Чтение онлайн

Сейчас она стояла у кухонного стола, держа в руках толстые ломти мяса. Она слегка сжала их пальцами – упругие и сочные. Прекрасно. Если предстать с этим в руках перед судом, подумала она, то могут обвинить в преступном умысле. Вменить преднамеренность, особую изощренность и склонность к ритуальным действиям. Ну и, конечно, умелое обращение с ножом.

Джасмин, улыбаясь, поглядывала на стоящую рядом с ней молодую женщину. Что может быть приятнее, чем помочь юной паре соединиться. Да-да-да, пища и любовь. Переплетены в одно, не существуют друг без друга. Джасмин уголком глаза посмотрела на нее. Она уже запомнила, что девушку зовут Тина. Актриса. Симпатичная. И вообще милая. Жалко, друг ей попался привередливый. Да, теперь девушкам приходится с этим мириться. И ведет она себя так, будто никогда не была на настоящей кухне.

– О-о-й, – протянула Тина, – какая плита! Красавица… Целых четыре горелки, да еще и гриль. – А эти до чего хороши, – восторгалась она, подбрасывая в воздух венчики и сбивалки.

Джасмин их убрала. Девушка полезла в свою огромную сумку, вытащила оттуда микрофон и пристроила его рядом с весами.

– Буду записывать. А то ничего не запомню.

Джасмин приняла поварскую стойку – уперлась животом в стол, расставила ноги и расслабила колени. Тина повернулась к столу спиной и оперлась на него локтями. Будто соблазняя кого-то невидимого.

– Так, – сказала Джасмин. – Начинайте резать мясо.

Тина придвинула микрофон поближе.

– Куски должны быть одинаковые, размером примерно с зефирину.

– С зефирину, – повторила Тина.

– При обжаривании не выкладывайте на сковородку все сразу. Иначе начнут упариваться. Это нам не годится.

– Нет?

– Нет, нужно, чтобы они поджаривались.

– Поджаривались, но не упаривались, – пробормотала Тина в микрофон.

По выражению, с которым она произнесла эти слова, Джасмин поняла, что объяснение терминов «обжаривать» и «упаривать» ей хотелось бы поискать в словаре.

– Да, нужно, чтобы они карамелизовались и выглядели красиво.

От густого мясного духа рот Джасмин моментально наполнился слюной. Она, не отрывая взгляда от сковородки, с религиозным вниманием следила за процессом. Подрумянивала и переворачивала, сконцентрировавшись, как дзен-буд-дист, и потряхивала сковородку, не давая кускам слипаться. Она суетилась над сковородкой, как любящая бабушка. И когда убедилась в успешном завершении первого этапа готовки, сняла сковородку с огня и аккуратно выложила обжаренные кусочки на бумажную салфетку. Краем глаза она заметила, что Тина пытается подавить зевоту.

– Теперь лук, – сказала она.

Руки Джасмин зависли над ножами всего лишь на долю секунды. Она взяла свой любимый нож с двойной ручкой. Тина углядела примагниченные к холодильнику фотографии. Она наклонилась вперед.

– Это ваша дочь?

– Да.

– Красавица.

– Временами.

– А это ваш муж.

Вжик, вжик, вжик. Джасмин ссыпала лук на разделочную доску. Он лежал, безжизненный, нарезанный в короткую тонкую соломку. Луковый запах разнесся по кухне, у Тины защипало глаза. Джасмин подтолкнула к ней доску.

– Вот так. Кладите на сковородку.

Тика беспомощно посмотрела вокруг.

– Прямо руками.

Тина уставилась на лук с плохо спрятанным ужасом.

– Как, я должна до него дотронуться?

Двумя пальчиками она выложила луковую соломку одну за другой на сковородку. Как только сковородка зашипела, она отпрянула назад, замахав руками. Джасмин обтерла жирные руки о фартук и открыла дверь кладовки.

– Вина? – предложила она.

– О, не беспокойтесь, пожалуйста.

– Да я и не беспокоюсь.

Тина уселась на высокий барный стул подальше от плиты и уютно устроилась. Она беззаботно покачивала длинными ногами, как будто сидела в соломенной хижине на острове Бати. Джасмин даже подумала, не всунуть ли ей в бокал с вином бумажный зонтик.

Тина оторвала большой кусок бумажного полотенца, намереваясь удалить из-под ногтей воображаемый луковый сок.

– Так мило, что вы мне помогаете.

– На здоровье, – ответила Джасмин, вытаскивая из холодильника куриную шейку.

– Ой, – откинулась назад Тина.

– Я добавляю это в разведенное водой красное вино, так будет ароматнее. А потом выливаю в жаркое. Такая хитрость – для придания аромата.

Тина кивнула, отведя взгляд от длинной куриной шеи, свисающей из рук Джасмин, и поболтала вином в бокале.

Джасмин подняла свой бокал и чокнулась с Тиной.

– Нет зрелища прекраснее на свете, чем женщина, готовящая обед для своего любимого.

– Истинная правда, – подтвердила Тина и отпила большой глоток.

– Это сказал Томас Вулф. Истинный, должно быть, был гурман.

– Мой друг – тоже истинный гурман. Не уйдет от жены, пока я не научусь готовить.

Куриные позвонки хрустнули в руках Джасмин. Она опустила глаза.

– Он женат?

– Ага.

– И дети есть?

– Есть один ребенок. Подросток. – Тина убрал волосы с шеи, чтобы было не так жарко, выпятила свой большой бюст и оценивающе на него посмотрела. – Но я, конечно, не думаю о нем как о чьем-то муже.

Джасмин кинула сломанную куриную шейку на сковородку.

– Удобно, ничего не скажешь.

– Может быть, потому, что он никогда не говорит о своей жене.

– Я понимаю, это могло бы испортить настроение.

Тина выгнула вперед плечи, расслабляя затекшую шею.

– Не в той степени, как вы думаете. Нас связывает очень сильное чувство.

– А их связывает ребенок.

– Ну, ребенок уже почти взрослый.

– Я бы не назвала подростка взрослым. Трехлетние дети гораздо разумнее шестнадцатилетних.

Джасмин вытряхнула поджаренные кубики мяса в сотейник и добавила лук. Влила добрую порцию красного винного уксуса, хорошенько встряхнула, всыпала пригоршню можжевеловых ягод и поставила сотейник на огонь.

– Урок окончен, – сказала она.

– Прекрасно.

Уперев руки в боки, Джасмин в упор смотрела на Тину, на эту свеженькую аппетитную цыпочку. Тина стояла у стола и поправляла сбившиеся трусики.

– Спасибо за вино, – сказала она, закинув на плечо свою огромную сумку.