Чтение онлайн

Когда Питер вернулся домой в Грейт-Нек на каникулы в День благодарения, он столкнулся с бывшим одноклассником Майклом Новембером, который теперь учился на первом курсе колледжа в Массачусетском технологическом институте (МТИ). Они договорились поиграть в теннис на корте в Шелтер-Бэй, чтобы немного потренироваться, а заодно и поболтать. Когда они встретились в один из сухих, но холодных дней поздней осени, Питер признался Майклу, который тоже учился в «продвинутом» химическом классе, что уже изголодался по точным наукам и технике. Всякий раз, когда в Гамильтон для проведения научной дискуссии приезжал приглашенный профессор, Питер пробирался поближе к нему и обязательно делал записи. «Я просто впитывал его, – рассказывал он другу. – Философия – великая наука, литература тоже прекрасна, но мне этого мало».

Майкл, который играл в футбол в одной из команд Грейт-Нека и любил математику примерно так же, как Питер любил космос, находился в совершенно иной ситуации. В промежутках между геймами Майкл рассказал Питеру о существующей в МТИ программе UROP (Undergraduate Research Opportunities Program), в рамках которой студенты получают возможность вести исследования в таких разных областях, как ядерная физика, городское планирование и солнечные фотоэлектрические системы для жилых домов.

Сам Майкл участвовал в экспериментах по ядерному синтезу, в том числе в сооружении уменьшенной версии «Токамака» – круглой стальной трубы с глубоким вакуумом внутри, в которой для ограничения синтеза используются магнитные поля. Руководителем проекта у него был профессор Луис Смаллин, который помог создать в институте факультет электротехнической инженерии и вычислительной техники, а в начале 1940-х возглавлял лабораторию излучений, как раз когда в ней разрабатывалась бортовая авиационная РЛС, использовавшаяся во время Второй мировой войны.

Питер прекратил игру. Он не мог поверить, что первокурсник может участвовать в экспериментах по ядерному синтезу. «Господи, это невероятно!» – только и сказал он.

Майкл также изучал курс теории относительности у профессора Джерома Фридмана, директора институтской лаборатории ядерной физики. Физику в его группе первокурсников преподавал профессор Генри Кендалл, который вместе с Фридманом занимался прорывными исследованиями в области субатомных частиц, называемых кварками [11] . В общем, к моменту окончания этого теннисного матча Питер уже неотступно думал о МТИ. Остаток каникул он провозился со своим автомобилем «понтиак транс-ам» с двигателем V8 и золотой жар-птицей на капоте. Он переделал впускной коллектор карбюратора таким образом, чтобы тот смог забирать больше кислорода, и вынашивал идею системы впрыска, в которой использовалась закись азота.

Вернувшись в Гамильтон после Дня благодарения, Питер обратился в МТИ, чтобы спланировать поездку туда на собеседование в начале января, и ему выслали комплект документов, необходимых для перевода. Он интересовался, может ли он на что-то надеяться: ведь МТИ был одним из самых авторитетных институтов в мире и перевестись в него было еще труднее, чем просто поступить. Однако наряду с этим Питер пытался извлечь максимум возможного из пребывания в Гамильтоне в плане науки вообще и космоса в частности, в том числе и за пределами университетского городка. Он стал два-три раза в неделю посещать занятия группы биологических исследований. Он искал профессоров и местных исследователей, так или иначе занимавшихся космосом. Он писал письма в НАСА, например такие:

Уважаемые дамы и господа! Обращаюсь к вам по поводу своего образования. Я учусь в колледже и со временем надеюсь включиться в работу по космической программе. Однако сначала я хотел бы получить степень доктора медицины, надеюсь, в сочетании со степенью доктора философии (вероятно, в области биохимической инженерии). Я хотел бы знать, есть ли у НАСА какие-нибудь учебные программы, представляющие интерес для меня. Кроме того, пожалуйста, пришлите мне всю информацию о включении в космическую программу, подготовке астронавтов и так далее, а также соответствующее заявление, если это возможно.

С уважением, Питер Диамандис

Наконец наступил январь, Питер и его мать приехали в Бостон и направились в МТИ в Кембридже, через реку Чарльз. Питер и Тула прошли по Массачусетс-авеню, миновали Гарвардский мост [12] , весьма истоптанную лестницу, прошли мимо ряда грандиозных колонн и далее до входа в дом № 77 на Массачусетс-авеню, к мраморной куполообразной ротонде в центре кампуса. Питер всматривался в каждую деталь, от надписи на греческом языке под куполом до тянувшегося впереди длинного коридора. Зимнее солнце вливалось через высокие окна, оставшиеся сзади, и заполняло вестибюль из белого известняка мягким приглушенным светом. Студенты в мешковатых куртках несли книги и рюкзаки, и их разговоры отдавались эхом в этом огромном пространстве. Вестибюль переходил в 250-метровый коридор, из которого открывался доступ в другие части студенческого городка. Тула, неравнодушная к архитектуре, подумала, что от этого здания просто захватывает дух, как от Пантеона в Риме. Питер не мог описать свои ощущения. Может быть, он почувствовал то же, что и его мать, когда впервые увидела их дом в Грейт-Неке, или то же, что и его отец, когда в первый раз увидел его мать в вечернем платье и понял, что это Она.

Питер и Тула медленно шли по длинному холлу, и Питер рассматривал объявления и рекламки на досках объявлений и в витринах. Было тут и объявление об исследовательской программе UROP, о которой рассказывал Майкл Новембер. Один из студентов рассказал Питеру и Туле о «МТИ-хендже»: каждый год в течение нескольких дней в конце января лучи заходящего солнца пронизывают насквозь сразу семь зданий, находящихся на одной линии на северном краю Киллиан-корт, и достигают восьмого; наблюдать это лучше всего с третьего этажа.

Зал, который в кампусе обычно называют «Бесконечным коридором», проходит через части зданий 3, 4, 7, 8 и 10. Для всеобщего упорядочивания в МТИ используются номера, которые присваиваются зданиям, аудиториям и даже студентам. В двери аудиторий были вставлены непрозрачные стекла сливочного цвета, и на них от руки были написаны черным названия факультетов и имена профессоров (они напомнили Питеру двери, которые он когда-то видел в старых детективах). Питеру захотелось открыть все двери и посмотреть, что скрывается за каждой из них. При этом он был необычно молчалив, но старался вникать во все детали. Вместе с мамой они миновали здания 10 и 11 и остановились у здания 8 – физического факультета. Этот факультет был создан еще в XIX веке основателем МТИ Уильямом Бертоном Роджерсом, и среди его преподавателей и выпускников можно выделить ослепительную плеяду лауреатов Нобелевской премии и других величайших умов, от Ричарда Фейнмана (квантовая электродинамика), Мюррея Гелл-Манна (элементарные частицы), Сэмюэла Тинга и Бертона Рихтера (субатомные частицы) до Роберта Нойса (Fairchild Semiconductor, Intel), Билла Шокли (полевые транзисторы), Джорджа Смута (реликтовое излучение) и Филиппа Моррисона (Манхэттенский проект, популяризация науки). В первые годы после запуска первого искусственного спутника Земли и успеха программы «Аполлон» физические классы в МТИ были переполнены.

Питер и его мать держали путь на факультет биологии. С родителями он достиг взаимопонимания в отношении того, что, если его примут в МТИ, он все равно не уйдет с подготовительного медицинского отделения в Гамильтоне. Но здешний биологический факультет как минимум открывал ему гораздо более широкие возможности. Возвращаясь, Питер и Тула вновь прошли по тому же коридору, рассматривая другие фотографии, плакаты, объявления клубов и сообщения о разных мероприятиях, от танцев в стиле сальса до созерцания звезд. Перед отъездом Питеру необходимо было побывать на двух факультетах. В первую очередь это было здание 37, отведенное астрофизикам. Эта область была одновременно и эфемерной, и реальной, и ее обитатели пытались с помощью слов и уравнений интерпретировать яркие цвета, структуры и формации, наблюдаемые в космосе.

Последней остановкой в ходе их прогулки стало здание 33 аэрокосмического факультета (AeroAstro), который подготовил больше астронавтов, чем любое другое учреждение США (конечно, за исключением военных академий). Именно здесь военные офицеры проходили авиационную подготовку во время обеих мировых войн. Здесь проходили решающие испытательные полеты на гиперзвуковых скоростях. В 1963 году Базз Олдрин получил здесь степень доктора философии. Другие астронавты – Джим Ловелл («Аполлон-13»), Эд Митчелл («Аполлон-14») – проходили здесь вводный курс астронавигации. На одной из фотографий была запечатлена группа астронавтов НАСА во время посещения ими Лаборатории измерительных приборов, в том числе астронавты с «Аполлона-1» Вирджил (Гас) Гриссом, Роджер Чаффи и Эд Уайт, погибшие во время предстартовых испытаний. Рядом с ними – бывшие студенты МТИ астронавты Дэйв Скотт, Расти Швейкарт и Джим Макдивитт.

Питер читал краткую историю факультета: Чарльз Старк Дрейпер (Док) поступил в МТИ в 1920-х, а в 1930 году основал здесь Лабораторию измерительных приборов. Ошеломленный Питер продолжал читать. Здесь, в Лаборатории измерительных приборов, была разработана инерциальная система наведения для «Аполлонов», то есть фактически компьютер, который обеспечил полет человека на Луну. Прямо вот здесь! И в то время, когда компьютеры занимали целые залы, пишущие машинки с копиркой были нормой во всех учреждениях, а телевидение было черно-белым! Небольшая команда из МТИ придумала, как использовать новую технологию, интегральные схемы, чтобы доставить человека и оборудование на Луну, а потом вернуть обратно. У фанатов бейсбола есть стадион «Ригли-Филд», у поклонников гольфа – Сент-Эндрюс, у отчаянных серфингистов – Маверик, у альпинистов – гора Чогори (K2). А для Питера священное место было здесь.