Чтение онлайн

Он потёр виски.

— Рэмси, неужели ты мог подумать, что я одобрю появление на паркете бального зала стада парнокопытных животных в угоду толпе?

— Нет, ваша светлость.

— Тогда можешь меня больше не беспокоить.

— Да, ваша светлость.

Себастьян окинул взглядом аккуратные стопки бумаг на столе.

— Для меня приходила какая-нибудь корреспонденция?

— Сегодня утром я, как обычно, положил всё на ваш стол, — ответил Рэмси.

Об этом он был в курсе. Ему пришла записка от Кэролайн, леди Лингем, в которой она просила его взять с собой мисс Арчер на ежегодный рождественский ужин двадцать четвёртого декабря. Весть о его гостье разнеслась по окрестностям со скоростью звука, и, естественно, Кэролайн взяла её на заметку.

— Ты уверен, что с тех пор больше ничего не приходило?

Рэмси понимал, что удивляться настойчивости хозяина лучше не стоит.

— Нет, но если вы имеете в виду конкретного отправителя, я могу навести справки…

Он покачал головой.

— Нет. Скажи конюху, чтобы приготовил мою лошадь.

По просьбе Аннабель кресло пододвинули ближе к окну. Горизонт уже окрасился в розовые тона, но было ещё достаточно светло, чтобы прочесть письмо от Люси, которое пришло во время её дневного сна.

"Дорогая Аннабель!

Мне жаль, что ты заболела, если только это не хитроумный предлог остаться в тылу врага, в таком случае я выражаю признательность твоей преданность нашему делу.

У меня не осталось надежды, что нам удастся перетянуть М на нашу сторону. Недавно я узнала из своих секретных источников, что королева обещала вернуть ему родовое поместье в случае, если он поможет выиграть выборы. Сдаётся мне, он перевернёт небо и землю, чтобы удержать Дизраэли у власти. Поэтому нам нужно быстро продвигаться на других фронтах. Я слышала, что отделение суфражисток в Манчестере планирует большую демонстрацию на Парламентской площади во время предвыборного съезда тори в январе. В настоящее время я координирую наши действия с лондонским отделением Миллисент Фосет, чтобы к нему присоединиться. Я твёрдо верю, что мы должны сплотиться и мобилизовать все суфражистские отделения по всей Англии. Наша сила в количестве. Однако это остаётся секретом, поэтому я вынуждена попросить тебя не распространяться на эту тему. Что касается…"

С улицы донёсся стук копыт по брусчатке. Аннабель опустила письмо на колени. Подобрав халат, она наклонилась вперёд и выглянула в окно. Мимо фонтана прогарцевал белый конь. Сердце в груди Аннабель подпрыгнуло. Её первым порывом было отпрянуть, однако, она не смогла.

Герцог повернул голову и посмотрел на её окно.

Сердце начало выбивать барабанную дробь.

Монтгомери поднял руку и коснулся полей шляпы. И сделал это достаточно медленно и целенаправленно, чтобы его приветственный жест ни с чем нельзя было спутать.

Аннабель откинулась в кресло.

Она ещё не успела его поблагодарить за последнюю книгу. Аннабель слишком долго думала над формулировкой послания, которая казалась ей безнадёжно неуклюжей. Но, по правде говоря, ей нравилось, что ответ оставался за ней. Гораздо больше, чем ожидание писем от мужчины, который заставлял её сердце биться быстрее.

На следующее утро лихорадка стихла. Аннабель подошла к окну и раздвинула плотные шторы. Утреннее небо было ярко-голубым без единого облачка, словно кто-то его протёр. Во дворе поблёскивал снег, будто небрежно разбросанные бриллианты.

Ах, она почти ощущала дуновение свежего ветерка.

Мельком посмотрев в зеркало, Аннабель пришла к выводу, что выглядит вполне прилично. Горячая ванна прошлой ночью почти избавила её от усталости, а лакомство булочками и заварным кремом в течение трёх дней вернуло давно утраченную мягкость её лицу. Она собрала волосы в простой пучок, почистила зубы и умылась водой с лёгким ароматом розы из умывальника. Сорочка, свободно зашнурованный корсет, серое прогулочное платье леди Мейбл, шляпка. Аннабель натянула пальто и выскользнула за дверь.

Ей удалось найти дорогу в лабиринте лестниц и коридоров на первый этаж. Позади дома располагалась огромная каменная терраса, изогнутая, как нос корабля, и одна из стеклянных дверей, которые вели на улицу, была уже приоткрыта.

Аннабель выскользнула наружу, упиваясь чистым воздухом. Подставив лицо лучам тёплого яркого солнца, она с наслаждением прикрыла глаза, а, когда открыла, перестала дышать.

К ней спиной у балюстрады стоял Монтгомери.

Аннабель всё ещё не смела сделать вдох.

Даже со спины герцог не выглядел приветливым, пальто туго обтягивало его плечи, а поза была такой же строгой, как у каменных статуй из выветренного мрамора по бокам от него.

Он стоял так неподвижно и выглядел таким… одиноким, что его вид пробудил в Аннабель нежные эмоции. Возможно, именно поэтому она не вернулась на цыпочках в дом.

И, конечно, он почувствовал её присутствие. Герцог не столько обернулся, сколько слегка повернул в её сторону голову.

Во рту у неё пересохло. Когда она начала считать его красивым? Потому что так оно и было. Герцог выглядел таким же привлекательным, как прохладное зимнее утро.

Его лоб тут же неодобрительно нахмурился.

— Вам уже можно выходить, мисс?

— Мне гораздо лучше, ваша светлость. — Она подошла ближе. — Лихорадка прошла вчера.

С террасы открывался великолепный вид на огромный прямоугольный парк с вечнозелёными изгородями правильной геометрической формы, столь любимой французскими королями прошлых веков. Летом отсюда наверняка можно услышать журчание фонтанов.

Монтгомери не сводил с неё глаз.

Она украдкой встретилась с ним взглядом, как подобало воспитанной женщине.

— Я не вынесу больше ни минуты в своей комнате.

Он нахмурился ещё сильнее.

— Вам что-нибудь нужно?

— Нет. Вы обеспечили меня всем, чем только можно, спасибо. Я просто не могу долго оставаться взаперти.

Его губы дрогнули.

— Нет, — согласился он, — думаю, что не можете.

Удивительно, что он успел сложить о ней мнение. С другой стороны, возможно, оно не очень-то лестное. Возможно, он считал нежелание сидеть взаперти недостатком женщины.

— Могу я спросить, что привело вас к такому выводу, ваша светлость?

— Я уже второй раз за несколько дней наблюдаю, как вы покидаете тёплый уютный дом. Вы не производите впечатление женщины, склонной к ограничениям.

— Я не знала, что существуют женщины, склонные к ограничениям.

Монтгомери, казалось, позабавил её ответ.

— Их большинство. Ограничения — это всего лишь оборотная сторона безопасности. Возьмём тюремное заключение или уютную комнату. Или мужа. Большинство женщин хотят жить в безопасности, поэтому с радостью соглашаются на ограничения.