Чтение онлайн

– Рукопашный бой, стрельбу, английский язык, – брякнул я, не думая…

В тот же день, когда я гулял по Москве, со мной заговорила симпатичная американка. Язык я еще с Суворовского училища любил. А когда по спецкомандировкам болтался, то с местными ребятами мы только на нем и спикали. Она, эта американка, была веселая и глупая. Мы посидели в кафе, пообнимались немножко. Потом я пошел ее провожать. Она жила где-то в районе Сивцева Вражка. Там к нам прицепились четверо великовозрастных балбесов, и я с удовольствием повыпендривался перед леди своей рукопашкой. В награду она впустила меня переночевать в свою шикарную квартиру в Денежном переулке, которую для нее снимала ее фирма.

Утром я опять был в академии. Флегматичный куратор сказал:

– Вам осталось сдать зачет по стрельбе. Но эта дисциплина для нашего дела не особо важна. Мы ее заменили на «связи с общественностью», которую вы, кстати, вчера тоже сдали. Приемную комиссию порадовало то, что даже на пике любви вы свой восторг выражали по-английски.

Так я стал слушателем Академии Советской армии. Учили меня три года. Особое внимание – иностранным языкам и психологической устойчивости. Вместо дипломной работы – «вхождение в легенду» и две стажировки в стране будущего пребывания. Помню, английский язык преподавала одна дама, хохотушка-подполковник. Она рассказывала, что муж у нее майор, и от обиды, что жена старше по званию, здорово пил. После занятий с ней, я мог разговаривать на трех «выговорах» английского, но особое внимание уделялось нью-йоркскому.

После окончания академии я больше года проболтался в ЮАР. Туда приехал «словацким бизнесменом», а оттуда прыжками через три европейские страны за море-океан независимым экспертом по вооружению международной общественной организации, имевшей все, включая свою штаб-квартиру в Швейцарии. Не без помощи нашей службы стал делать приличную карьеру. Женился на американке с тремя детьми (так посоветовал Центр), но остался подданным скромного, но уважаемого европейского государства. За годы, проведенные ТАМ, почти забыл, кто я есть на самом деле. Моя работа была жуткой поденщиной: непрерывная аналитическая работа на своих и псевдоаналитическая на ЦРУ, которое меня вербануло через год после приезда в Штаты. Правда, вербовка эта была «основной главой» моей «дипломной работы» еще в академии. Расчеты моих учителей превзошли их же ожидания. Я как-то очень плавно вписался в развитие проекта ВВС США «Тимбервинд», предусматривавшего создание ракеты с ядерной двигательной установкой. Идея красивая, заманчивая, сулившая фантастический прорыв в военном деле и в новых технологиях в целом. Наши эксперты раньше американских сообразили, что идея эта совершенно дебильная, что перспектив ее реализации нет. Мне же как «независимому эксперту» и агенту ЦРУ нужно было с умным видом нахваливать проект и делать под эти похвалы свои «независимые» расчеты. Я и делал. А когда американцам стало ясно, что на ветер брошено несколько миллиардов долларов и упущены годы для развития по-настоящему толковых проектов, я уже сидел в Москве и готовился к экскурсии в Кремль для получения звезды Героя России.

– Ну, и как, дали? – восторженно заулыбался Мишка Майонез.

– Под задницу коленом дали. У нас в верхах в то время начался очередной роман с «другом Биллом» и в интересах высокой дипломатии меня срочно отправили на пенсию в пять тысяч рублей, но с сертификатом в зубах на получение однокомнатной квартиры в Питере.

– Ни хрена себе щедроты! – пробурчал Олег. – Ты, значит, им миллиарды «зеленых» сэкономил, а они тебе – в харю, прости, Господи, – пять тысяч деревянных в месяц и холупу в Купчине?!

– Ну, почему же в Купчине? В Шушарах, брат, в Шушарах!

– Ребята, – выдохнул Майонез, – так это же получается, что Родина нас не любит! А ведь мы за нее – все что могли.

– Увянь, Мишка. Нам пенсии не родина, а уродины дают. Те, что у кормушки сидят, – возразил Фрол. – Мы служили, потому что с детства эту работу выбрали. И нравилось, и не нравилось. За родину служили, конечно, но ведь мы и делать-то больше ничего не умеем…

Мишка Майонез кивнул девушке за стойкой, и через минуту новая партия полных пивных кружек кучевыми облаками поплыла по широкому столу. Отец Олег приосанился, перекрестился и парой добрых глотков отпил из кружки больше половины. Помолчав, сказал:

– Теперь забавно, а тогда в боевой обстановке было обидно. Меня ведь тоже к Герою, правда, еще Союза, представляли, но не подошел. По разнарядке нужен был майор, а я тогда еще был капитаном. Нужен был комбат, а я служил лишь ротным. Нужно было, что б имел два ордена, а у меня – перебор – было три.

– А группа крови и цвет глаз их не интересовали? – поучаствовал в разговоре Фрол.

– Не смешно. У кадровиков и прочих начальников были свои критерии. Да и сейчас, наверное, ничего не изменилось.

– Ну, вы, мужики, даете! – завозмущался Майонез. – Орденов, как грязи на сандалях, а еще фыркаете. А меня вот, году в восьмидесятом, к какому-то значку комсомольскому представили. Был какой-то почетный знак ЦК ВЛКСМ. Я, гордый такой, уже дырку на кителе просверлил, а знак этот – фигаг и какому-то мелкому кадровику отдали. Сказали, он достойней – с людьми работает, а у тебя, говорят, не люди, а склад «чугунных болванок». Вот если бы мои «нелюди» – бойцы моего взвода по пьянке или по халатности тот склад подпалили, – хоть в Питере, хоть в какой-нибудь Лаперанте – без спичек прикуривать можно было бы.

– Да ладно, Мишаня, не заводись! – улыбнулся Олег. – Мы с Фролычем дадим тебе своих железок поносить. Все девки будут твои. Кстати, о них. Ты что же, Фрол, получается двоеженец? Ольга – тут. Та многодетная мадам – в Штатах.

– Нет, – мотнул головой Женька. – Из Москвы мне сообщили еще в ЮАР, что Ольга живет с новым мужем и даже ребенка ждет. А общих у нас не было – не хотела она. Но в заграницах жена для фасада нужна была. Мне ее ЦРУ навязало. Не столько даже для ширмы, а чтобы приглядывала за мной.

– Ну, это ладно. А теперь-то ты где? – засуетился Майонез. Если надо, давай я тебя взводным к нам в ГАИ пристрою. Ты по званию до кого дослужился?

– До полковника, Миша, до полковника. ГАИ – организация авторитетная. Боюсь, что после ГРУ и ЦРУ у меня квалификации не хватит. Если же серьезно, то я уже работаю по другой специальности. По своей первой…

– Где-то в тире тренером? – уточнил Мишка.

– Майонезом ты был, Майонезом и останешься, – вдруг разозлился Фрол. Ну, какой на хрен я тренер?! Мое дело – стрелять!!

– В того, кого закажут, да, Фролик? – почти шепотом спросил Олег.

– Да, батюшка, каюсь, в того самого…

Какое-то время друзья сидели молча. Зал потихоньку наполнялся страждущими. Под потолком висел сигаретный дым, перемешанный с монотонным гулом нетрезвых разговоров. Но он не мешал общению друзей, а наоборот, словно обволакивал их какой-то защитной пленкой.

– Ну и почем нынче грохнуть? – со спокойным любопытством поинтересовался Олег.

– Разброс цен значителен, – тоном преподавателя торгового техникума заговорил Женька. – За плохонького и слабенького типа тебя – от трехсот баксов до штуки, за лоха типа Мишки – до трех тысяч, а с учетом его гаишной принадлежности могут и пятачок предложить. Для банкиров, братанов, воров в законе, бизнесменов разного калибра диапазон тоже довольно широкий от тысячи до сотни тысяч.

– От тысячи чего? – напрягся Майонез.

– Тугриков зеленых, морда твоя брянская, – вспыхнул Фрол. – Но в основном для специалиста моей квалификации заказы идут с «зарплаты» от двадцати до сорока тысяч.

– Слушай, – вдруг развеселился отец Олег, – а твоя «Ока» часом не из золота сделана? Или простой в работе приключился?

– Нет, промахивается часто, – подгыгыкнул Майонез.

– «Ока» обычная, но с форсированным движком, – невозмутимо произнес Фрол. – Если интересно, то у меня есть еще несколько машин – от нового БМВ, до «лохматки» четыреста седьмого москвича с передним приводом.