Чтение онлайн

— Что… что я сделала? — выдавила она, приковавшись взглядом к застывшему в неподвижности на стуле Кейну.

— Будь ты более послушной девочкой, я, возможно, и не убил бы твоих отца с матерью. Может быть, ты и помешала бы мне разделаться с ними, если бы была расторопнее и пришла к ним в спальню чуть раньше. Что ты скажешь в свое оправдание, юная особа?

— Откуда мне было знать, что вы собираетесь их убить? Я проснулась, услышала шум и пошла посмотреть, что происходит. Жаль, что я не смогла их спасти. Я их так любила, — проговорила она охрипшим голосом в тоске и отчаянии. — Прошу вас, не убивайте Маколея. Умоляю вас. Он — все, что у меня осталось.

— А мне какое дело? — Дидье занес ногу в начищенном узконосом ботинке на перекладину стула, как бы собираясь отпихнуть его. — Ты — плохая девочка, Кристабель ван Ален. Ты могла бы спасти своих родителей, Но не спасла. Опоздала. Ты не достойна его. Я отниму его у тебя.

— Не надо! Прошу вас! Умоляю!

Она пронзительно закричала. Темнота заклубилась. Дидье выбил стул из-под Кейна.

— Кристал… Кристал… — прорезал ее крик густой рокочущий голос; она заплакала.

— Не отнимайте его. Умоляю вас!

— Тебе снится кошмарный сон. Успокойся.

Дрыгая руками и ногами, девушка стала выпутываться из пальто, в которое была плотно укутана, и, наконец, открыв глаза, села в кровати, цепляясь за Маколея, как будто кто-то собирался увести его из хижины в наручниках, словно разбойника.

— Не поддавайся ему! Прости? О Господи, ну почему я опоздала? — Кристал судорожно вздохнула. По щекам струились слезы.

— Тебе приснился страшный сон, девушка. Только и всего. Ничего с тобой не случится. Клянусь. — Маколей пригладил назад прилипшие к ее потному лбу волосы. — Ну? Ты здесь, со мной. В безопасности. Никто никуда меня не уводит.

— Люби меня, — прошептала Кристал, уткнувшись лицом ему в грудь.

— Тебя что-то испугало во сне.

— Люби меня, — повторила она, прижимаясь к нему, словно никак не могла поверить в то, что он рядом, теплый, живой, полный сил и энергии.

— Расскажи, что тебе снилось…

Договорить он не успел. Кристал, встав на колени, поцеловала Маколея, требуя, чтобы он подчинился ее просьбе. Прежде робкая стыдливая дева вдруг обратилась в сладострастную сирену. Она хочет забыть. Забыть любой ценой.

Кейн глухо охнул и застыл под ладонями девушки, словно опасался воспользоваться ее слабостью. Но терпение мужчины не безгранично. С каждым прикосновением мягких просительных губ его решимость не злоупотреблять своим превосходством таяла, и вскоре живший в нем благородный джентльмен снова превратился в разбойника с необузданным аппетитом к плотским наслаждениям, в разбойника, который берет не спрашивая. Этого разбойника она ох как хорошо знала.

Почувствовав, что Кейн целует ее в ответ, Кристал застонала от удовольствия. Его слепленные из железных мускулов руки с жадностью ощупывали ее тело, шершавые губы с ненасытным упоением терзали ее уста, язык грозился растереть в муку все зубы и вот наконец-то проник в рот, отчего Кристал пробрана сладостная дрожь.

— Еще, — тяжело дыша, потребовала она, когда. Маколей отстранился от нее.

— Расскажи, что тебя напугало.

Кристал дрожащими руками дотянулась до Маколея. Ей необходимо чувствовать на себе его крепкое, энергичное тело, наполняющее ее жизненными силами.

— После.

Кейн сжал ладони девушки в своих, не позволяя ласкать себя, хотя глазами пожирал ее груди.

— Расскажи, Кристал. Сейчас расскажи. Я должен знать, что тебя испугало.

— После. — Она стала выкручивать запястья, раздосадованная тем, что он держит ее, но, в конце концов, успокоилась и посмотрела Кейну в глаза. Он ждет ответа. Что ж. — Обещай мне, — медленно заговорила девушка, — обещай, что нет и не будет в жизни ничего, кроме нашей любви, только мы с тобой и эта хижина.

— Ладно, обещаю.

— Но расскажи мне. Доверься мне, Кристал, хотя бы один раз.

— Хорошо, — всхлипнула она. — Я расскажу. Но только сейчас люби меня, заставь меня все забыть. Хотя бы на некоторое время.

Маколей кивнул, затем прильнул к ней в поцелуе, долгом и глубоком. Его губы бороздили ее лицо, шею, груди, словно своей страстью он надеялся вытеснить из нее страх.

— Возьми меня, — прошептала Кристал, мечтая только о том, чтобы слышать биение его сердца у своей груди, ощущать, как бурлит в жилах кровь, возбужденная холодным воздухом и, еще более, его обнаженным телом.

— Я ~ твой единственный мужчина, эта хижина — наш единственный дом, и есть у нас только наше совместное прошлое, начинающееся с этой минуты, — произнес Кейн торжественно, словно давал клятву.

Он приподнялся на руках. Кристал раздвинула ноги, желая, чтобы Маколей поскорей соединился с ней, изгнал пустоту, возникавшую в ней каждый раз, едва она представляла, что он уходит из ее жизни.

— Я люблю тебя, Маколей. Что бы ни случилось, я люблю тебя. Люблю, — шептала она, отдаваясь ему, чувствуя его обжигающие губы в ямке на своем горле, наполняясь покоем и умиротворением, в то время как он ее душой утолял голод своей собственной.

Метис двигался по следу, оставленному в снегу аппалузской верховой, которой его жеребец намного уступал в быстроте и проворстве. Тем не менее, он уверенно нес его вперед в нужном направлении. Полдолины уже позади, а также гора Дог-Туе-Пик и пастбища. На горизонте маячит Цирк-оф-зе-Тауэрз. Заходящее солнце слепит глаза скачущему на запад всаднику.

Он отыскал ее. Девушка, с которой он танцевал вчера вечером, — та самая, чьей смерти желает джентльмен из Сент-Луиса.

Он должен убить ее. Метис сощурил глаза, размышляя. Подобной красоты девушку ему еще не приходилось убивать. Правда, та женщина в Ларами тоже была мила. Но эта красивее. Наверное, потому что у нее белокурые волосы. Интересно, как будут смотреться ее волосы на фоне его кожи, когда он намотает их на руку, — ведь сам-то он смуглый. Ему так хотелось вчера потрогать ее волосы, но она, конечно, не позволила бы.

Метис улыбнулся. При мысли о том, что он скоро убьет женщину, кровь в венах всколыхнулась, как взбудораженная ветром трава в прерии. Он мечтал убивать женщин еще будучи ребенком.

Метис приостановил бег своего жеребца, подогнав его к одному из неглубоких ручейков в Попо-Эйджи. Мужчину тоже придется убить. Метису чертовски повезло, что он наткнулся на него. Он расспрашивал о девчонке в Кэмп-Брауне, но о ней никто ничего не знал, зато припомнили, что несколько месяцев назад к ним заезжал мужчина, тосковавший о девушке, по приметам схожей с той, которую он искал. Ему сказали, что мужчину зовут Маколей Кейн и сейчас он является шерифом какого-то городка за Саут-Пассом. И суток не прошло, как он уже сумел выяснить, что тот поселился в Нобле. Ну а в самом городе он отыскал девчонку меньше чем за час; она работала в дешевом салуне, танцуя за деньги с посетителями.

К хижине метис подъехал в сумерках. Неподалеку стояла стреноженная лошадь, аппалузская верховая. В голову ударила кровь. Нервы сладостно загудели. Его едва не качало из стороны в сторону, настолько он был возбужден.

Метис спешился и притаился под гранитным выступом. Отсюда он видел желтую линию контура двери. Он предпочел бы не мешкая ворваться в дом, но знал, что дверь закрыта на засов изнутри. Эта хижина принадлежит белому человеку, а бледнолицые не спят с незапертыми дверями. Во всяком случае, те, кому дороги собственные скальпы.