Как прелестна роза
Шрифт:
Метис взял девушку за запястье и рывком поднял на ноги, потом провел грязной ладонью по ее волосам. В нос ей ударил запах прогорклой тухлятины. Взглядом она стала обшаривать углы хижины в поисках хоть какого-нибудь оружия, но так и не нашла.
— Я заберу с собой твои волосы. Кристал похолодела.
— Что тебе толку от пучка волос? — Она старалась не выдать голосом своего панического состояния. — Разве… разве ты не хотел бы… взять себе всю меня, целиком? Я… я буду готовить тебе еду… — Ее ум судорожно работал, пытаясь придумать, чем бы соблазнить его. — Я… я и ночью буду тебя согревать. Знаешь… мне ведь уже приходилось жить с разбойниками. Я… мы будем скитаться вместе.
Метис посмотрел на девушку. Его мысли оставались для нее загадкой, но Кристал почудилось, будто в его ужасных темных глазах мелькнула искра некоего чувства, присущего человеку.
— Ты лжешь. Ты прекрасно знаешь, что не останешься со мной, не скрасишь мою жизнь. Убежишь при первой же возможности. И тогда я останусь ни с чем.
Кристал пришла в замешательство. Она не ожидала от метиса подобной реакции,
— Нет, нет… не убегу. Я останусь с тобой в благодарность за то, что ты пощадил жизнь моего возлюбленного.
— Когда мы покинем хижину, твой возлюбленный попытается убить меня. И тогда я его убью. Не пожалею.
Кристал закрыла глаза, обессилев от ужаса.
— Отопри дверь. Позволь мне поговорить с ним. Я скажу ему, что ухожу с тобой. Скажу, что познакомилась с тобой в салуне Фолти.
Метис долго смотрел на девушку, затем приставил пистолет к ее виску.
— Отпирай.
Девушка отодвинула засов; сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.
Сопровождаемая метисом, который держал пистолет у ее виска, в любую секунду готовый нажать на курок, Кристал ступила за порог.
— Я беру ее с собой! — 'заорал в снежную пустоту метис.
Они обошли хижину. Кейна нигде не было. Мертвая тишина леденила кровь.
Метис ткнул дулом в ее голову.
— Позови его.
— Кейн! — крикнула девушка. Метис ткнул еще раз. От боли в виске на глаза навернулись слезы.
— Отпусти ее!
Голос прозвучал с выступа скалы над ними. Кристал подняла голову и увидела Кейна, нацелившего ружье в метиса.
— Скажи ему, — потребовал тот.
— Я ухожу с ним, Кейн. — Слезы заструились по ее Щекам, и, вероятно, не только из-за боли в виске. — Я Должна уйти. Он пришел за мной.
— Отпусти ее или ты — мертвец, — прорычал Кейн.
Метис расхохотался, притянул к себе Кристал и, просунув руку ей под подбородок, сдавил шею.
— Пристрелишь меня, пристрелишь и ее.
— Я пока еще не сошел с ума. Отпусти ее. Метис опять ударил девушку по виску, теперь уже железной рукояткой своего пистолета. Кристал сморщилась от боли.
Прогремел выстрел.
Руки метиса упали с нее, словно у куклы, приводимой в движение кукольником. Кристал резко развернулась, глядя, как он повалился в снег. Крови не было. Лишь во лбу, куда влетела пуля, зияла маленькая дырочка.
Кейн спрыгнул с гранитного выступа горы и размашистым шагом направился к девушке.
Напуганная, мучимая тошнотой, наблюдала Кристал, как Кейн склонился над телом метиса. Разумом она пока еще не в состоянии была принять то, что предвещало появление убийцы.
— Он индеец, да? — спросила девушка. Кейн помрачнел.
— Мокасины у него, как у индейцев племени чероки, но он не чероки.
— Как ты догадался?
— Я знаю его. Он вылавливает людей, находящихся в розыске, чтобы получить вознаграждение. В Вайоминге его знают все блюстители правопорядка.
Кристал оцепенела. Сейчас правда раскроется. Причем в самом отвратительном виде.
Кейн увидел за пазухой у метиса сложенный листок бумаги и протянул к нему руку. Кристал мысленно порывалась 'помешать ему. На бумаге темнела засохшая капелька крови, давнишняя, почти черная. Чья-то еще кровь.
— Не смотри. — Ей не удалось скрыть страх в своем голосе. Охваченная отчаянием, девушка пыталась придумать, как объяснить все Маколею.
— Тебе известно, что там написано?
Кристал кивнула, не смея поднять на него глаза. Кейн взглянул на неподвижное тело метиса.
— Значит, он пришел за тобой. — Это прозвучало не как вопрос.
— Его… его послал мой дядя. Он сам мне сказал. — Кристал отвернулась от Маколея. Вот и все.
Кейн медленно, как бы нехотя, извлек из грязной безрукавки метиса объявление и начал читать. Его лицо с каждой секундой становилось все бледнее, напряженнее, словно он силился побороть свои чувства.
Что еще она может сказать ему? Теперь он знает все. Все, кроме того, какую роль в ее судьбе сыграл Дидье. Она должна убедить его в своей невиновности, но, аргументируя своими свидетельствами очевидицы и уверяя, что такой человек, как она, просто не способен на преступление, она вряд ли добьется положительного результата. А других доказательств у нее нет.
— Это правда? — отрывисто, как бы захлебываясь, спросил Кейн. Он разгладил ладонью засаленный листок.
Кристал посмотрела на изображение своего лица на измятой бумаге, на очертания шрама в форме розы, на текст объявления, порочащий ее доброе имя.
— Это правда? Что ты находилась три года в психиатрической лечебнице?
Отказываясь встречаться взглядом с Маколеем, Девушка едва слышно просипела:
— Да.
— В лечебнице для буйных душевнобольных?
— Да.
А затем последовало молчание. Страшное, чудовищное. Гораздо более оглушительное, чем грозный рев.
— К тебе… там хорошо относились?
— У моей семьи большие связи. Ко мне там относились замечательно. — Кристал наконец не выдержала. — Я не убивала, Кейн. Это не я. Мой дядя… дядя свалил на меня вину за свое преступление. Меня осудили по ложному обвинению…
Она наконец нашла в себе мужество взглянуть на Маколея.
Он внимательно рассматривал объявление, словно надеялся таким образом почерпнуть более надежные сведения о гибели ее родителей, чем те, что могла бы представить ему она.
— Прошу тебя, поверь мне. Ты должен мне поверить.
Кейн, казалось, не в силах был оторвать глаз от объявления с ее приметами.
— Теперь все ясно… твое странное поведение в Фоллинг-Уотере… твой страх перед законом… твой сон… чувство вины…
— Я не делала этого. О Господи, неужели ты не понимаешь, что я любила родителей. Их убил мой дядя. Пожалуйста, прошу тебя, поверь мне. Я не сумасшедшая. — Она едва не разрыдалась.
Кейн долго молчал.
— Ладно, Кристал. Я поверю тебе, раз ты утверждаешь, что не делала этого. — Он понизил голос до громкого шепота. — Я люблю тебя. Я должен тебе верить. И я готов тебе поверить.