Чтение онлайн

— Мне кажется, — говорю я, — что я никогда не была так счастлива, как сейчас. Ты чувствуешь это? Какая у нас прекрасная ночь?

Он молчит так долго, что я сомневаюсь, что он ответит. Я опускаю голову на колени и смотрю на песок. Слежу за бродячими собаками. Патрулирую.

— Да, — тихо говорит он. — Чувствую.

Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него. Он — темная тень в лунном свете, густые волосы падают на лоб.

Он снова смотрит на меня.

— Какое множественное число у мангуста? — спрашивает он.

По моему лицу медленно расползается улыбка.

— Ты знаешь, куда уходят мои мысли.

— Да, — говорит он, — знаю. И я подумал, что этот вопрос тебе понравится.

— Это не может быть «мангуст», но как бы мне хотелось, чтобы это было так.

Он делает глоток кофе с ромом.

— Мир — бессмысленное место.

— Да. — Я смотрю на ближайший оранжевый флаг, развевающийся на ветру. — Разве ты не рад, что сидел за моим обеденным столом?

— Я бы пропустил качественную беседу, это точно, — говорит он. — Не говоря уже о развлечениях на уровне Голливуда. У тебя дома бывают такие неприятности? В Вашингтоне, да?

— Да, и абсолютно нет.

— Не падаешь с лодок, — говорит он, — и не очаровываешь незнакомцев направо и налево?

— Это моя отдыхающая "я", — говорю я. — Могу пообещать, что дома я гораздо менее общительна. И гораздо устойчивее на ногах.

— Твоя отдыхающая "я", — повторил он.

— Да. Например, для этой поездки я взяла шляпу от солнца и красочное платье макси, которое никогда не надела бы дома. Это часть моей отдыхающей личности. — Я глажу его по плечу. — Давай, Филипп. А что у тебя?

— Ну, я забыл дома шляпу от солнца, — говорит он ровно. — И макси-платье тоже.

Я хихикаю.

— Какая жалость.

— Ага. Я определенно могу надеть платье в горошек. — Затем он качает головой и подносит чашку с кофе к губам. — Черт, это было глупо.

Я хихикаю.

— Да, но я ценю это.

— Это мой отдыхающий "я", — говорит он. — Я делаю хренову тучу вещей, которые никогда не собирался делать.

— Наслаждаться собой — отличная цель для тебя в отпуске. — Я прикасаюсь своей чашкой к его. — А моя — бросить себе вызов.

Он поднимает темную бровь.

— Бросить себе вызов, да?

— Да. Мне нужно снова начать жить, понимаешь? После того как мою свадьбу отменили, а отношения разрушились, ну… — Я качаю головой. — Это было очень тяжело. Но даже несмотря на то, что я люблю сидеть дома в пижаме по вечерам и смотреть старые фильмы, я не могу заниматься только этим.

— Хм, — хмычет он. И больше ничего не говорит.

Я откидываюсь назад, опираясь руками на прохладный песок. Может быть, дело в днях, которые мы провели вместе, а может, в роме. Но я почти чувствую, о чем он думает.

Я постукиваю по его ноге своей.

— Скажи это.

— Откуда ты знаешь, что я вообще собирался что-то сказать?

— Я просто знаю.

Он проводит рукой по волосам.

— Я просто подумал, что я бы тебе не понравился, если бы мы встретились в Штатах.

— Знаешь что? Мне очень трудно в это поверить.

— Это правда, — говорит он.

— Ну, если бы мы встретились дома, ты бы и глазом на меня не моргнул, так что, думаю, мы квиты.

Он нахмуривает брови.

— И что это значит?

Я делаю длинный глоток своего напитка. На вкус он напоминает кофе, подожженный на огне.

— Это не имеет значения, — говорю я. — Но я думаю, это значит, что хорошо, что мы встретились на Барбадосе. Как наши отдыхающие "я".

— Угу. Хотя я могу себе представить — тебе холодно, — говорит он, глядя на мои руки. Мурашки бегут по моей коже.

— Немного. Все в порядке.

Он ставит свою чашку на песок и снимает тонкую куртку. Я вижу мускулистую спину, когда его футболка немного поднимается.

— Вот, — говорит он.

Мои пальцы впиваются в мягкий материал, согретый теплом его тела.

— Тебе не будет холодно?

— Нет. Я — мой отдыхающий "я", — говорит он и опирается на руку позади нас. — А мое отдыхающее "я" отлично справляется с гомеостазом.

Я смотрю на него.

— Что? — спрашивает он.

— Ничего, — говорю я. — Ты очень забавный. Просто ты этого не замечаешь.

Он фыркает.

— Почти мою жертву и надень куртку, Иден.

Я накидываю ее на себя. Он пахнет им, мылом, теплой кожей и мужчиной. Интересно, почему мужские ароматы часто описывают в заумных предложениях, как росистое утро или мускусная сосна, хотя они никогда так не пахнут. Они пахнут гораздо лучше.

— Что-то не так?

Я перестаю принюхиваться.

— Нет. Оно теплое. И, эм, очень приятная ткань.

— Хорошо, — говорит он. В его голосе звучит веселье. — Значит, мы можем провести здесь всю ночь, ожидая появления черепах?

— Технически да, я думаю. Но это небольшая жертва.

— Черепахи вылуплялись без нашего участия на протяжении веков, — говорит он. — Я уверен, что они будут вылупляться и в следующем столетии.

— Сейчас им угрожают самые разные вещи, в большинстве своем созданные людьми. Мы — самая большая угроза из всех.

Он приподнимает бровь, и ямочка снова появляется.

— Это звучит немного самовлюбленно. Мы не самый лучший вид, знаешь ли.

— Я это знаю, поэтому мы здесь, чтобы защищать их. Да ладно, ты просто противоречишь сам себе. — Я обхватываю рукой его запястье, лежащее на колене. Его кожа горячая и твердая на ощупь. Он весь из костей и мышц. — Скажи мне, что ты не развлекаешься.

— Сидя на песчаном пляже в полночь, — говорит он. Но его глаза смягчились в уголках.

Моя рука остается на его запястье.

— Да. Ты мог бы сейчас заниматься и худшими вещами. Подумай о всех юридических бумагах, которые ты мог бы заполнять на работе.

— Угу.

— Все молотки, которые ты мог бы использовать.

— Я не судья, Иден.

— Все дела, которые ты мог бы вести в суде. Разве это не намного лучше?

— Все равно это не то, чем я занимаюсь большую часть дня, — говорит он, — но я понимаю твою точку зрения. А как насчет тебя? Ты скучаешь по тому, как отчитываешь маленьких непослушных детей за то, что они бегают с ножницами?