Чтение онлайн

Теперь, конечно, Нильс не хотел думать ни о чем, что ему казалось никак не относящимся к делу. Первой такой "неважной" темой были, разумеется, когда-то слышанные им от кого-то (от кого только не помнил) сказки о драконе, к которому, разумеется (а иначе никак), пришел какой-то там герой, для которого все было - раз плюнуть, так что герой этот, собственно, это скаредное чудище и убил самым благополучным образом. Парень этот, конечно, молодец, да тут вовсе ни при чем. Нильс чувствовал, как в нем просыпается уверенность и, вместе с тем, желание рассуждать, чему он был, конечно, рад. Только вот где этот старый пень - вот в чем вопрос.

"Старый пень" обнаружился скоро: вернее, сам пришел, позвякивая связкой ключей. Нильс тут же подумал о том, что его сейчас, наверное, просто-напросто выгонят взашей, не выслушав ни слова. И все равно, что старикашка хил, а кроме него в доме что-то никого не видно, и вряд ли дело тут в том, что эти самые предполагаемые остальные куда-то уехали или ушли на время, причем с минуты на минуту вернутся, и помогут исправить это небольшое недоразумение так, что Нильс полетит по улице от впечатляющего пинка под зад. Молчание посему длилось с минуты две-три, пока наконец старик не заговорил:

– Явился хоть кто-то подходящий, наконец-то, - Нильс тем временем подумалось о том, к чему бы это могло быть сказано: не сожрать же он его хочет, в самом деле! Наверное...
– Молод больно только, - начал противоречить себе старикашка, - но сгодишься. Что встал?

Глаза Нильса чуть на лоб не полезли, но он чудом, как будто кто-то стоял рядом с ним и непонятным образом давал понять, что делать. Нильс последовал за стариком, думая, что уж чего-чего, а смерть его ждать там не будет. А как денег выманить - так это уже другое дело, на месте можно будет разобраться.

Сходство шестое, или Битва с Драконом

А пока стоит сказать, к чему привело сборище, которое Форсите так упорно не желал назвать тингом. Улль заявился довольно скоро, поздоровался со всеми и будто немного виновато глянул на сестру, которой в очередной раз подумалось, что он точно с ума спятил: то соглашается на незнамо что, которое еще вдобавок и с ней самой связано, то смотрит так, как ей бы подобало, когда она подает выпивку Дитриху Бернскому, но никак не ему - это уж точно.

– Так в чем же дело?
– спросила она на этот раз и раздраженным, и недоуменным голосом, какой бывает у тех, кто хотел бы иметь хоть какие-то подозрения, но просто не может ничего по этому поводу не то, что сказать, но и подумать.

– Пойдем отсюда, там скажем.

– Где это - там?!
– в голосе Силы появились угрожающие нотки, она посмотрела на брата, который будто все знал, и сдалась, понимая, что если уж он заодно с этими лоботрясами, то выхода у неё нет, - Ведите!

Молодой Тинг должен был собраться не где-нибудь, а в конюшне. Смысла в этом не видел никто, кроме как разве чуть-чуть, да и то странный это был смысл. Нарви и Вали же в который уже раз заявили (эту фразу они повторяли с очень давнего времени, то желая кого-то подколоть, то иногда даже немного всерьез.):

– Слейпнир умнее вас, даже представить не можете, насколько (и мы тоже не можем), вы уж нам поверьте!

Остальным оставалось промолчать, стоя перед тем, кого только что таким образом похвалили братья. Казалось, что если кто-то пошутит или скажет ещё что-то, поймет, что недавно услышали чистую правду, а если будут молчать, то останутся при своем мнении.

– Он нам, между прочим, тоже может понадобиться.

– Сомневаюсь, что он сможет пригодиться кому-то кроме Высокого, - как-то язвительно хмыкнул Форсети по привычке, но тут до него, уже из-за утренней лености немного на сегодня отвыкшего от быстрого принятия решений, дошло то, что он и так знал: добру не бывать.
– Вы собираетесь...

Слейпнир предупреждающе заржал.

– Ты с ума сошел, справедливый наш? Это наш брат, он не вещь тебе, чтобы красть, или не знаешь такого? Сила, так твой дед скоро выезжает на Охоту, или Слейпнира спросить?

Таким образом, валькирия была лишена возможности попробовать отпереться с помощью неловкой, как у неё всегда бывало, шутки.

– Завтра, - бросила Сила.
– но если вы двое, хотя чем дальше, тем больше подозреваю, что трое, решите мне помешать туда поехать, то...

– Обижаешь, однако. Вот за что ты так с нами? Ничего мы не собираемся, а еще, - деланно-печальным тоном заявил Вали. Силе было ни к чему чувствовать себя чем-то виноватой, но ей все-таки стало обидно, причем не за себя.

– Словом, Сила, мы тебе доверяем если что, хорошо?

– Это почему же?

– Мы собираемся в Мидгард, но об этом знаете только вы, - тут Нарви подмигнул Уллю, но Сила этого не заметила.
– Не стоит нам мешать.

***

Нильс успел сто раз пожалеть, что сразу не дал деру, потому что переубедить старика было почти что невозможно. А убежден он был в том, что Нильс обязан ему служить. Дело в том, что держал этот скареда всегда лишь одного слугу, причем предпочитал ему обещать заплатить, но не выполнять этого как можно дольше. Но вот у какого-то отчаянного парня терпение, и без того не ангельское, кончилось, и он просто-напросто сбежал, причем не прихватив с собой почти что ничего, просто так. Предположительно, его ноги смогли его донести даже до Генуи - так он об этом мечтал. Вот и остался старик без слуги.

Нильс же со своим растерянным видом и уже очень потертой одеждой мог легко сойти за того, кто искал работу, что старик и вбил себе в голову так, что через какое-то время Нильс даже был вынужден с ним согласиться. Правда, зная себя, он не переубедился и помнил о своих намерениях. Получалось, с одной стороны, удобно, но с другой... Словом, Нильс понял, что просто-напросто не умеет воровать. А воровать надо было - воровать и смыться. И плевать, по-хорошему, на искателя, который казался ему лишним. Но воровать Нильс не умел, как бы ни желал этому научиться. Воровать было ему стыдно, непривычно, странно, но теперь, когда иначе поступить было нельзя, он обо всем об этом пожалел. Пока что он ходил, набирался храбрости и думал, почему старик н замечает всего того, что у него под носом находится, но почему-то так внимателен к кражам.

Дни шли одинаково, Нильсу казалось, что он тут с год, хотя прошла самое большее неделя. Тем было скучней, что всю работу можно было выполнять вполсилы, и никто бы не заметил. С драконом, говорите, старик схож? Тогда почему он мучает, а не его убивают? Впрочем, мысли о старых (настолько старых, что и вспомнить нельзя, когда их выдумали) сказках на этот раз Нильс отгонять не спешил. Вскоре он начал понимать и сбежавшего парня, пусть последний, судя по тому, что говорил старикашка, и пробыл здесь три года. Хотелось, чтобы это закончилось. Интересно, а кто-то великий мучайся подобным образом?

Все изменилось, когда Нильс нашел меч. Не просто меч, а тот самый, который, помимо прочего, дал в залог его бывший господин, и который теперь до половины заржавел, а ножны вовсе куда-то задевались. Удивительно, и как старикашка этого не заметил? Впрочем, это не имело никакого значения для Нильса. Меч - он едет хочешь меч, а ржавчина врагу ничего хорошего не принесет. Этот меч ему хотелось украсть, и теперь уж его точно не беспокоило, стыдно это или нет. Это его бывшего господина вещь, а значит ещё и немножко его тоже. С такой мыслью меч был украден поздним вечером, когда старик уже спал. Спал он чутко, но далеко от места преступления - Нильс почти что не боялся, а даже будто дождаться этого не мог. Чувство, чем-то очень подозрительно напоминающее радость, полностью им завладело. за мечем, на который Нильс, по собственному убеждению, имел полное право, к парнишке перекочевали и деньги, причем довольно. Еще через час ноги несли Нильса не до Генуи, конечно, но точно достаточно далеко, несмотря на тяжесть добычи.