Чтение онлайн

Владимир Ильич беседовал с ним целый час и после его ухода вышел в секретариат довольный, улыбающийся и, прохаживаясь по комнате, сказал: «Вот умеют же сделать доклад, когда захотят». Оказалось, что этот военный работник не спал всю ночь и, руководствуясь указаниями Ленина, сделанными на заседании Совнаркома, переработал свой доклад. Очень строг бывал Владимир Ильич, когда замечал какой-нибудь недостаток в работе, но каждый хотя бы маленький, но реальный успех радовал его и никогда он не забывал его отметить.

Борясь с обилием бумаг, Владимир Ильич упорно добивался краткого письменного изложения и часто повторял, что длинных докладов, конечно, никто не читает и читать не в состоянии. «Пишите кратко, телеграфным стилем, выделяя особые приложения, если надо, — писал он в одном из своих писем в сентябре 1921 года. — Длинного я вовсе не прочту, наверное.

Если есть практические предложения, выделить их в особый листок, архикраткий, как телеграмму, с копией секретарю» [26] .

Обычно Владимир Ильич начинал читать бумаги с конца, т. е. с практического предложения, опуская «беллетристику», как он часто говорил. Если практические предложения были дельные — Владимир Ильич просматривал всю бумагу. Читал Владимир Ильич необыкновенно быстро. Достаточно было ему окинуть взглядом страницу, чтобы она уже была прочитана.

Владимир Ильич никогда не заставлял ждать тех, кто приходил к нему на прием в условленное время. В тех редких случаях, когда ему случалось задержаться на несколько минут в деловой беседе с другим, ранее пришедшим работником, ровно в назначенное посетителю время он вызывал секретаря и поручал извиниться перед ожидавшим товарищем за небольшую задержку. Когда Владимир Ильич не мог или не считал нужным кого-либо принять, он обычно говорил: «Откивайте ему, но только вежливо».

Каждая беседа с Владимиром Ильичем была событием, которое навсегда оставалось в памяти того, кому посчастливилось побывать у него на приеме. Это объяснялось замечательным свойством Владимира Ильича поднимать работника в собственном сознании, его уменьем уважать человека. Он сам в высшей степени обладал чувством собственного достоинства и в каждом человеке умел его ценить и оберегать. Владимир Ильич проникал в душевное состояние каждого товарища, впервые взявшегося за непривычную для него и незнакомую работу по управлению государством.

Случалось, что к нему приходили иногда товарищи, которые переставали верить в себя, в свои силы, пасуя перед непомерной тяжестью работы, раздраженные и усталые; но довольно бывало нескольких слов Владимира Ильича, чтобы настроение их изменялось. Ленин никогда не снижал своих требований к людям, но он умел найти в каждом его лучшее, показать это лучшее и создать такое настроение, что перед человеком открывались новые перспективы, появлялись новые силы. Каждый около Владимира Ильича чувствовал, что делает большое нужное дело, потому что он умел правильно ценить работника и дать ему работу по его способности и силам.

Справедливо говорят о скромности Ленина, но надо понимать эту скромность не в мещанском смысле слова, когда она связывается с самоуничижением, а в самом высоком коммунистическом смысле этого слова. Скромность соединялась у Ленина с огромным сознанием собственного достоинства и с глубокой ответственностью перед советским народом за все, что делалось в нашей стране. Поэтому он так глубоко чувствовал страдания народных масс и так горячо радовался каждому успеху.

В. И. Ленин говорил, что руководитель отвечает не только за то, что делает он сам, но и за то, что делают руководимые им.

Владимир Ильич обычно был очень вежлив и приветлив со всеми и очень прост в обращении. Никогда не забывал он поблагодарить за услугу, даже самую незначительную, например, когда он просил принести ему газету. Уборщица, топившая печь в его комнате, рассказывала с большим волнением, как ласково и приветливо он разговаривал с нею, когда заставал в своем кабинете. Это уменье глубоко ценить и уважать в каждом человеческую личность было отличительной чертой Владимира Ильича. Он считал гнусным, недостойным советского человека и коммуниста быть грубым с тем, кто стоит ниже по положению и потому не смеет ответить.

Широко известно, какую непрестанную заботу о людях проявлял Владимир Ильич. Он писал письма и записки руководителям учреждений о необходимом содействии тому или другому лицу, но никогда не предписывал, а просил помочь товарищу: обеспечить питание, дрова, одежду, лечение, необходимый отдых и т. д. и т. п. Эта забота была не только большой, она была тонкой, нежной и необыкновенно внимательной к самым различным нуждам людей.

В этом отношении характерна записка, адресованная в Моссовет в апреле 1921 года: «Ивану Ивановичу Скворцову (Степанову) прошу устроить под Москвой летний отдых, по возможности с огородом.

Напомнить мне» [27] .

Заметив, что заместитель управляющего Центральным статистическим управлением А. И. Хрящева постоянно присутствует на заседаниях Совнаркома, которые начинались в то время в 8 1/2 часов вечера и кончались в 1–2 часа ночи, Владимир Ильич пишет во время заседания записку секретарю: «Если Хрящева далеко живет и пешком ходит, то ее жалко… Объясните ей, что в дни, когда нет вопросов статистики, можно раньше уходить и даже не ходить». И, повидимому, опасаясь, что это может обидеть Хрящеву, прибавляет: «При случае и тактично» [28] .

Такие записки обычно писал Владимир Ильич на маленьких листочках блокнота, их было множество, но, пожалуй, еще больше было устных указаний Владимира Ильича секретарю: позвонить такому-то работнику, выяснить возможность помощи, конкретно договориться и известить нуждающегося товарища.

На одном из заседаний Совета Труда и Обороны управляющий ЦСУ тов. Попов внес вопрос о том, чтобы в его распоряжение дали легковую машину. Решили машину ему дать. Но после заседания Владимир Ильич сказал мне; «Конечно, машину ему дать надо, но такие вопросы на заседание СТО ставить не надо. Товарищи часто бывают беспомощны в вопросах устройства своего быта, им надо помочь, они перегружены, им не до того, а Вы должны об этом заботиться. Вы должны быть матерью, сестрой, нянькой каждого наркома».

И действительно, частенько он мне поручал такую заботу и собственноручно написал даже формальный приказ о том, что я должна заботиться о здоровье народного комиссара продовольствия А. Д. Цюрупы, следить за его питанием, отдыхом, чтобы он во-время уехал в санаторий и слушался предписания врача.

В одном письме к Цюрупе Владимир Ильич писал: «…Вы становитесь совершенно невозможны в обращении с казенным имуществом» [29] . Под казенным имуществом Владимир Ильич подразумевал здоровье нужного работника. Настаивая на длительном лечении кого-либо из товарищей, Владимир Ильич говорил, что надо его направить на капитальный ремонт.