Чтение онлайн

Но было кое-что завораживающе, причем в разы больше, чем кожа Луки. Глаза.

Ярко-голубые глаза сейчас стали такими глубокими, что девушка видела в них собственное отражение.

Будь Эвелина художником, она бы обязательно увековечила на холсте невероятную красоту Луки и посчитала картину бесценным шедевром. Однако она была лишь наблюдателем, способным созерцать прекрасное. Единственное, что она могла – навечно сохранить в памяти образ парня.

Музыка сменилась на новую энергичную мелодию, а вместе с ней сменился и танец. Теперь пары кружились по залу, как пойманные вихрем снежинки.

– Твоя мама уже рассказала о предложении отца? – тихо поинтересовался Лука.

Эвелина сморгнула наваждение и пристально посмотрела на Луку:

– Да. Я в итоге согласилась.

Парень довольно улыбнулся.

– Значит, мой гениальный план сработал? Ка-а-а-кая неожиданность. – Последние слова он протянул беспечным тоном и ухмыльнулся.

– Если честно, у меня есть вопрос по поводу плана, – неожиданно выпалила Эвелина, продолжая глядеть на Луку. – В самом начале ты говорил, что хочешь осчастливить отца и избавиться от постоянного контроля. Но я общаюсь с тобой почти месяц и не заметила за Максимом Александровичем какой-либо фиксации на твоей жизни. Он ведет себя как обычный среднестатистический родитель. В чем прикол?

Лука тяжело вздохнул и нервно поджал губы.

– Я придумал причину, чтобы повысить шансы на твое согласие, – пробормотал он. – Отец с уважением относится к личной жизни других людей.

Заиграла виолончель. Парень ловко закружил Эвелину, а после, приобняв за талию, притянул к себе. Девушка выдохнула, чувствуя, как заполыхала кожа под широкими ладонями Луки.

Он прикасался очень нежно и одновременно крепко, а у Эвелины голова шла кругом.

– Что еще ты придумал? – прошептала она, желая избавиться от повисшей между ними интимной тишины.

Но в итоге получила еще больше признаков для волнения.

Лука наклонился к ней и горячо выдохнул на ухо:

– Ничего. Все остальное было абсолютной правдой.

От такой близости у Эвелины перехватило дыхание. Щеки вспыхнули предательским румянцем. На столь мизерном расстоянии девушка ощущала тепло тела Луки и парфюм с древесными нотками, от которого голову кружило посильнее, чем от некоторых элементов танца.

Эвелина честно старалась не терять себя. Опустив взгляд на острый подбородок парня, она постаралась разбавить интимную атмосферу.

– Правда и то, что ты веришь в одну поговорку? Как Новый год встретишь, так его и проведешь?

Лука хмыкнул и отстранился, продолжая вальсировать по залу.

– Да. Есть какие-то претензии?

Эвелина негромко рассмеялась и отрицательно покачала головой.

– Нет, что ты! Можешь верить, во что хочешь. Главное не забудь в новогоднее утро проверить подарки под елкой. А то Дед Мороз обидится.

Лука выразительно закатил глаза, но не смог спрятать улыбку.

Эвелина тоже улыбнулась в ответ, довольная, что смогла его подколоть.

Но вдруг лицо парня исказилось, и он с тревогой осведомился:

– Мы ведь после завершения плана будем общаться? Я уточняю на всякий случай.

– А ты хочешь со мной общаться?

Лука вскинул брови, будто Эвелина спросила нечто само собой разумеющееся.

– Мне казалось, что последние девять дней я очевидно на это намекал, – с укором проговорил он. – Но ты начала избегать меня.

– Я не избегала.

– Неужели? То есть ты не против… всего того… – Лука смущенно умолк, не в силах правильно подобрать слова, способные охарактеризовать искру, что проскользнула между ними девять дней назад.

Парень был слишком неопытен в романтических отношениях и чувствовал себя неловко всякий раз, когда оказывался в подобных ситуациях. Особенно если все это было как-то связано с Эвелиной.

К счастью, Эвелина разбиралась в намеках. Она сразу поняла, о чем говорил Лука, и нахмурилась.

Получается, и он испытывал к ней чувства, раз активно намекал на развитие платонических отношений?

Эвелина расстроено выдохнула. События идеально накладывались друг на друга: она влюбилась в прекрасного парня, который, как выяснилось позже, испытывал взаимную симпатию.

Вроде бы при таком раскладе нужно бросаться в объятия и признаваться в любви.

Однако существовало одно но.

Родители Луки и Эвелины встречались. Поэтому никаких отношений между потенциальными сводными родственниками быть не должно.

– Извини, но я согласна на… обычную дружбу.

– А, понятно, – кивнул Лука и криво улыбнулся. – Я именно это и имел в виду.

Нет. Не имел. Это было заметно по его расстроенному лицу и языку телодвижений, который оказался ярче любых слов: плечи печально поникли, взгляд лишился блеска, а уголки губ трагично опустились. Лука искренне расстроился, и ни одна его попытка скрыть эмоции не увенчалась успехом.

В ту же секунду Эвелина впервые возненавидела себя. Ей не следовало врать и безжалостно топтать чувства Луки, но… так нужно для их родителей.

Бал продолжался, но ребята будто и не принимали участие в празднике. Лука и Эвелина хранили молчание, не проронив ни единого слова. После танца они разошлись и уже не пересекались. Каждый присоединился к своей дружеской компании.

Настроение Эвелины испортилось настолько, что она не реагировала ни на финальный общий танец зрителей и школьников, ни на попытки Музы хоть как-то вытянуть ее из лап печали.

В итоге спустя час бесцельного наблюдения за чужим весельем, Эвелина отправилась домой. Закрывшись в спальне и уткнувшись лицом в подушку, девушка горько заплакала.

Два предыдущих дня Эвелина могла охарактеризовать четырьмя словами: печаль, сборы, тишина, поездка.

Ведь именно так и выглядели для нее эти дни.

Двадцать восьмое декабря Эвелина сначала провела в кровати, заливая подушку слезами.

Если бы кто-то собрал все выплаканные слезы девушки, то из них могла бы получиться неплохая лужа для маленьких утят.

Теона пару раз пыталась выведать у дочери, что могло произойти на балу, но Эвелина молчала или бросалась фразами: «Все нормально. Ничего не случилось. Не волнуйся».

Мать решила не давить на дочь и оставила Эвелину в покое. Возможно, за сборами та отвлечется от переживаний и почувствует себя лучше.

Пожалуй, это сработало.

Погруженная в подготовку к поездке, Эвелина действительно отвлеклась от размышлений о Луке и своих обреченных чувствах. Мысли ее были заняты другим вопросом: как уложить все необходимое в красный чемодан и при этом ничего не забыть. В уединенном доме у гор она, конечно же, не сможет купить какую-то нужную вещь или одолжить у кого-нибудь.