Чтение онлайн

«Старая кошелка не теряет времени», — подумал Кристиан, вглядываясь в Маргаритку, чтобы понять, какое впечатление произвела на нее новость.

Маргаритка повернулась, оторопело раскрыла рот и уставилась на мать, из чего Кристиан заключил, что до этой минуты она ничего не знала об этих скороспелых свадебных приготовлениях.

Гости принялись громко хлопать в ладоши — без сомнения, в надежде, по меньшей мере, на три дня дармового угощения, — а несколько человек бросилось поздравлять Магнуса и Маргаритку. От Кристиана не укрылось, что ни Магнус ни разу не посмотрел на Маргаритку, ни она на него не бросила ни единого взгляда. Королева Олимпия не кривила душой, когда говорила, что королевские браки основаны не на любви.

Рана в уголке сердца Кристиана стала чуточку глубже.

Вечер мучительно затягивался. Найдя новый повод праздновать, гости веселились еще пуще, танцуя на столах и швыряя бокалы в огромный камин. Каждый разбитый бокал и опрокинутый кувшинчик с вином добавлял время, которое предстояло потратить слугам на уборку после пира.

Кристиан задумался, а будет ли у него возможность поспать этой ночью? И не только потому, что его ждет уборка.

Дело обернулось так, что Кристиану не удалось даже добраться до своего соломенного ложа. Когда он закончил выметать осколки стекла и разбросанные по всему Большому залу объедки, сквозь высокие освинцованные окна уже проникли первые лучи утреннего солнца.

Кристиан выкинул кучу отходов в мусорный чан и пошел вымыть руки, прежде чем вернуться к работе. Лучше уж закончить стену на террасе. И лучше уж броситься с этой самой стены. На худой конец, пройдет головная боль, которая донимала его с тех пор, как королева Олимпия объявила о помолвке Маргаритки. Боль, ставшая еще сильней, когда король Суитберт возвестил, как он счастлив, что Маргаритка и Магнус будут и дальше жить в замке. Судя по гримасе, исказившей лицо королевы при этих словах, Кристиан мог себе вообразить, какие она прикидывает несчастные случаи, которые могли бы произойти с королем и Маргариткой.

Он вытащил корзину с инструментами и вышел на террасу, залитую утренним светом. Над водой у водопада висела радуга, капли росы на цветах, стоявших на террасе, блестели как бриллианты. Великолепно до тошноты.

Кристиан уронил корзину и оперся локтями на стену, надеясь увидеть Эдрика, смотревшего на Кристиана в подзорную трубу, или Уолтера с Кэрри, спешивших к нему в ответ на его молитвы. Но никого из них не было видно на горизонте.

Кристиан повернул голову и увидел Маргаритку, прислонившуюся к стене на другом конце террасы, все еще в том ужасном вычурном платье. Она тоже явно еще не ложилась спать. Когда принцесса повернулась и увидела его, их взгляды встретились и задержались на долгое красноречивое мгновение. Она подняла руку и помахала Кристиану. Он тоже поднял руку и тут понял, что ему нужно делать.

Кристиан бросился через террасу и притянул принцессу в объятия.

— Ты не можешь выйти замуж за Магнуса, — рискнул он заявить. — Не можешь. Это тебя убьет.

Маргаритка склонила голову ему на грудь и обняла в ответ.

— Знаю, — согласилась она. — Но что еще я могу поделать?

— Ты можешь убежать со мной. — Кристиан чуть не оглянулся через плечо посмотреть, кто заявил эти слова, так неожиданно они прозвучали в его устах. Ну и ладно. Эх, все равно семь бед-самоцвет. Или как-то так. — Возьмешь своих собак. Мои собаки обрадуются. Тебе никогда больше не придется носить ни одну из… — он шлепнул по пышному банту на ее плече, — …этих нелепиц.

Кристиан почувствовал, как Маргаритка улыбнулась, уткнувшись ему в грудь.

— Самое замечательное предложение, которое мне делали в жизни, — призналась она. — Но это невозможно. Я разобью сердце папе. И тогда точно королевством станет править матушка.

— Она в любом случае собирается им править, — заметил Кристиан. Может, он был бы осмотрительнее, если бы не впал в безрассудство от страха и недосыпа, но кто знает? — Я не шутил, когда сказал, что брак с Магнусом убьет тебя. Я подслушал, как твоя матушка говорила своему хорьку, что хочет убрать с дороги тебя и твоего отца тоже. Подстроить несчастный случай со смертельным исходом. А потом сошлет Магнуса в его собственное поместье и станет единоличной правительницей.

Кристиан затаил дыхание и ждал, что Маргаритка вот-вот позовет солдат, чтобы его заключили под стражу за измену.

Она изумленно подняла голову:

— Моя собственная мать такое задумала? Ты уверен?

— Еще бы, — ответил он, не ослабляя объятий. Слишком поздно идти на попятный. — Настолько уверен, что решил — лучше тебе бежать отсюда, пока ее не остановят.

— Бог мой, — вздохнула Маргаритка. — Хотелось бы мне не поверить. — Она снова прижалась ухом к его сердцу и глубоко вздохнула. Потом через мгновение подняла голову, взглянула ему в глаза и лучезарно улыбнулась. — Мне следовало догадаться, что это ты. Когда я первый раз до тебя дотронулась, то могла сказать, что ты думаешь… ну… тепло обо мне. Однако я не поняла, что это в самом деле ты. Как-то не представляла, что мы встретимся. Думала, что мы будем переписываться, даже когда я стану старушкой и буду жить замужем где-нибудь в далеком королевстве. И вот представь, я нахожу тебя прямо сейчас, когда ты мне больше всего нужен. А ты можешь теперь сказать, как тебя зовут по-настоящему?

Кристиана охватило облегчение. Она узнала его! Он снова может быть ее лучшим другом, и больше не надо притворяться.

— Перво-наперво хочу, чтобы ты знала, как ужасно я себя чувствовал, что приходится тебя обманывать, — признался Кристиан. — Мы обещали никогда не лгать, но я просто не мог, как простолюдин, настаивать, чтобы принцесса сдержала обещание быть лучшим другом, особенно какому-то слуге.

— О, разве ты не знаешь, что дружба выше сословий? Сердцу важны лишь преданность, тепло и дружеское участие. А именно это ты всегда мне дарил и все еще даришь. А теперь, будь добр, — нечестно, что ты знаешь мое имя, а я твое нет.

— Кристиан. Ты угадала одно из шести, и это мое любимое письмо от тебя.

— Я рада, что не Клэнси! Ты точно не казался похожим на Клэнси.

— Как ты меня узнала?

— Потому что ты мой бастион. Такой, как и обещал мой лучший друг.

— Так ты сама догадалась? А не прочла, что у меня в голове?

— Я только ощущаю мысли и чувства, а не имена и названия.

— Не могу ничего представить, что бы хотел от тебя скрыть в мыслях.

Маргаритка потупила взгляд.

— По правде сказать, я не всегда так могу. Только когда я несчастна. Никто об этой особенности проклятия не знает. И разумеется, я вечно была несчастна, когда росла здесь, и потому так часто читала в душах людей, что до смерти их пугала. Впервые это случилось, когда мне было четыре года, и матушка тащила меня в детскую, потому что я помешала ей играть в вист с фрейлинами. Я спросила ее: «Вы правда хотите, чтобы я никогда не рождалась?» И она отбросила мою руку, словно обожглась, и спросила: «Как ты это сделала?» Так я узнала, что каким-то образом прочла ее мысли. Еще пару раз такое случалось, пока матушка не поняла, что это происходит, когда она касается меня. Поэтому и перестала. И очень скоро все присоединились к ней. Даже моя гувернантка. Все, кроме папы. Он никогда меня не боялся. Впрочем, у него и мыслей не было, которые бы меня беспокоили. И как водится, я с ним рядом счастлива, поэтому не могу его прочесть.

— Наверно, тебе стоит подержаться за свою матушку и убедиться, что она и впрямь что-то замышляет, чего я боюсь. А убедившись, ты должна бежать отсюда. Если хочешь, можешь жить со мной и Эдом. Или уехать к сестрам. Тогда мы можем продолжить посылать голубиную почту, если захочешь. Но я должен знать, что тебе ничто не угрожает.

— Тебе и в самом деле так важно?

Маргаритка так на него посмотрела, что у Кристиана словно зазвенело в голове — она бы позабавилась, прочти его мысли.

— Да, — ответил он, помотав головой, чтобы прочистить мозги. — Я не могу ни о чем другом думать, что было бы важнее.

— Я тебе верю, — призналась она. — А теперь я потеряла твои мысли.

— Почему? Потому что… потому что… счастлива?

Он не смел надеяться, что его забота сделает Маргаритку счастливой настолько, что она не сможет читать его мысли.

— Я знаю, что кажется безумием — обрадоваться, что моя собственная мать хочет навсегда убрать меня со своей дороги. Но ведь попутно я нашла, что здесь мой лучший друг, и он… — Она очаровательно покраснела, опустила ресницы и прошептала: — Я была так рада, что ты начал мне писать. Мне так тогда это было нужно.