Чтение онлайн

Осенью 1998-го, после позорной отставки из правительства, Кох дал программное интервью американской радиостанции WMNB, в котором подробно изложил свои взгляды на прошлое и будущее России.

(Заранее приношу извинения за массивность цитаты, без этого - прочувствовать Коха будет сложно; здесь что ни фраза - то песня.)

«- Часто в прессе появляются названия предприятий, которые якобы были закуплены за очень небольшую часть реальной стоимости, и в связи с этим говорят, что народ просто был ограблен.

–  Ну, народ ограблен не был, поскольку ему это не принадлежало. Как можно ограбить того, кому это не принадлежит?…

–  Высказывается мнение, что в России катастрофа и экономическое будущее призрачно. Как вам кажется?

–  Мне тоже так кажется.

–  Не видите света в конце туннеля?

–  Нет.

–  А как вы прогнозируете экономическое будущее России?

–  Сырьевой придаток. Безусловная эмиграция всех людей, которые могут думать, но не умеют работать (в смысле - копать), которые только изобретать умеют. Далее - развал, превращение в десяток маленьких государств.

–  И как долго это будет длиться?

–  Я думаю, в течение 10-15 лет… Вы понимаете… В течение 70 лет, когда формировалось мировое хозяйство, Россия, вернее Советский Союз, находился как бы вовне, развивался отдельно, по каким-то своим законам. И мировое хозяйство сформировалось без Советского Союза. И оно самодостаточно, там есть достаточные ресурсы, все есть. И сейчас Россия появилась, а она никому не нужна. {Смеется.) В мировом хозяйстве нет для нее места, не нужен ее алюминий, ее нефть. Россия только мешает, она цены обваливает со своим демпингом. Поэтому я думаю, что участь печальна, безусловно.

–  Прогнозируете ли приход инвестиций в Россию, будет ли он в той мере, в какой его ожидают?

–  Нет, потому что Россия никому не нужна (смеется), не нужна Россия никому (смеется), как вы не поймете!

–  Но ведь Россия имеет гигантские экономические и людские ресурсы, и работать на российский рынок…

–  Какие гигантские ресурсы имеет Россия? Этот миф я хочу развенчать наконец. Нефть? Существенно теплее и дешевле ее добывать в Персидском заливе. Никель в Канаде добывают, алюминий - в Америке, уголь - в Австралии. Лес - в Бразилии. Я не понимаю, чего такого особого в России?

–  Но торговать с Россией, с огромной страной, где огромная потребность купить, купить, купить…

–  Для того чтобы купить, нужно иметь деньги. Русские ничего заработать не могут, поэтому они купить ничего не могут.

–  Словом, вы не видите никаких перспектив?

– Я – нет. (Смеется.)

–  Как, по-вашему, может повернуться экономическая политика российского правительства? Будет ли возврат к старым методам?

–  Какое это имеет значение? Как ни верти, все равно это обанкротившаяся страна.

–  И вы полагаете, что никакие методы хозяйствования Россию не спасут?

– Я думаю, что бесполезно.

–  Могут ли быть реформы в обычном понимании этого слова приемлемы для России?

–  Если только Россия откажется от бесконечных разговоров об особой духовности русского народа и особой роли его, то тогда реформы могут появиться. Если же они будут замыкаться на национальном самолюбовании, и искать какого-то особого подхода к себе, и думать, что булки растут на деревьях. Они так собой любуются, они до сих пор восхищаются своим балетом и своей классической литературой XIX века, что они уже не в состоянии ничего нового сделать.

–  Но, может быть, у России свой путь?

–  В экономике не бывает своего пути. Есть законы…

–  Если исходить из вашего взгляда на завтрашнее России, то весьма безрадостная картина создается…

–  Да, безрадостная. А почему она должна быть радостной? (Смех.)

–  Ну просто хотелось, чтобы многострадальный народ…

–  Многострадальный народ страдает по собственной вине. Их никто не оккупировал, их никто не покорял, их никто не загонял в тюрьмы. Они сами на себя стучали, сами сажали в тюрьму и сами себя расстреливали. Поэтому этот народ по заслугам пожинает то, что он плодил.

–  Вы считаете, что ельцинские реформы полностью потерпели крах или они все-таки скажутся на будущем России? Ведь многое изменилось в России за последние десять лет.

–  Да, мы старались изменить. Я думаю, что это лет через 200-300 скажется.

–  А что Россию ожидает в политическом смысле, будет ли возврат к старым методам?

–  Я считаю, что политически Россия занимает совершенно идиотскую позицию относительно Югославии. Россия - страна полиэтническая, в которой есть и мусульмане, и православные, и иудеи, и черт в ступе, а они почему-то такую православную позицию заняли, защищают сербов, которые, на мой взгляд, не правы. Я не понимаю, что такое внешняя политика России, для меня это некий набор совершенно не связанных друг с другом заявлений, лишь бы заявить себя как великая держава. Зачем мы поддерживаем Саддама в противовес Соединенным Штатам, прекрасно понимая, что Саддам составит конкуренцию нашей нефти, если его выпустят на рынок? Для меня российская внешняя политика никак не связана с экономикой…

–  Насколько велик интерес на Западе к тому, что сейчас происходит в России?

–  Интерес очень сдержанный. Не больше, чем к Бразилии. Россия, наконец, должна расстаться с образом великой державы и занять какое-то место в ряду с Бразилией, Китаем, Индией. Вот если она займет это место и осознает свою роль в мировом хозяйстве, тогда от нее будет толк.

–  То есть, значит, смиренно надо признать подлинное место в жизни и идти учиться в школу?

–  Конечно! Вместо того, чтобы с тремя классами образования пытаться изобретать водородную бомбу.

–  На ваш взгляд, как все это произошло, к этому вели какие-то предпосылки?

–  Это произошло просто по глупости, которая привела к катастрофе и признанию долга Советского Союза. Это была глупость, 90 миллиардов долларов повесили на очень слабую экономику, и дальнейшая катастрофа - это был просто вопрос времени. Запад обманул Россию, Запад обещал реструктурировать этот долг и не реструктурировал его. Запад обещал экономическую помощь - и не оказал ее, и оставил Россию один на один с этим долгом, который в общем-то делала не она. Я думаю, что это элемент специальной стратегии - стратегии ослабления России, стратегии Запада.

–  Значит, экономические беды России идут от Запада, так получается?

–  Экономические беды России - прежде всего от семидесяти лет коммунизма, которые, грубо говоря, испоганили народную душу и народные мозги. В результате получился не русский человек, a homo soveticus, который работать не хочет, но при этом все время рот у него раскрывается, хлеба и зрелищ хочет.

–  Насколько Запад понимает, что хаос в России может быть угрозой всему миру?