Как убивают Россию (с иллюстрациями)
Шрифт:
Разница между Кохом и Кеворкяном заключается лишь в одном - пациенты «доктора Смерть» лично уговаривали его прервать свои мучения и применить эвтаназию. Но Коха-то никто об этом не просил; он сам почему-то уверился, что Россию спасти уже невозможно; страна неизлечимо больна; и, следовательно, чем раньше она умрет - тем для всех только лучше.
На ум сразу же приходит восклицание Александра Солженицына: «Вы свою мать будете лечить шоковой терапией?» Этим риторическим вопросом Александр Исаевич громогласно задался весной 1992-го, в самый разгар гайдаровско-чубайсовских реформ, однако ответа на него так и не получил. Лишь по прошествии пары лет, во второй книжке своих мемуаров («Записки президента»), Ельцин решил вернуться к этим словам. (Видимо, они все же его задели.)
«Да, в каком-то смысле Россия - мать. Но в то же время Россия - это мы сами. Мы - ее плоть и кровь, ее люди. А себя я шоковой терапией лечить буду - лечил не раз. Только так - на излом, на разрыв - порой человек продвигается вперед, вообще выживает».
Памятую о склонности первого президента к экстремальному образу жизни, вроде купания в ледяной воде и прыжках с моста, такой аргумент - «себя лечить буду» - звучит малоубедительно, нравится тебе - вот себя и терзай. Хоть шоковой, хоть уринотерапией, даже - электрическим током.
Увы. Не в пример одному известному киногерою, наши правители всегда умели отделять своих баранов от государственных…
2. Гюльчатай, открой личико.
Выступая в октябре 2007-го на съезде «Единой России», президент Путин произнес такие слова:
«Мы все с вами помним, что было со страной семь-восемь лет назад. Многие уже сомневались, хватит ли у нас сил, чтобы справиться и с терроризмом, и с сепаратизмом, сможем ли мы вообще сохранить страну».
Кто-то помнит - а кто-то и нет, невзгоды вообще забываются быстро, а к хорошему - наоборот - привыкаешь легко, но ведь еще недавно - именно так все и было.
Конец 1980-х - начало 1990-х годов ознаменовались невиданным разгулом национализма. Едва ли не каждая республика - союзная или автономная - вспомнила вдруг о своих поруганных национальных чувствах и великорусской имперской кабале. Все это проходило на фоне выдвинутого Ельциным знаменитого лозунга: «берите независимости, сколько сможете унести» («проглотить», «переварить» - вариантов было предостаточно, ибо популярный этот тезис Борис Николаевич в разных уголках страны озвучивал регулярно и по-разному).
Один за другим в стране разгорались национальные пожары: на Кавказе, в Средней Азии, в Прибалтике. Уже в полный рост шли погромы и междоусобная резня, а власть - и союзная, и российская - делала вид, будто ничего особого не замечает.
В этой войне каждая из сторон - Горбачев, Ельцин - думала в первую очередь не о будущем державы, а о собственных политических дивидендах. (Ельцин - рассчитывал, что рост национального сознания автономий ослабит союзный центр; Горбачев, в свою очередь, пытался отколоть их от Ельцина.)
Уже к осени 1990 года добрая половина автономных российских республик, округов и областей объявили о своем суверенитете. Одновременно декларации о государственной независимости ринулись принимать и республики союзные: все до единой (последней стала вечно нищая Киргизия).
А уж после августовского опереточного путча 1991 - го этот процесс и вовсе стал неуправляем: ровно за 10 дней окончательный суверенитет обрели Латвия, Молдавия, Украина, Армения, Белоруссия, Азербайджан, Узбекистан, Киргизия. В октябре - последней - откололась бессловесная Туркмения. Литва, Эстония и Грузия объявили о суверенитете еще раньше.
Банально, конечно, но Советский Союз был государством совершенно уникальным. Кто-то называл его «тюрьмой народов», кто-то, напротив «семьей народов», а то и вовсе «империей наций»; однако нельзя не признать, что нигде в мире под одной крышей не уживалось столько народностей и этносов сразу, причем самого разнообразного происхождения.
Российская империя - если угодно, была гигантским гаремом, в котором каждая из наложниц очутилась по разным причинам. Одних - хозяин гарема просто снасильничал (на празднествах в честь 1000-летия Казани особенно занятно смотрелось театрализованное представление - оборона Казанского кремля от иноземных захватчиков; этническая принадлежность захватчиков, по понятным причинам, не расшифровывалась.). Другие - сами пристали к нему, ибо остро нуждались в сильном плече и защите. Третьих - хозяин собственноручно воспитал, взрастив из юных дикарок полноценных, румяных женщин.
До тех пор, пока повелитель гарема по-домостроевски держал всю власть в своих крепких мужских руках, ни о какой самостоятельности его обитательницы и не помышляли. Да и о чем, собственно, было им помышлять, если большинство союзных республик никогда прежде не имели собственной государственности, а вся их доимперская история легко умещалась на четвертушке энциклопедического листа.
Ослабление Москвы - разом привело к брожению умов. Наложницы вдруг опомнились, закричали о своей загубленной молодости и тяжелой женской доле; им казалось, что стоит лишь покинуть гарем, как мгновенно наступит счастье и благоденствие. Тем более рядом находился опытный змей-искуситель, который всячески эти националистические настроения подогревал.
Уильям Кейси, последний директор ЦРУ эпохи «холодной войны», верно подметил однажды: «Опасностью для Советского Союза является этническая напряженность. Это последняя многоэтническая империя, и в конце концов народы бросят свой вызов».
Я уже упоминал о гигантских суммах, которые заграничные цивилизаторы выделили на «демократизацию СССР» - аж 90 миллиардов долларов; о многочисленных законах и доктринах, направленных на «освобождение закабаленных народов». (Один из них - «Закон о помощи порабощенным нациям», принятый сенатом США еще в 1959 году, не отменен до сих пор.)
Существует масса свидетельств и доказательств тому, что Запад активнейшим образом способствовал разжиганию националистических пожаров внутри СССР. Ну, например: едва ли не все национально-освободительные движения действовали по единому сценарию, и даже использовали одни и те же программные документы.
(Вплоть до того, что первоначальные декларации ИКЧН - исполкома чеченского народа, шовинистической организации, созданной Дудаевым и Яндарбиевым в 1990 году, - представляли собой дословные перепечатки аналогичных бумаг прибалтийских народных фронтов вплоть до орфографических ошибок; вайнахские лидеры обленились настолько, что потом даже и перепечатывать их перестали - просто замазывали названия «Эстония» или «Латвия», вбивая взамен «Чеченская республика».)
С каждым из таких движений вплотную работали представители Запада, в основном - США. Активнее всего подобное шефство наблюдалось как раз в Прибалтике; именно в эстонском Тарту, университетском городке, известном своим давним вольнодумством, располагался тогда главный мозговой центр по выработке идеологии сопротивления.
Известен факт, когда аккурат накануне объявления Литвой независимости, делегация «Саюдиса» - главной ударной силы демократического Вильнюса - посетила американского посла Джека Мэтлока, и лишь после его благословения приступила к делу. (Встреча с послом была 7 марта 1990 года, а провозглашение независимости состоялось уже 11-го.)