Чтение онлайн

Недорого же стоили эти клятвы…

…9 января 1996 года банда Салмана Радуева ворвалась в дагестанский город Кизляр. Со времен буденовского рейда Басаева это была вторая по масштабности акция чеченского устрашения.

Через день, правда, Радуеву из Кизляра пришлось уйти; прикрываясь заложниками, точно живым щитом, боевики отступили к селению Первомайское. Но в тот самый момент, когда федеральные силы взяли банду в кольцо, 16 января, в турецком Трабзоне прогремел новый теракт; группа вооруженных террористов захватила паром «Аврасия», готовящийся к отплытию в Сочи. Выдвинутые этими людьми условия не оставляли сомнений в их причастности к кизлярским событиям. Они требовали прекратить чеченскую войну и выпустить блокированных под Первомайским радуевцев, угрожая в противном случае взорвать паром со всеми пассажирами (преимущественно — россиянами).

Трое суток длился этот кошмарный дрейф. Террористы добились своего: весь мир заговорил об «Аврасии» и Чечне, а глава миссии содействия ОБСЕ на Кавказе Тим Гульдиманн открыто попытался связать воедино условия освобождения трабзонских заложников с предоставлением коридора в Первомайском.

Лишь 19 января, уже после того как Радуев прорвался из окружения, террористы сдались наконец властям. По официальным данным, арестовано было девять человек, все они являлись гражданами Турции чеченского и абхазского происхождения, в том числе главарь банды Муха-мед Токджан, участник войны в Абхазии и личный друг Шамиля Басаева.

Позднее, однако, выяснилось, что отнюдь не все участники штурма оказались задержаны. Как минимум двоим террористам удалось скрыться; произошло это при молчаливом согласии спецслужб; по-другому и быть не могло, ибо и порт, и вся акватория с началом штурма были сразу же заблокированы. А еще — потому, что оба этих беглеца являлись кадровыми сотрудниками турецкой разведки. (Одного из них звали Эргюн Кылычаслан, в Анкарском управлении МИТ он руководил центром по подготовке спецназа «Силиври». Второй был известен под именем Щюкрю.)

Кылычаслана опознали потом многие пассажиры «Аврасии» и даже вспомнили, что он постоянно вел связь по рации с полицейскими кораблями, окружившими паром. Перед тем как «Аврасия» сдалась властям, Кылычаслан был снят с нее катером без опознавательных знаков.

Нет никаких сомнений, что захват российского парома проходил под контролем и при активнейшем участии турецких спецслужб. Об этом свидетельствуют и странные обстоятельства самого захвата: когда теракт начался, в порту мгновенно погас свет, а все находившиеся поблизости полицейские и таможенники испарились.

Да и судьба арестованных террористов тоже чего-то да значит. Несмотря на жесточайшее турецкое законодательство, все они были приговорены к минимальным срокам наказания — 8 лет (прокурор на процессе и вовсе требовал оправдать их вчистую). А уже через полгода четверо из осужденных во главе со своим предводителем Токджаном странным образом сумели сбежать. (Это при том, что сидели они в самой страшной турецкой тюрьме «Имралы», расположенной на острове, в 11 километрах от берега.) Если же добавить, что в розыск их объявили лишь спустя десять часов после того, как побег обнаружился, а пятеро остальных участников теракта в скором времени будут амнистированы, все окончательно становится на свои места…

И еще один момент, напоследок. В июне 1999 года на посту «Псоу» при переходе российско-грузинской границы нашими пограничниками были задержаны двое турецких граждан. При них было найдено подозрительное письмо, адресованное некоему жителю Абхазии Хамзату Гитцбе. В конверте лежало также две фотографии.

Как выяснилось позднее, это послание было написано террористами с «Аврасии» Эртан Джушкуном и Седатом Темизом, еще находившимися тогда в заключении.

Цитирую:

«До нашего освобождения осталось 3 месяца. Мы все вместе, и все у нас хорошо. Многое надо сделать на свободе. Но мы упорствуем, готовимся перед освобождением. Нам необходимо оружие, особенно если ты найдешь маленькие из 5,45-х (5,45 — калибр автомата.
– Авт.). С Шамилем (напомню: большинство террористов участвовали в абхазской войне вместе с Шамилем Басаевым.
– Авт.) видишься? Мы никаких новостей не получаем. Ендер один раз искал, сказал, что у него все хорошо. Готовятся к акции за весь Кавказ. Короче, это лето будет горячим.

P.S. Здесь тоже может начаться война. Для этого и необходимо оружие. Мы можем это сделать? Сюда перевезти мы можем? Если скажешь «да», то я туда кого-нибудь пошлю…»

Террористы не врали. Лето 1999-го на Кавказе выдалось действительно жарким. В августе чеченские боевики напали на Дагестан.

4. В рай по трупам

8 августа группы боевиков во главе с Басаевым и Хаттабом вторглись на территорию Дагестана. Так началась вторая чеченская кампания.

Об истоках и причинах этой войны написано-переписано масса всего, но главный вопрос почему-то постоянно остается за кадром: так чего же, собственно, добивались чеченские сепаратисты?

А добивались они одного: создания единого исламского государства, куда войдет не только Чечня и Дагестан, но и весь Кавказ. По их замыслу, с момента вторжения в Дагестан пламя священной войны должно будет мгновенно охватить все горские республики, и России волей-неволей придется тогда отступить. Еще за полгода до нападения на конгрессе «Исламская нация» Хаттаб объявил, что будущая война закончится лишь при одном-единственном условии — если Россия признает независимость будущего шариатского государства и полностью выведет с Кавказа свои войска.

Идея эта была не нова, о чем подробно поведано выше. Первый президент Ичкерии Джохар Дудаев тоже страстно мечтал о чем-то подобном; в его грезах новое государство должно было носить гордое название Большая Чечня и вбирать в себя Дагестан, Адыгею, Карачаево-Черкессию, Кабардино-Балкарию и Ингушетию.

В последнее время принято изображать лидеров боевиков какими-то одержимыми маньяками и безумными, слепыми фанатиками в духе голливудских кинокомиксов. Оно, конечно, лучше, нежели первоначальный, слепленный нашими и западными журналистами образ борцов за свободу (к слову, в дудаевском архиве будет найдена потом докладная записка начальника чеченского ДГБ Гелисханова на имя Дудаева: «Согласно Вашего распоряжения ДГБ ЧРИ в декабре 1994 года на оплату журналистов было израсходовано 1,5 /полтора/ миллиона долларов»). Но и от истины тоже довольно далеко.

При всем фанатизме и одержимости чеченских полевых командиров, были они людьми довольно прагматичными и свои расчеты строили отнюдь не в наркотическом бреду. За спиной у них надежным заслоном стояли международные фундаменталистские организации и даже правительства отдельных мусульманских стран. Да и сам Запад, который, казалось бы, не должен был поощрять террористов, тоже выказывал чеченцам странную благосклонность.

После того как российская армия и дагестанское народное ополчение отразило набег захватчиков, цивилизованный мир принялся демонстрировать удивительную озабоченность. Не самим нападением, нет, об этом никто даже и не заикался — ответными ударами, которые принялась наносить наша армия по базам террористов.

Уже в сентябре 1999-го — и месяца не прошло — Евро-парламент и Евросоюз в весьма резкой форме осудили военную акцию в Чечне. В октябре госсекретарь США Мадлен Олбрайт на встрече с российским коллегой Ивановым назвала происходящее «угрожающим и прискорбным», а президент МВФ Мишель Камдессю объявил, что «не намерен финансировать российские военные операции в Чечне и Дагестане». Аналогичное заявление сделал и Всемирный банк.

Почти одновременно официальный представитель госдепартамента США Джеймс Рубин обвинил Россию в нарушении Женевских конвенций, то есть в негуманности ведения боевых действий, а генсек НАТО лорд Джордж Робертсон заявил, что «присутствие российских вооруженных сил на Кавказе превышает существующие и планируемые ограничения, зафиксированные Договором об обычных вооруженных силах в Европе». В подтверждение серьезности своих намерений Совет министров обороны НАТО открыто пригрозил нам готовностью самостоятельно «обеспечить стабильность и региональную стабильность на Кавказе». (Понимай, как хочешь.)