Чтение онлайн

Сегодня — детали этой, равно как и большинства других тайных операций известны хорошо; отчасти еще и потому, что основные участники их начинали по прошествии времени тяготиться безвестностью и хватались за перо.

Тот же Кермит Рузвельт очень подробно описал потом в мемуарах, как восстанавливал он «демократию» в Иране.

Рано или поздно — я абсолютно в этом уверен — нам предстоит познакомиться с аналогичными воспоминаниями нынешних наследников Кермита Рузвельта — человека, первым воплотившим на практике технологию захвата враждебной страны без прямого вторжения.

Впрочем, кое-что известно уже и сегодня. По крайней мере, мы имеем возможность проследить практически всю хронологию таких «цветных» постановок - от начала и до конца…

Если отцом русской режиссуры общепризнанно считается Станиславский, то на роль создателя театра «цветных» революций претендует сразу несколько человек.

Один из них — американский дипломат и бизнесмен Марк Палмер. Впервые о борьбе с тоталитаризмом Пал-мер задумался еще в середине 1970-х, когда, приехав в СССР, близко сошелся с диссидентами и еврейскими отказниками. Знакомство с ними убедило американца в том, что либеральные ценности могут усваиваться людьми любой культуры, даже в условиях тирании; главное только — правильно расставить акценты; или, выражаясь бизнес-терминологией, найти грамотное маркетинговое решение.

В конце 1980-х Палмер, уже посол США в социалистической Венгрии, стал одним из тех, кто готовил здесь «бархатную» революцию, бескровно сместившую коммунистическую власть.

Надо сказать, что подобные «бархатные» (иногда их еще называли «вельветовыми») революции, заполыхавшие тогда по Восточной Европе, — были своего рода предвестниками революций «цветных». Все они произошли в один и тот же год — 1989-й — и тоже по единому сценарию: массовые, непрекращающиеся демонстрации и акции протеста, обильно финансируемые из-за рубежа; и — как следствие — добровольный демонтаж социализма. (Подобный план был прописан еще в секретной директиве Рейгана № 75, где говорилось, в частности, о создании в соцстранах «внутренних оппозиционных сил», на поддержку которых из американского бюджета была выделена немалая сумма — 85 миллионов долларов.)

Время их проведения неслучайно совпало с пиком максимальной активности переговоров Москвы и Вашингтона, чей ход окончательно предрешил судьбу СССР.

Что бы там ни воображали себе бывшие наши сателлиты, но все они — Венгрия, Чехословакия, Польша, Румыния, Болгария — были лишь прицепными вагонами к чужому локомотиву; причем в разное время — к разным локомотивам. (Исключение составляет, пожалуй, лишь Польша, помнящая еще времена ясновельможных панов и Марины Мнишек.)

К концу 1980-х — Восточная Европа находилась в хвосте поезда под названием СССР; но стоило лишь ему застопориться, как вагоны эти мгновенно перецепили к другому тягачу; тем более никто особо этому и не противился.

Горбачеву ничего не стоило вывести из казарм свои танки, чтобы, как в старые добрые времена, по «просьбам трудящихся», подавить любые беспорядки; по всей Восточной Европе стояли тогда наши группы войск (Южная — в Венгрии, Северная — в Польше, Центральная — в Чехословакии, Западная — в ГДР). Однако в момент наивысшего накала страстей ни одна из частей — ладно, не была выведена из казарм; их даже не привели в режим повышенной боевой готовности; последний генсек беспрекословно закрыл глаза на потерю своего владычества. А когда открыл — было уже поздно, и недавние младшие братья стройными рядами зашагали в НАТО и Евросоюз.

Так менее чем за 8 лет американцам удалось реализовать свой секретный план, сформированный в директиве СНБ-32 (ее подписал в марте 1982-го президент Рейган), где черным по белому говорилось: главная тактическая задача Вашингтона — нейтрализация «усилий Советского Союза, предпринимаемых с целью сохранения власти в Восточной Европе».

Единственной социалистической страной, где подобный сценарий провалился, оказался Китай. Попытка свержения законного строя закончилась танками на площади Тяньаньмэнь; о чем, впрочем, сами китайцы вряд ли сегодня особо печалятся…

Вернемся, однако, к интереснейшей фигуре Марка Пал-мера. Уйдя с дипломатической службы, он занялся медиа-бизнесом, и в 1990-е годы через принадлежащую ему компанию Central European Media Enterprises создал первые частные телекомпании в Чехии, Словакии, Словении, Румынии, Украине. Общий объем вложенных Палмером средств оценивается примерно в 600 миллионов долларов, что невольно заставляет призадуматься об их происхождении; Америка — это все-таки не ельцинская Россия, где вчерашние чиновники, выйдя в отставку, мгновенно оборачивались миллиардерами и олигархами.

Запад никогда не скупился на пропаганду; это был важнейший, ключевой элемент ведения психологической войны.

Понимаю, что вновь замахиваюсь на священную корову либералов — иностранные радиоголоса, клеймившиеся советской пропагандой как вражеские и превозносимые отечественной интеллигенцией как глоток свободы — но выхода иного, увы, нет. Надо, в конце концов, сказать когда-нибудь правду.

Те, кто жил в эпоху застоя, хорошо помнят эти прорывавшиеся сквозь помехи позывные — «Голос Америки», «Свобода», «Немецкая волна». Почти в каждой интеллигентной семье транзистор с мощным диапазоном являлся неотъемлемой частью кухонного бытия; это была икона тогдашнего либерала, без которой жизни он себе не представлял.

Во многом взгляды мыслящей части общества формировались под воздействием голосов: и никто почему-то не задавался столь очевидным и простым вопросом; а с какой, собственно, радости, Запад тратит ежегодно десятки миллионов долларов, если у него нет никакой иной цели, кроме заботы об информированности советских радиослушателей.

Я сам начинал когда-то журналистскую карьеру, подрабатывая на радио, и твердо могу сказать: любая радиостанция, как, впрочем, и всякое СМИ, может существовать только в двух измерениях. Либо — за счет государственного или какого-то иного целевого финансирования; но тогда — это не свободная пресса, а орган пропагандистского воздействия. Либо — за счет рекламного вещания.

Последний пример к случаю нашему явно не относится; вся знакомая советскому человеку реклама — ограничивалась аршинными призывами летать самолетами «Аэрофлота» и хранить деньги в сберегательных кассах. (Хотел бы я посмотреть, какая советская организация осмелилась бы разместить рекламу в эфире «Голоса Америки».)

Вопрос: для чего же тогда Запад оплачивал массированное радиовещание на Союз, причем с каждым годом объем его только возрастал. (К середине 1980-х годов он достиг уже 500 часов круглосуточного эфира на 22 языках народов СССР.)

Ответ на вопрос этот в изобилии содержался в бесчисленных пропагандистских брошюрах, выпускаемых «Политиздатом» миллионными тиражами; всякие там «За железной дверью», «Под сенью ЦРУ» и прочее. Вот только книжек этих — никто у нас отродясь не читал; борьбу с Западом советская кондовая пропаганда проигрывала вчистую. (Любую, даже самую здравую мысль, без труда можно опорочить и высмеять.)

Между тем нелишне будет заметить, что столь боготворимую у нас радиостанцию «Свободная Европа» еще в 1949 году учредила, например, отнюдь не группа независимых ди-джеев, а организация вполне конкретная — «Национальный комитет за свободную Европу», в состав которого входили тогда будущие президент Эйзенхауэр и директор ЦРУ Даллес, а также прочие ведущие американские политики, генералы и послы.