Чтение онлайн

Циридис остался бесстрастным. Но какой южанин равнодушен к лести? Щёки его заалели. — Опись при вас? — он протянул руку, в которую Заманский вложил ксерокопию акта.

Они уселись в кресла у журнального столика.

Циридис, придавив двумя пальцами список, неспешно двинулся вниз по тексту. Затем раскрепил листы, разложил перед собой. Подключились другие пальцы на обеих руках, и он уже принялся перебирать ими, перебегая с листа на листок, будто наигрывающий гамму пианист. Темп всё ускорялся. И по тому, как бегло перемещались пальцы с букинистических книг на бронзу, с картин на фарфор, с монет на иконы, с часов на царские ордена, Заманский увидел, что, во-первых, с салоном Плескача хозяин прекрасно знаком; во-вторых, перепрыгивая вроде бессистемно от одной номенклатуры к другой, нацеленно ищет подтверждение какой-то своей догадке.

Не долистав до конца, Циридис принялся озабоченно выбивать чечётку подушечками пальцев. Брови сдвинулись, лицо побагровело. Хитроумный грек нашел разгадку, — понял Заманский, — и разгадка эта его напугала. Теперь было важно, захочет ли ею поделиться. — Что-то неприятное?

Циридис задумчиво кивнул. Медленно пожевал сочными губами. — Если я прав, коллекцию Плескачу поручили собрать очень дорогую и очень…специфическую. Подобные коллекционеры — тоже надо понимать — люди закрытые. Заманский недоумённо вскинул подбородок — Высокопоставленные из новых, — в голосе Циридиса, дотоле благодушном, пробурилось внезапное ожесточение. — Халявные деньги обрушились как лавина. У людей головы посносило. Не знают, куда распихать, чтоб подороже. Многие в антиквариат вкладываются. Но так, чтоб об этом никто не знал. Порядок цен в десятках миллионов. А это, попади в руки недруга, — существенный компромат. Они ж там меж собой, как в серпентарии. Захочет ли такой человек выйти из тени? А контакт — это всегда опасность…. Так что неудачный вопрос дорого стоит. Бывает, и жизни. — Я не боюсь! — заверил Заманский. Циридис поморщился: — С вас-то что за спрос? В ответе кто свёл. Страх его навёл Заманского на новую мысль. — Полагаете, что-то могло не заладиться с заказом, и Зиновий из-за этого?.. — Нэ утверждаю. Но если что-то пошло не так? Или о заказе кто-то ненужный пронюхал и надо спрятать концы? — Вы прямо как о братках, — недоверчиво хмыкнул Заманский. — С братками как раз проще, — холодно объяснился Циридис. — А здесь, если что втемяшится: задолжал — отвечай всем имуществом и всем коленом. Может, Зиновий таким путём сына из-под удара выводил? Заманского перетряхнуло. — Это я так — с перебором, — оборвал себя Циридис. — Но прощупать попробую. В память Зиновия. Конечно, такие вещи быстро не делаются. Не меньше недели для согласования потребуется. Это ещё, если сумею до Лондона связаться. Так что… номерок оставьте.

На границе Тульской области Заманского достал звонок. — Виктор Григорьевич! — послышался женский голос. — Господин Циридис просит вас срочно подъехать. Он перенёс вылет и будет ждать вас в офисе до семнадцати часов.

Ещё не разъединившись, Заманский пересёк сплошную полосу и, развернувшись на Москву, резко нажал на акселератор. Времени, чтоб успеть, оставалось всего ничего.

Он опоздал на полчаса, но Циридис дождался. Знакомым жестом пригласил за тот же столик, на сей раз накрытый. Гостя дожидалась ваза с фруктами и бутылка армянского коньяка.

Циридис подрагивающей рукой разлил по рюмочкам. Выпил мелкими глоточками, как делают малопьющие люди в состоянии возбуждения. Выказывая расположение, самолично подложил на блюдо Заманского кисть пунцового винограда.

— Разговор состоялся, — объявил он, пытаясь за рублеными фразами скрыть волнение . — От контакта с Вами человек отказался. Но в остальном — встреча поразительная. Заказ, как и думал, серьёзный, денежный. Спички — часть общей тематической коллекции… Не в том суть, — перебил он себя. — За неделю до смерти Зиновий подъезжал к нему на виллу отчитаться о том, что успел сделать. Так вот клиента встреча очень насторожила. Заманский понятливо закивал.

— Как раз наоборот! — воскликнул Циридис. Губы его, полные и сочные, как раскрытая устрица, подрагивали. — Во-первых, Плескач предъявил спички и предложил их забрать! Понимаете? Он не держался за них! Это клиент отказался. Заявил, что примет всё целиком. А главное, выглядел Зиновий оживлённым и! — Циридис торжественно поднял толстый, в массивном перстне, палец, — праздничным. Восторженно рассказывал о загранпоездке по Италии. Бурлил планами. Стихи читал.

Заманский вытаращился.

— Свои! — добил его Циридис. — Вы слышали, чтоб мудрый Зиновий читал стихи? Может, прежде пис а л?

Заманский лишь мотнул короткой шеей, — об одном ли и том же человеке они говорили?.

— Читал! А потом и вовсе проговорился, что в поездке влюбился в гидшу. Не другу! Просто деловому клиенту. То есть его распирало! Представляете? Сидит высокопоставленный чиновник, у которого день поминутно расписан, и выслушивает восторги пятидесятилетнего сбрендившего антиквара. Даже, говорит, закралось подозрение, не подсел ли тот на наркотики или транквилизаторы. Потому и на встречу со мной согласился, не откладывая. Он ведь даже не знал о смерти Плескача. Но что точно: менее всего Зиновий был похож на человека, надумавшего свести счёты с опостылевшей жизнью.

— Что это значит?

— Вот и мне интересно. Похоже, вы были правы, и что-то переменилось совершенно внезапно, — Циридис поднялся. — Во всяком случае, главное — заказчик к смерти Зиновия отношения не имеет! — повторил он с нескрываемым облегчением. — Так что — ищите в другом месте. Нагадаете что, поделитесь.

Заманский выхватил листочек, наскоро написал: «Шевроле», ниже номер, что запомнил на Смоленском кладбище; в нетерпении протянул хозяину кабинета: — Пробей!.. Установить владельца можешь? А скорее, — владелицы. Циридис потянулся к телефону.

Через десять минут в лифте, спелёнутый набившимися людьми, Заманский в нетерпении теребил в кармане адрес владельца автомашины. Та оказалась зарегистрирована на ОАО «Мегаполис экспресс». 

Туристическая компания «Мегаполис экспресс» располагалась на первом этаже высотного здания на Якиманке. Заманского проводили в отдел, занимающийся континентальной Европой. В кабинете на пять столов клиентов не было. Но было шумно. Демонстрировались обновки. Кудрявая девчушка, водрузив ногу на стул, критически разглядывала ажурные колготки.

На скрип двери все обернулись. Девчушка поспешно одёрнула юбочку. Правда, по наблюдению Заманского, юбчонка от этого длинней не стала.

— Девочки! Помогите, красавицы, — когда нужно, Заманский умел растечься обаянием. — Мне нужно увидеть гида, что в прошлом месяце возила группу по маршруту Рим — Венеция. Едва договорив, он разглядел ту, которую встретил на Смоленском кладбище. Среди молоденьких сослуживиц, скорее раздетых, чем одетых, она выделялась ладным на ней клетчатым костюмом.

Женщина тоже узнала его. — Пойдемте в комнату переговоров, — поспешно, под любопытствующими взглядами, она вывела Заманского в коридор, провела в остеклённое помещеньице с круглым столом, заваленным рекламными проспектами.

— Вы, видимо, друг, что из Израиля? Мне Зиновий вас именно таким описал.

— Что ж тогда на кладбище не признали? — Не хотелось ни с кем общаться! Заговори Вы со мной, верите, убежала бы. Заманский поверил: и сейчас она говорила каким-то затёртым, лишенным интонаций голосом, как говорят безмерно утомлённые люди. Просто отсюда бежать некуда. — Судя по встрече на кладбище, мы оба опоздали на похороны, — посетовал Заманский.

— Почти так. Десятого пыталась дозвониться Зиновию. Потом набрала сына, Лёву. От него и узнала. Может, и успела бы. Но Лёва просил не приезжать. Настоятельно просил. Заманский не скрыл удивления.

Она присмотрелась к собеседнику.

— Зиновий вам вообще что-нибудь обо мне рассказывал? — произнесла она с внезапной догадкой. Увидела, что нет. Хмыкнула озадаченно.

— Тогда представляюсь. Зовут м еня Елена . — Елена Прекрасная. Овладевшая сердцем… — Елена, приносящая несчастье! — раздраженно оборвала она витиеватый комплимент. Извиняясь за резкий тон, примирительно приподняла руку. Сдвинула к центру стола кипу буклетов, освободив место для пепельницы. — А я ведь ещё на кладбище поняла, что вы меня найдёте. Зиновий говорил, вы — в прошлом следователь.