Чтение онлайн

Коль скоро правительство находится в той или иной степени под контролем общества — по меньшей мере потенциально, — то и его можно модифицировать.

Около двух третей всех финансовых транзакций в глобальной экономике происходит в областях, где доминируют США, Япония и Германия. Там повсеместно — по крайней мере в принципе — уже существуют механизмы, позволяющие обществу контролировать происходящее.

Корр.: Люди тяготеют к организациям и движениям.

Если люди узнают о конструктивных альтернативах и о начале действия механизмов их реализации, то окажут активную поддержку позитивным переменам. Нынешние тенденции, многие из которых очень опасны, далеко не так глубоки и потому вовсе не неизбежны. Это не означает, что конструктивные изменения произойдут во что бы то ни стало, просто шанс есть, и он велик.

Сопротивление

Корр.: Кто знает, где усядется новая Роза Паркс — темнокожая американка (1913-2005), чей отказ сидеть на заднем сиденье автобуса в г. Монтгомери, штат Алабама, в 1955 году привел к бойкоту автобусов.

Роза Паркс — очень отважная и достойная женщина, но она пришла не на пустое место. Потребовались образовательные и организационные усилия, борьба, и она оказалась избранницей, чтобы сделать то, что сделала. Именно такие усилия нам надо разворачивать и теперь.

Корр.: В США очень низкий процент членства трудящихся в профсоюзах, но во Франции он еще ниже. Тем не менее там поддержка всеобщих забастовок — когда встают целые города, а однажды даже встала вся страна, — чрезвычайно велика. Чем вызвана такая разница?

Одна из причин — власть бизнес-пропаганды в США, исключительно успешно нарушающей связи между людьми и их чувство взаимной солидарности. В нашей стране развитая индустрия связей с общественностью, она до сих пор самая передовая в мире. Кроме того, здесь базируется мировая индустрия развлечений, и ее продукция — это по большей части вид пропаганды.

Хотя чисто капиталистического общества в природе нет (и не могло бы быть), США располагаются на «капиталистическом краю». Здесь всем распоряжается в большой степени бизнес, много расходующий на маркетинг (а это, по сути, организованная форма обмана). Реклама в значительной степени выведена из-под налогообложения, а значит, все мы оплачиваем свою привилегию служить объектами контроля и манипуляций.

И это, естественно, только один из аспектов кампании «муштры общественного сознания». Юридические заслоны против классовой солидарности трудящихся — еще один рычаг для дробления населения, какого не сыскать в других индустриальных демократиях.

* * *

Корр.: В 1996 году Ральф Нейдер участвовал в президентской кампании как кандидат партии «зеленых». Лейбористская партия США и Альянс проводили свои предвыборные съезды. Новая партия тоже выставляла своих кандидатов и побеждала на выборах. Что думаете обо всем этом вы?

Новые варианты участия в политике — это, в общем, хорошо. Думаю, было бы правильнее всего, если бы Новая партия, следуя своей стратегии, сделала ставку на выигрыш местных выборов, на поддержку общих кандидатов и, самое главное, на сочетание этих электоральных усилий с другой организационной работой и активной деятельностью. Партия на базе профсоюзов — тоже хорошая идея.

Такие партии, имеющие в принципе общие интересы, должны быть едины — разбазаривать энергию и ресурсы, и так хилые, совершенно контрпродуктивно. Полезно было бы создать что-то вроде канадской Новой демократической партии (НДП) или Бразильской рабочей партии — крупных организаций, поддерживающих и развивающих низовую активность, объединяющих людей, обеспечивающих «зонтики» для всевозможной деятельности и для полезного участия в политике.

Из этого может вырасти что-то еще, но все равно остается непреложным фактом, что всем заправляет партия крупного бизнеса, состоящая из двух фракций. Мы не покончим с этим, пока не демократизируем базовую структуру наших государственных институтов.

Еще семьдесят лет назад Джон Дьюи говорил: «Политика — это тень, отбрасываемая на общество крупным бизнесом». Пока сила будет у сконцентрированной, неподотчетной частной власти, политика так и останется тенью. Но и тень можно активно использовать, пытаясь подрывать то, что эту тень отбрасывает.

Корр.: Разве Дьюи не предостерегал против простого «ослабления тени»?

Он говорил, что просто «ослабление тени не изменит сути», и это верно, но это может создать ОСНОВУ для подрыва сути. Вспомним аллегорию, которую я слышал из уст бразильских батраков: «расширение пола клетки». Конечная цель — демонтировать клетку, но расширение ее пола — шаг в нужном направлении.

Так появляются разные подходы, разные взгляды, разные формы участия, разные способы жизни, понимание пределов существующих институтов. Все это добывается в борьбе.

И все это к лучшему. Это, конечно, всего лишь «ослабление», которое само по себе не принесет победы, но может стать дорогой к ней. Перестройка, сооружение заново, усиление культуры, в которой велика важность социальных уз, — важные шаги на пути избавления от контроля частной и государственной власти над обществом.

Корр.: В своей статье в «Нейшн» Дэниел Сингер описывал «явную попытку международного финансового истеблишмента и европейских правительств применить «рейганомику» и «сильные проявления сопротивления ей в Европе». Во Франции, Германии, Италии проходят массовые демонстрации, в Торонто протестовать против происходящего вышли 250 тысяч канадцев. Это один процент всего населения Канады — поразительная цифра!

Сопротивление этому нарастает во всем мире.

* * *

Корр.: Традиционно крупным источником сопротивления служили университетские кампусы. Однако новое исследование Калифорнийского университета свидетельствует о небывало низком уровне политической активности студентов, об упадке их интереса к правительству и к политике. Одновременно «снизилось и участие студентов в исследовательской деятельности. Они больше смотрят телевизор». Это совпадает с вашими ощущениями?

Говорить о «небывало низком уровне» — близорукость. Ниже чего: 1950-х годов? 1961 года, когда Джон Кеннеди отправил ВВС США бомбить Южный Вьетнам и когда никто вообще не хотел об этом думать?

Когда я выступал по вопросам войны в середине 1960-х годов, слушателей у меня почти не бывало. Студентов это не интересовало, разве что иногда они нападали на изменников, осуждавших политику правительства. Настоящая активность студентов — это уже конец 1960-х, причем тогда она была уже далеко не «традиционной».