Чтение онлайн

– Да что ты знаешь о моей жизни? – Диана перешла на повышенные тона, в нотках ее профессионально поставленного голоса сквозила обида, а обижать Диану Мэй было чревато, появлялся реальный шанс отшвартоваться из ее жизни навсегда. Да еще и прихватить с собой с десяток слововыражений, едких, как серная кислота – У тебя обостренный синдром материально-интеллектуальной недостаточности, который стал причиной множества комплексов и страхов, в том числе и страха одиночества, который обычно присущ женщинам, а не мужчинам. Кстати, а ты ментально мужчина?

– Ну давай, скажи, что я неудачник, – язвительно произнес Макс.

– Так и есть. Кроме того, ты озлобленный неудачник, поскольку ты с раздражением и агрессией воспринимаешь чужие успехи, при этом ты совершенно не настроен работать над собой. Прежде чем судить о моем счастье, задумайся над своим, такое уж оно сладкое или ты просто выбрал подходящую спутницу соответствующей жизни? – огрызнулась Диана.

– У меня есть гораздо больше, чем ты думаешь. У меня есть люди, которым я нужен, которые заботятся обо мне, которые ждут меня, которые нуждаются во мне. – Макс прервался, чтобы закурить сигарету. – Я обожаю дочерей, и я ни сколько не жалею, что все вышло так, как вышло, что они у меня появились, что они есть.

– Скажи мне, Макс, а твоя жена рожала в платной клинике?

– Нет, в обычном районном родильном доме, а почему ты спрашиваешь? – удивился молодой человек, пытаясь разгадать загадочную причинно-следственную связь.

– А если бы что-то пошло не так, ты бы не обвинил себя в мужской несостоятельности? В отсутствии возможности оплатить жене квалифицированный персонал и комфортные роды?

– Главное, все закончилось хорошо, без эксцессов, не понимаю, к чему ты клонишь.

– Я не клоню, я утверждаю: мужчина должен знать, где и как заработать деньги, должен читать книги, путешествовать, ни на секунду не останавливая процесс саморазвития, покоряя все новые и новые интеллектуальные вершины. Это тренд, это мода, это делает мужчину привлекательным, даже сексуальным. А про роды – так, к слову пришлось, я знаю, что рожают и в Камбоджи, и в Алжире. Ты всегда довольствовался серединой и, к сожалению, отнюдь не золотой.

– Я люблю свою семью, мы средний класс, без лишних претензий. Знаешь, какое это удовольствие просто поужинать вместе, не в ресторане, а дома?

– Давно ли ты ужинал в ресторанах, Макс, и, позволь поинтересоваться, о каких ресторанах идет речь? Вот говоришь, дома хорошо, а сам? – рассмеялась Диана, не позволив молодому человеку открыть рот. – Пока семья ждет тебя к ужину, ты занимаешься любовью с другой женщиной, задаваясь риторическими вопросами: а почему же мы не вместе?!

– Все мужчины изменяют, больше того, сегодня и многие женщины легко идут на измену, а потом, погуляв, возвращаются в семью и начинают с еще большим трепетом любить своего мужа. Я никого не осуждаю, всем хочется пресловутого разнообразия и мне в том числе.

Пассаж о том, что все друг другу изменяют, окончательно вывел Диану из себя. Девушка не верила в институт брака, но свято верила в институт семьи. Она знала, что рано или поздно встретит мужчину, которому не захочется изменять, который даже через двадцать лет совместной жизни будет смотреть на нее светящимися, полными любви глазами.

– Конечно, в вашей социальной реальности все друг другу изменяют. Но это не есть норма, поверь, это безвыходность, безысходность. Эта история не о счастье, не о любви, это об отсутствие альтернатив и страхе перемен. Вы осознанно предаете друг друга и самих себя, пытаясь выжить и не сойти с ума, которого, кстати, нет. Потому что, если бы он был, осознание безнравственности происходящего взорвало бы черепную коробку. Возможно, так жить легче, но не лучше. Поверь, ты даже понятия не имеешь, что такое норма. Для тебя норма – это жена кухарка и прачка в огромном леопардовом халате, работа со скудной зарплатой, той, которую кот наплакал, злоба и зависть к тем, кто может себе позволить разительно больше. И плевать тебе, сколько трудов стоит за этим «больше», сколько бессонных ночей и интеллектуальной деятельности, которая буквально стирала мозг в порошок. Ты думаешь, это «больше» падает с неба или передается по наследству? О чем речь, если ты, я уверена, получаешь столько, сколько я плачу подоходный налог. Кстати, сегодня мой первый выходной за десять дней. Не моя вина, что твоя реальность – это дачные пьянки, баня с ящиком пива, еда, которую нельзя есть, кино рядом с домом раз в два месяца, квартира с пятиметровой кухней, где одновременно могут поместиться два человека и им все равно будет тесно, плазма в кредит, идентичный круг друзей и знакомых. Вот твоя норма. Я свою норму на твою никогда не променяю, я работаю с семнадцати лет, чтобы наши с тобой представления о прекрасном качественно отличались друг от друга. – Она повернулась лицом к Максу и заглянула ему в глаза: – Одевайся и уходи как можно быстрее, не хочу тебя видеть, знать ничего не хочу о том, как вы там живете. Мне абсолютно не интересен этот фильм ужасов, я слишком впечатлительная натура, и да, мне жаль, что в кредит выдают деньги, а не чувство собственного достоинства.

Поздно вечером, в огромных солнечных очках и кепке, скрывая от лишних глаз следы не самого удачного дня, Диана мчалась на встречу к тем ушам, которые были готовы выслушать ее в любом виде, в любое время дня и ночи и в любом состоянии.

– Да какое право они имеют меня осуждать?! – в сердцах, не рассчитав громкость собственного голоса, заявила Диана на весь ресторан.

– Он просто не знаком со мной, – парировал Митя. – Знай он меня, у него бы автоматически появился потрясающий объект для тотального осуждения. Но, в отличие от тебя, я стараюсь строить свою жизнь так, чтобы как можно реже сталкиваться с обиженными, оскорбленными и недооцененными, от их неудовлетворенности один негатив, он, как яд, брызжет во все стороны. Это какая-то неконструктивная обида на жизнь, там целый коктейль из зависти, разочарования и непонимания. К слову, доказывать, переубеждать, учить этих людей не имеет никакого смысла. Они будут стоять на своем, для них бытие ограничивается собственной весьма примитивной зоной комфорта, а за ее границами – враги. Кроме того, ты же понимаешь, что окружение столько специфического персонажа абсолютно соответствует самому персонажу, в этом плане чудес не бывает. Поэтому объяснять, спорить, дискутировать на философские темы счастья, семьи, любви и успеха с такими, как Макс, не имеет никакого смысла, за его спиной многомиллионная группа поддержки, они-то уж точно знают, как правильно жить. Вот мы с тобой не знаем, вечно что-то ищем, а они – знают наверняка. Он дома, он в своей естественной среде обитания, там его принимают таким, какой он есть. А у тебя он в гостях. Вот так-то.

– А ведь я так его любила… – задумчиво произнесла Диана.

– Ага, вспомни еще тех, кого ты любила в детском саду. – Митя встретился взглядом с официантом и заказал кукурузный крем-суп. – Вот я целый день ничего не ел не потому что не хотел, а потому что трапеза не вписалась по времени в мой сегодняшний список дел.

На мгновение Диана перенеслась в детство и вспомнила свой первый опыт взаимодействия с противоположным полом. Она вспомнила, как в двадцатиградусный мороз валялась под скамейкой со своим пятилетним ухажером Ванечкой. Ничего личного, соседние кровати в ненавистном детском саду и одна на двоих коллекция киндер-сюрпризов: ему родители привозили из-за границы, а она заимствовала игрушки в безвременное пользование. Он воображал себя большим и сильным драконом. А она по правилам незамысловатой игры должна была исполнить роль принцессы, заточенной в замке за железными дверями, и по всем правилам жанра ей должно было быть ну очень страшно. Отведенная сценарием роль не устраивала Диану по всем статьям. Во-первых, ей было совершенно не страшно, во-вторых, ее ногти были накрашены красным фломастером, и она ощущала себя достаточно взрослой для столь детских забав, в-третьих, ей было мокро и скучно. Недолго думая, Диана начала жалобно хныкать и просить Ванечку подышать огнем на железные двери и выпустить сказочную принцессу на свободу. Наивный Ванечка открыл рот пошире, высунул язык, и к своему несчастью прилип к железной ножке злополучной скамейки. Душа Дианы ликовала. Ликовала она и тогда, когда Ваничкин язык пытались отскоблить от скамейки испуганные воспитатели.

Спустя несколько секунд Митя вывел Диану из ступора, спросив прямо в лоб:

– Зачем ты ему позвонила? Специально для таких, как ты, придумали общедоступные блага цивилизации – вибраторы, кроме того, домой можно заказать все, что твоей душе угодно, включая мужчину на час, не просто мужчину… а мужчину в идеальной физической форме, чистую и приятно пахнущую особь без специфических загонов, которому ты не будешь должна ровным счетом ничего, кроме денег. – Митя загадочно улыбнулся и огляделся по сторонам.

– Представляешь, он считает меня несчастной, – продолжила Диана, оставив без внимания и Митин вопрос, и пассаж о вкуснопахнущем мужчине на час.

– Ничего себе, какой поворот. Знаешь, счастье весьма субъективно, это наше внутреннее состояние, над ним необходимо работать, его надо подпитывать. Мы получаем удовольствие от совершенно разных вещей и не вещей вовсе, мне кажется, во многом вопрос заниженных потребностей связан с интеллектуальным уровнем развития человека. Если он нашел свое истинное счастье в еде и наличии партнера рядом и ему не жалко тратить на это целую жизнь, то это осознанный выбор, выбор морской ракушки. Ты же не обижаешься на моллюска за то, что он такой, какой есть, это было бы по меньшей мере странно.

– Он считает меня несчастной, потому что в моей жизни нет постоянства, – добавила Диана.

– Понимаешь… лично для меня стабильность и постоянство, если лишить эти понятия чувственной составляющей, представляют собой некую базу. «Бентли» в гараже, не то дом, не то дворец с огромным садом, и все это находится за огромным каменным забором под бдительной и многочисленной охраной. Это, безусловно, постоянство… А нелепейшая фраза «с милым рай и в шалаше» ничего общего с постоянством и стабильностью не имеет. Это образ жизни, который становится привычкой исключительно от отсутствия иных альтернатив.

В компании с Митей даже в переломные моменты жизни Диана не могла оставаться такой же серьезной. Она, не кривя душой, смеялась над его нескромными шутками и колкими замечаниями, понимая при этом, что он пытается всеми силами отвлечь ее от грустных мыслей, которые хоть на долю секунды заставят девушку задуматься о правильности выбранного пути, его логичности и укомплектованности. Он, как никто другой, знал, через что она прошла, сколько всего преодолела и в скольких местах сломала себя, чтобы сейчас иметь то, что имеет, все то, чем она по праву может и должна гордиться.