Чтение онлайн

Когда в очередной раз настал этот пренеприятнейший момент в моей жизни, я долго думала, где же разместить объявление о продаже. Можно, конечно, в газете, но там на фото ничего толком не разглядишь, или в Интернете, но все равно добрая половина покупателей отсеется после просмотра вживую. И тут я вспомнила, как один раз видела на дороге машину, на заднем стекле которой было написано «Меня продают. Форд 1999 года выпуска, пробег 45 000, тел. 322 22 33». Замечательная идея! Потенциальные покупатели видят агрегат на ходу, всю необходимую информацию могут прочитать, а охвату аудитории при моей-то езде с утра до вечера по всему городу позавидует любой менеджер по рекламе.

Мысленно поблагодарив свою память, которая не подвела, я тут же принялась за дело. На компьютере бодренько набрала следующий текст: «Меня продают. 2013 год выпуска, пробег 63 000 км, состояние отличное». И мой номер мобильного телефона. Затем я долго и со вкусом меняла размер и цвет шрифта, потом зачем-то дорисовала смайлик, через пять минут его стерла, поиграла с пробелами и, наконец, очень даже довольная собой, отправила на печать.

Напевая под нос что-то веселенькое, я предвкушала, как благодаря этой замечательной идее с объявлением найду для своей «девочки» нового хозяина, как он будет о ней заботиться и продлевать ей жизнь, пока это будет возможно. Мои размышления внезапно прервал младший сын. Ворвавшись в комнату, он без зазрения совести подбежал к монитору моего компьютера и с интересом начал изучать, чем я занимаюсь. Кстати, я не раз ставила ему на вид это безобразное поведение. «Почему, – говорила я, – ты так бесцеремонно пялишься на мои записи? Может, у меня секреты какие или еще чего». Но отучить его от этой дурной привычки так и не смогла.

Внимательно прочитав написанное, ребенок уточнил, куда я собираюсь это объявление вешать. Он удивился и, немного подумав, спросил, уверена ли я в том, что это стоит делать. Отмахнувшись от него как от назойливой мухи, я отправилась на поиски скотча и ключей от машины. Вернувшись, увидела ребенка, все так же внимательно изучавшего мое творчество.

– Мам, а ты год выпуска не перепутала? – спросил он.

– Нет. А с чего ты взял?

– Просто пробег у тебя явно больше, да и состояние неважнец, в особенности после недавнего эксперимента с новой краской для волос…

– Чего?

– Как «чего»? Когда ты пишешь «меня продают», ты что имеешь в виду?

– Машину, конечно!

– А ты уверена, что это очевидно?

– А как иначе?

– А иначе, – сказал мой не по годам развитый сын, – это когда у тебя телефон будет разрываться от многочисленных звонков с сомнительными комплиментами и непристойными предложениями.

Ба, что же не так? Вроде все написала как там, или нет? Конечно, я же забыла указать марку машины! А без этой детали, действительно, объявление приобретает некоторую двусмысленность. Ай да сын, ай да молодец, ведь от позора мать спас! Представляю, каким «гвоздем программы» была бы я на дороге. Не зря все-таки ночей не спала, растила его, баловала, книжки читала. И какой смышленый пацан вырос!

Добавив в текст объявления марку машины, я прикрепила его на заднее стекло. Уже через пять дней мне удалось пристроить мою «девочку» в надежные руки и заняться покупкой нового автомобиля.

Кстати, должна пояснить: несмотря на свой «год выпуска» и жизненный «пробег», выгляжу я очень даже хорошо, а про «неважнец» сынуля мой загнул исключительно из-за того, что накануне вечером он был отправлен спать без очередной серии «Доктора Хауса».

Мой старший сын оказался технарем. Случилось это как-то для всех неожиданно. Мы с мужем гуманитарии стопроцентные. Семейный бюджет не рассчитываем, а просто и со вкусом тратим до последней бумажки, в магазинах нас нещадно обсчитывают, а, услышав мою коронную фразу «здравствуйте, будьте добры, пожалуйста», сотрудник банка всегда готов предложить «самый выгодный» кредит.

Наши родители тоже никогда не отличались математическими способностями. Их профессией были кино и театр. Поэтому когда пришло время отдавать сына в школу, ни у кого не возникло сомнений, что школа эта должна быть гуманитарная, желательно с углубленным изучением иностранного языка, а то и двух (в жизни пригодится). Так сын и проучился до восьмого класса во французской. Учился он достаточно ровно. Но тут случилось нечто странное – меня вызвали к директору и торжественно объявили, что мальчик мой заинтересовался информатикой, выдает умные идеи по физике и все у него списывают домашнее задание по алгебре.

«Ну и ну…» – подумала я. Наконец-то. Дождалась. Мой сын станет известным математиком, получит Нобелевскую премию, его будут показывать по телевизору, а я, его мать, буду скромно стоять рядом (надеюсь, к тому времени он еще не успеет жениться), а потом расскажу, каким он был в детстве, как увлекался математикой и какие титанические усилия я приложила, чтобы развивать его способности и дать ему достойное образование.

Сказано – сделано. Сразу по возвращении из школы я засела за компьютер и стала искать учебное заведение, соответствующее новому, гениальному статусу моего сына. Выбор пал на многопрофильный технический лицей недалеко от дома. Рейтинг у него был высокий, отзывы родителей – сплошь положительные, состав учителей – сильный. Совесть моя была спокойна, я сделала для своего мальчика все возможное.

Началась учеба. Расписание было плотным, количество часов по математике, физике, информатике – запредельное. Дома сын появлялся все реже и реже. Нагрузка в лицее была колоссальная, гуманитарные предметы преподавались так же серьезно, как и технические. А учительница по французскому просто вцепилась в моего мальчика мертвой хваткой. Наступил ее звездный час. Еще бы, к ней попал ученик, блестяще знавший язык. Тетенька решила не упускать свой шанс и поставила спектакль «Маленький принц» на французском языке, с моим сыном в главной роли. Спектакль получился длинным. Времени на разучивание текста уходило прилично. Репетиции велись каждый день (естественно, в ущерб учебе). Месяца через два шедевр «Маленький принц» был готов к премьере. Успех случился бешеный. Все были страшно горды: преподавательница, она же режиссер, замдиректора по внеклассной работе, наконец, сама директриса. Вон, дескать, смотрите и завидуйте, какие у нас ученики.

Успешный спектакль было решено вывести за рамки лицея и показать в соседней школе, затем еще в одной, потом в районном доме культуры… Короче говоря, последующие полгода сын провел на гастролях по московским школам. Пришлось его срочно забирать в экстернат и нанимать дополнительно учителей, дабы наверстать упущенное. В институт мальчик все-таки поступил. А преподавательница из лицея ушла на пенсию, ей теперь есть что вспомнить.

В детстве я была одной из тех, кого называют закулисными детьми. Родители, вечно занятые творчеством, в промежутках были вынуждены добывать средства к существованию, потому как эти две вещи, как известно, – понятия несовместимые.

А мы болтались в театре у всех под ногами: иногда помогали костюмерам или бутафорам, а чаще всего просто ничего не делали, талантливо изображая приготовление домашних заданий, – мы же были всё ж таки детьми артистов.

По вечерам же, через дырочку в занавесе, а такая была в каждом уважающем себя театре, изучали пришедшую на спектакль публику. Наблюдая за шикарными дамами в красивых элегантных платьях и украшениях, я никак не могла решить, по какую сторону этого занавеса будет протекать моя жизнь, потому как меня одинаково привлекал как образ успешной бриллиантовой дамы в партере, так и супермегаизвестной актрисы.

Решала я эту дилемму лет до тридцати. А все характер. Была бы порешительней, давно бы, как мои друзья детства, блистала на подмостках или, как некоторые подруги, вовремя и удачно вложившие свою молодость и красоту, слепила бриллиантами артистов, гордо восседая в первом ряду. А я так и зависла где-то между сценой и партером. Не совсем удобное, знаете ли, положение.