Чтение онлайн

Несколько подробнее стоит остановиться на МиГ-3, поскольку это был самый распространенный самолет нового типа в советских ВВС. Его высокая скорость не должна вводить в заблуждение: как пишет В.Б. Шавров, «превосходя все истребители в скорости на высотах более 5000 метров, он на малых и средних высотах уступал истребителям Як, Ла и немецким, имея сравнительно низкие данные, что вместе со слабостью вооружения не позволило полноценно использовать МиГ-3 как фронтовой истребитель». [252] Тем не менее немецкие пилоты, испытывавшие трофейные МиГи, отмечали, что самолет, несмотря на некоторую трудность пилотирования, имел лишь один серьезный, по их мнению, недостаток — был несколько «дубоват», [253] за что и получил прозвище «Иван», носящее явно презрительный оттенок. [254]

К тому же МиГ-3 имел лучшие среди советских самолетов данные по скороподъемности. Имевший возможность летать и на МиГ-3, и на Bf-109E А.И. Покрышкин писал об этом так:

А хорошая скороподъемность и высокие пикирующие характеристики — это превосходство в вертикальном маневре, позволяющее оторваться от противника, уйдя вверх или вниз. Кроме того, это возможность навязать ему бой на наиболее выгодной высоте, позволяющей лучше всего проявить летные качества самолета, и уйти от боя с тех высот, где превосходство имеет истребитель противника. Такими возможностями из советских самолетов обладали только МиГ-3 и Як-1 в случае боя с Bf-109E, но они лишались и ее, встречаясь с уже более многочисленным в Люфтваффе на 22 июня Bf-109F — «Фридрихом».

Между прочим, пару слов об этом самолете: помните, Суворов в главе № 25 «Верил ли Сталин Гитлеру» своего «Дня „М“» утверждал, что советская армия ничего нового у немцев не встретила? Bf-109F — яркий пример обратного. Поскольку столь разные по характеристикам «Эмиль» и «Фридрих» весьма похожи внешне, советские летчики не могли понять, почему некоторые «мессеры» летают, как положено, а некоторые — запросто уходят из-под атак и моментально занимают выгодные положения в бою. Эта загадка нашла свое объяснение только в газете «Сталинский сокол» от 15 марта 1942 года, когда на ее страницах появилась статья летчика К. Груздева «Как вести бой с Мессершмиттом-115». Под этим названием скрывались поступившие на вооружение Люфтваффе в 1940 году «фридрихи», один из которых в сорок первом сделал вынужденную посадку в Тушино. Только тогда советские товарищи, от которых у Гитлера, по суворовским уверениям, не было секретов, узнали о том, что то, что с самого начала войны летает у них в небе, уже давно не «Эмиль».

А.И. Покрышкин так описывает свое первое с ним столкновение (сам он пилотировал тогда Як-1). Мессершмитты, «уходя из-под моего удара, пошли круто вверх, в сторону солнца. Находясь сзади них, решил на горке догнать вражеские машины, сбить, или своей атакой сорвать нападение на „илов“. Уже к концу выполнения вертикали понял, что моя затея не оправдывается. „Мессершмитты“, все более отрываясь, лезли вверх. А у меня скорость падала, и я был вынужден перевести самолет из горки в горизонтальный полет. „Мессершмитты“, находясь и так выше меня, продолжали набирать высоту». [257] Как видно из этого примера, за счет более высоких данных по скороподъемности Bf-109 F имел очень большое преимущество в воздушном бою.

Самым мощным вооружением среди истребителей как ВВС РККА, так и Люфтваффе обладал советский истребитель ЛаГГ-3. Оно состояло из пушки ШВАК калибра 20 мм, двух крупнокалиберных пулеметов БС 12.7 мм и двух ШКАС винтовочного калибра. [258] Практически равное друг с другом вооружение имели немецкий Bf- 109E и советский И-16 тип 24 эталон 1939 года — по две пушки калибра 20 мм (MG-FF и ШВАК соответственно) и по два пулемета (MG-17 калибра 7,92 мм [259] и ШКАС калибра 7,62 мм [260] соответственно).

Но у «Эмиля» пушки располагались на крыльях, вне ометаемой винтом плоскости, а на И-16, как и на всех прочих советских истребителях, все огневые точки устанавливались в фюзеляже, [261] что позволяло, достигать максимальной кучности огня и его поражающего действия. Аналогичный паритет имели Bf-109F, [262] оружие которого тоже стреляло через винт, и Як-1 с 20-мм пушкой и двумя малокалиберными пулеметами. [263]

Другие советские истребители, в том числе и МиГ-3, несли лишь пулеметы, что самым печальным образом отражалось на их боеспособности. А.И. Покрышкин, вспоминая свое первое знакомство с МиГ-3, писал: «Одно меня беспокоило: вооружение на этой машине было все же слабовато. Придется, к сожалению, компенсировать этот недостаток точной стрельбой на малой дистанции». [264] Нужно учитывать, что это сказано о довоенной модификации МиГа, имевшей помимо основных пулеметов — одного УБ калибра 12,7 мм и двух ШКАС калибра 7,62 мм, — еще два БК калибра 12,7 мм в крыле. Но уже в конце лета 1941 года пулеметы Березина с крыльев сняли, потому что их не хватало для вновь построенных самолетов. [265]

Летчикам, воевавшим на остальных моделях, приходилось еще сложнее. Вот как вспоминали обо всех сложностях атаки немецких бомбардировщиков на И-16 — даже не слишком современный Хейнкель Не-111 не всегда был ему по зубам:

Попав в такую ситуацию, советские летчики часто прибегали к последнему средству сбить самолет противника — к тарану. Например, 1 июля 1941 года над Могилевом старший лейтенант Терехин атаковал немецкий бомбардировщик Ju-88, израсходовал весь боезапас и пошел на таран. [267] Эта ситуация для пилотов, не вооруженных пушками И-16, в начале войны была вполне обычной — 27 июня на таран пошли младший лейтенант П. Харитонов и лейтенант И. Мисяков, 29 июня — младшие лейтенанты С. Здоровцев и М. Жуков, причем это только самое начало войны и только в одном авиационном соединении. [268] В.В. Талалихин, одним из первых совершивший ночной таран, тоже прибегнул к нему только когда, расстреляв боезапас своего И-16, понял, что самолет противника уходит. Слабость вооружения советских самолетов И-15, И-16 различных типов (кроме пушечных), да и МиГ-3 приводила к тому, что советским летчикам приходилось идти на таран, что в начальный период войны, особенно в ее первые дни, вызвало их массовое применение. [269]

Меня в свое время очень удивило то, что советские летчики таранили в основном один и тот же тип немецкого самолета — бомбардировщик Юнкерс Ju-88. Эта странная ненависть именно к этому «юнкерсу» имела очень простое объяснение: его скорость. На своей максимальной скорости 475 км/ч Ju-88 становится недосягаемым для советских истребителей старых типов И-153БС и И-16 (типы 5 и 10) со скоростями 444 км/ч, 454 км/ч и 440 км/ч соответственно; а советский И-15бис, развивая максимальную скорость 370 км/ч, [270] был не в состоянии догнать даже Не-111. Это объясняет, почему советские летчики так часто таранили именно «юнкерс» — уж если на каком-то маневре пилоту И-16 удалось с ним сблизиться, то, вероятно, он считал непозволительным упустить такой шанс. Хорошие летные характеристики немецких самолетов могли позволить им избежать боя с некоторыми наиболее массовыми типами советских истребителей, а значит, лучше выполнить свою задачу и в определенных условиях действовать без истребительного прикрытия.