Чтение онлайн

Опять же, описания Жукова и Суворова настолько расходятся, что кажется, что они описывают совершенно разные операции. Непонятно, чем Суворову не понравились «около 100 истребителей», упоминаемые Жуковым. Хотя, на фоне перестановки времени артиллерийских и авиационных атак, опять же, непонятно чем мотивированной, это цветочки.

А вот и ягодки. По словам Суворова, «Жуков рисковал. Но риск себя оправдал. Жуков приказал вынести аэродромы как можно ближе к линии фронта. Это позволило самолетам брать меньше топлива, но больше бомб… Жуков вынес к самому переднему краю госпитали и базы снабжения — подача боеприпасов топлива и всего необходимого для боя осуществлялось бесперебойно и быстро… Жуков вынес свой и все другие командные пункты к переднему краю» (с. 66<387>). Да? Жаль, что Жуков об этом не знал. Вот ведь, что за страна — СССР! Даже главнокомандующий до самой смерти не знал то, что он сделал много лет назад. Так и думал бедный Жуков, что «главные трудности были связаны с вопросами материально-технического обеспечения войск. Нам приходилось подвозить все, что нужно для боя и жизни войск, за 650–700 километров. Ближайшие станции снабжения были расположены на территории Забайкальского, военного округа. Даже дрова для приготовления пищи, и те приходилось подвозить за 600 километров. Кругооборот машин составлял 1300–1100 километров, а отсюда — колоссальнейший расход бензина, который также надо было доставлять из Советского Союза». [458]

Все это задолго до Суворова в своих «Воспоминаниях и размышлениях» лично сам Жуков написал. И что особо интересно — много лет спустя Суворов эти самые мемуары читал, и даже в список использованной литературы жирными буквами пропечатал — вот, мол, я какой умный да начитанный. И даже почти дословно переписал за какой-то одному ему понятной надобностью обширный, но бытовой отрывок о том, как Жукова вызвали с разбора учений в Минске, о том, как он встречался с Хмельницким, о том, как тот его направил к Ворошилову… И к чему это? Какой из этого вывод? Какая полезная информация? Да никакой! Главное, чтобы читатель решил, что Суворов перерыл горы книг, документов и личной переписки высших чинов СССР, чтобы восстановить историческую справедливость. А выше процитированный нами отрывок — это часть из общего вывода самого Жукова по халхин-гольской главе, часть его доклада лично Сталину. Вы как хотите, а я НЕ ВЕРЮ в то, что вышеназванный Суворов этот самый доклад, приведенный в тех самых Жуковских мемуарах, не читал!!! Вместо этого он предпочитает врать о том, что Жуков только и делал, что что-то там выносил.

Итак, с выносами к переднему краю Витька-шалун напортачил. Все, что мог, перепутал, что не мог — исказил, а остальное изложил неправильно с фактической, но верно с идеологической стороны. А после, снабдив свой текст несколькими десятками хронологических ошибок, гордо снес его в печать. Теперь одни, читая, плачут от ужаса, другие от умиления, третьи от хохота, а нам с вами дальше ехать. Вперед!

О дезинформации своих и чужих у нашего лукавого автора написано более-менее правильно, впрочем, то, что «каждый исполнитель получал указания только в рамках своих обязанностей и не имел представления ни об общем замысле, ни о размахе и сроках операции» (с. 67<387>) вовсе не Жуков для пущего коварства изобрел. Представляете себе армию, где исполнители получают указания не только «в рамках своих обязанностей»? Однако, как говорили классики, ближе к делу.

А дела тут таковы: на сей раз по своим собственным словам профессиональный разведчик каркает во все воронье горло, что «Халхин-Гол — это первая в двадцатом веке молниеносная война, блицкриг в чистом виде. Это первое в истории правильное применение танков крупными массами для ударов в глубину. Это пример небывалой концентрации артиллерии на узких участках фронта. Это образец абсолютной внезапности сокрушающих ударов — за первые полтора часа сражения японская артиллерия не произвела ни единого выстрела и ни один японский самолет не поднялся в воздух» (с. 67<388>). Вот какой СССР агрессивный, как он к самураям подло подкрался. Тысячелетиями жили на территории Монгольской Народной Республики миролюбивые и добрые японцы. Скот разводили, монголов диких отстреливали… Ничего не кажется странным? Извините, а как это японцы вообще в МНР появились? Каким ветром их туда нанесло?

Для начала стоит узнать, когда началась эта «блицкригнутая» война. А началась она аккуратно в мае 1939 года вторжением Японии на территорию МНР. [459]

Наш правдивый рассказчик, начинает эту «необъявленную войну» с 20 августа 1939 года, чем на месте убивает всех «коммунистических историков», а заодно с ними и историков вообще. Теперь, после этого капитального «разоблачения», остается только сесть и задуматься: а что было в Монголии с мая 39-го? Как называется то, что японские войска, прикрываясь сфальсифицированной картой собственного производства, переходят государственную границу и начинают постреливать в недовольных последним монгольских пограничников? Не знаю, как в либеральном Лондоне, а у нас это называется вооруженная агрессия, сиречь война. С Монголией у СССР с 1936 года был заключен один из ряда тех договоров о ненападении, которых СССР, согласно Суворову, «не искал, а в случаях, когда договоры существовали, Советский Союз не выполнял своих союзнических обязательств» (Ледокол, с. 38<38>). Так вот, будучи верны этому якобы несуществующему договору, мы пришли на помощь МНР.

Объясняет Г.К. Жуков:

Хочется отметить, что река Халхин-Гол протекает уже на монгольской территории. Что делали там «жертвы» Жуковского «блицкрига» — японцы — аж с мая 1939 года? Жукова дожидались?

Выходит, что бои на Халхин-Голе начались задолго до Жукова, да еще и по инициативе японцев, что доказывают тоннами вполне реальных (в отличие от суворовских) документов те, кого Суворов называет «коммунистическими историками». Но Суворов в своей успевшей уже поднадоесть манере потчует нас тщательно избранными абзацами, строчками, и буквами из Жукова. В результате всех этих ухищрений и появляется эдакая аппликация из седьмой главы «Воспоминаний и размышлений», которая сама является достаточно объективным источником информации по этому конфликту с японцами.

Кстати, здесь мы наблюдаем характерный пример того, как Суворова совсем по- ноздревски «заносит»: по его словам, Халхин-Гол — «это пример небывалой концентрации артиллерии на узких участках фронта». А как насчет «Верденской мясорубки» 1916 года, когда значительная часть фронтовой артиллерии как с немецкой, так и с французской сторон была сосредоточена чуть ли не на десяти километрах фронта? Или для «разведчиков» история вообще и военная история в частности начинается лишь 19 августа 1939 года? Посмотрим: у наших на самом острие удара по японцам при бое у Баин-Цаган — «не более 50 орудий, включая поддерживающие с восточного берега реки Халхин-Гол». [462] Да уж, воистину «пример небывалой концентрации»! Сравните с невзрачным и «бывалым» в далеком 1916 году Верденчиком — атакующие немцы «для удара по Вердену… сосредоточили 1225 орудий, из которых 666 тяжелых и 27 сверхтяжелых (38 см морская пушка стреляла на 38 км, 42 см на 14 км), а также, на фронте главного удара, 152 миномета (из них 22 тяжелых)… На 1 км фронта, например, в 18-м корпусе, занимавшем участок всего 2,5 км, приходилось 110 орудий, в том числе 36 тяжелых и 20 сверхтяжелых». [463] Не закрадывается ли смутное подозрение, что Халхин-Гол вовсе не превзошел по «небывалости» все предшествовавшие битвы? Обещали же «пример небывалой концентрации!» Ах, да — это же Суворов у нас спец по «небывалостям».

Однако вернемся к описанию боевых действий «доблестных советско-монгольских войск». Все началось с того, что миролюбивые жертвы советского блицкрига издали в 1935 году карту Монголии, на которой ее граница была, мягко говоря, слегка откорректирована добрыми японцами, причем в свою пользу. [464] К 1939 году в недрах миролюбивого японского генштаба созрело горячее желание привести реальную границу в соответствие с придуманной. А раз так — за чем же дело стало? В мае 1939 года «японцы… захватили значительную территорию за рекой Халхин-Гол». [465] При этом ни у монголов, ни у товарища Сталина не было никакой уверенности, что в Японии не лежит еще одна такая карта, но уже советского Приморья, срочно нуждающаяся в аналогичном «уточнении».

Пришлось оным товарищам соображать, как бы доказать японцам превосходство традиционной отечественной картографии над новаторской зарубежной. А пока они думали, означенные японцы, начав с приграничных провокаций, сосредоточили силы и вдарили своими танками и артиллерией при поддержке весьма недурственной, по оценкам уцелевших советских военспецов, авиации прямо по монгольским (читай — советским) аэродромам, никого о сих планах заранее не уведомив. Много советских самолетов было уничтожено внезапным ударом на земле. Но все это не было блицкригом. Всего этого вообще не было. По крайней мере, Суворову об этом ничего не известно.