Как Виктор Суворов сочинял историю
Шрифт:
V. «Из района Львова самый мощный советский фронт наносит удар на Краков и вспомогательный — на Люблин. Правый фланг советской группировки прикрыт горами. На левом фланге разгорается грандиозное сражение, в котором Красная Армия теряет тысячи танков, самолетов и пушек, сотни тысяч солдат. Под прикрытием этого сражения две советские горные армии, 12-я и 18-я, наносят удары вдоль горных хребтов, отрезая Германию от источников нефти. В горах высажены советские десантные корпуса, которые, захватив перевалы, удерживают их, не позволяя перебрасывать резервы в Румынию» («Ледокол», с. 336<330>).
Самый мощный советский фронт — это, видимо, Юго-Западный. В бой идут 5-я, 6-я и 26-я армии. В их составе имеются 22-й МК (647 танков), 4-й МК (892 танка) и 8-й МК (858 танков) соответственно. Что ж, неплохо. С юга у них горы, правда, на горах — венгры, говорят, вояки они не очень, но в горных районах очень удобно обороняться, да и вовсе не так они слабы, как об этом принято трубить. Дело в том, что на 1941 год костяк их войск составляли профессионалы, а не призывники, то есть даже не кадровые части, а несколько круче. Впереди у советских войск — 17-я армия — это не страшно, а вот с севера… Там над этими армиями, сосредоточенными на львовском выступе, еще в мирное время нависали основные силы группы армий «Центр» — 6-я армия и 1-я танковая группа, за которой есть еще 2-я танковая группа, частью сил которой можно усилить 1-ю. С востока у них — Припятские болота, с запада — Рейх. Самое то для флангового удара, после которого прижатым к горам советским армиям будет уже не до наступления. Кстати, о горах — 12-я армия и ее 16-й МК (608 танков, KB и Т-34 нет) продвинулась на 100 км по горам, и была остановлена венграми, которым такой слабый противник, да еще растерявший по горам от поломок свои старенькие танки, оказался вполне по зубам. А 18-я армия, вообще не имеющая танковых соединений (в реальной войне 26 июня ей передали 39-ю ТД 16-го МК), уперлась в северный фланг немецкой 11-й армии, обороняющей Румынию. Что до советских десантных корпусов, то они, потеряв всякую надежду удержать район высадки до подхода основных частей РККА, страдая от нехватки боеприпасов и продовольствия, ночами по труднодоступным горным районам с боями пробиваются на Восток.
VI. «Главные события войны происходят не в Польше и не в Германии. В первый час войны 4-й советский авиационный корпус во взаимодействии с авиацией 9-й армии и Черноморским флотом нанес удар по нефтяным промыслам Плоешти, превратив их в море огня. Бомбовые удары — по Плоешти продолжаются каждый день и каждую ночь. Зарева нефтяных пожаров ночью видны на десятки километров, а днем столбы черного дыма застилают горизонт. В горах, севернее Плоешти, высажен 3-й воздушно-десантный корпус, который, действуя небольшими неуловимыми группами, уничтожает все, что связано с добычей, транспортировкой и переработкой нефти.
В порту Констанца и южнее высажен 9-й особый стрелковый корпус генерал-лейтенанта Батова. Его цель — та же: нефтепроводы, нефтехранилища, очистительные заводы. На просторы Румынии ворвалась самая мощная из советских армий — 9-я» («Ледокол», с. 336–337<330–331>).
Да уж — событие, так событие — советская авиация напоролась на мощнейшее зенитное прикрытие румынских нефтепромыслов. В реальной войне именно из-за этого ВВС РККА не смогло серьезно осложнить их работу. Даже в 1943 году наши ВВС были недостаточно сильны, чтобы массированно совершать на эти месторождения дневные налеты. Пришлось применять авиаматку ТБ-3 с подвеской двух И-16, которые однажды сумели, пользуясь внезапностью, просочиться сквозь мощнейшую ПВО этого района и вывести из строя стратегический мост. Только много ли с двух И-16 разбомбишь?
3-й ВДК повторил судьбу пятого, который, не дождавшись соединения с основными силами и израсходовав боеприпасы в бесплодных стычках с тыловыми частями, был блокирован в малознакомой местности и, по немецким данным, полностью разгромлен.
В порту Констанца и южнее высажен 9-й особый корпус Батова. Но постоянно пересылать ему подкрепления морем нельзя — флоты и авиация немецких союзников поняли, в чем дело, и предпринимают все усилия, чтобы нарушить эту морскую линию снабжения. А на суше 2-й МК (по советским меркам весьма неслабый — вместо положенных 1031 — 289 танков, но из них 60 Т-34 и KB) и 18-й МК (280 танков, Т-34 и KB нет) 9-й армии оказались неспособными прорвать оборону превосходящих сил 11-й немецкой и 4-й румынской армий. Очень уж удачно они засели за болотами на западном берегу Прута, да еще и при господстве Люфтваффе в воздухе — ни мост навести, ни переправу. Поэтому блокированному Батову помощи ждать неоткуда. А вообще-то, в реальных советских планах 9-й армии надлежало только обороняться, тем паче, что фронт у нее огроменный, а немцев и румын на той стороне — полно.
VII. «10-я советская армия не сумела выйти к Балтийскому морю. Она понесла чудовищные потери. 3-я и 8-я советские армии полностью уничтожены, а их тяжелые танки KB (все три. — В. Грызун) истреблены германскими зенитными пушками. 5-я, 6-я и 26-я советские армии потеряли сотни тысяч солдат и остановлены на подступах к Кракову и Люблину. В этот момент советское командование вводит в сражение Второй стратегический эшелон. Разница заключалась в том, что германская армия имела только один эшелон и незначительный резерв, Красная Армия имела два стратегических эшелона и три армии НКВД позади них. Кроме того, к моменту начала войны в Советском Союзе объявлена мобилизация, которая дает советскому командованию пять миллионов резервистов в первую неделю войны на восполнение потерь и более трехсот новых дивизий в течение ближайших месяцев для продолжения войны» («Ледокол», с. 337<331>).
М-да, пока что наступление Красной Армии весьма далеко от более-менее существенных успехов. Оно, в общем-то, уже практически захлебнулось. Хорошо еще, что немцы пока не очень настойчиво контратакуют, а то судьба 10-й армии, отрезанной от своих одними из самых мощных соединений вермахта, скорбным призраком реет над взгрустнувшими освободителями.
Самое время вводить в сражение второй стратегический эшелон. В главах № 26–27 «Ледокола», где Суворов пишет о втором стратегическом эшелоне, упоминаются только две армии — 16-я армия с 57-й отдельной ТД и 19-я армия с 26-м МК. Хиленько, да все равно лучше, чем ничего.
На самом деле в 16-й армии, кроме 57-й отдельной ТД, была еще 61-я отдельная ТД, оставленная, впрочем, на Дальнем Востоке, а также 5-й МК, а 19-я армия никаких танковых соединений в своем составе не имела. Кроме того, в реальном втором стратегическом эшелоне имелись 22-я, 20-я и 21-я армии, также не имевшие танковых соединений. Итак, этот грозный Второй стратегический эшелон, как может, атакует немца. 19-я армия идет в помощь все так же топчущейся на восточном берегу Прута 9-й армии, правда, что в ней толку без танков-то? 16-я и 21-я армии идут на Львовское направление — попытаться парировать угрозу окружения 5-й, 6-й и 26-й армий, остановленных в предместьях Кракова и над которыми нависает с севера группа армий «Центр». 20-я и 22-я армии брошены на деблокирование окруженной в Восточной Пруссии 10-й армии.
А что до резервистов да трехсот новых дивизий — у товарища Сталина в реальной войне еще до нападения немцев оружия было тютелька в тютельку, кое-где даже не хватало, а тут еще пополнение вооружать… Помните, как новобранцев критической осенью сорок первого на врага посылали без оружия, но с партийным поручением — отнять автомат у немца? Так вот, это не только потому, что какие-то запасы у границы гикнулись, просто промышленность не всегда успевала, как ее ни мобилизовывали. Вот и теперь непонятно — пять миллионов пополнения пришло, а чем их всех вооружать — неизвестно.
VIII. «Пять советских воздушно-десантных корпусов полностью истреблены, но на советской территории остались их штабы и тыловые подразделения; они принимают десятки тысяч резервистов для восполнения потерь, кроме того, завершается формирование пяти новых воздушно-десантных корпусов (скорее уж — противотанковых истребительных батальонов, они бы сейчас больше пригодились. — В. Грызун). Советские танковые войска и авиация в первых сражениях понесли потери, но советская военная промышленность не разрушена авиацией противника и не захвачена им. Крупнейшие в мире танковые заводы в Харькове, Сталинграде, Ленинграде не прекратили производство танков, и резко его усилили. Но даже не это главное.
В германской армии еще есть танки, но нет топлива для них. Еще остались бронетранспортеры в пехоте и тягачи в артиллерии, но нет топлива для них. Еще остались самолеты, но нет топлива для них. У Германии мощный флот, но он не в Балтийском море. Если он тут и появится, то не будет топлива для активных операций. В германской армии тысячи раненых, и их надо вывозить в тыл. Есть санитарные машины, но нет топлива для них. Германская армия имеет огромное количество автомобилей и мотоциклов для маневра войск, для их снабжения, для разведки, но нет топлива для автомобилей и мотоциклов…» («Ледокол», с. 337–338<331–332>).