Чтение онлайн

В пять лет, слушая, как учительница занималась со старшими детьми, Анна Ахматова научилась говорить по-французски. Это превосходный (и типичный) пример копирования навыков, когда существует тайное соперничество детей за любовь и признание окружающих. Но это и одновременно – отличный результат действия окружения. А Софья Ковалевская благодаря старшей сестре приобщилась к чтению не по возрасту серьезных книг. Примеров «цепной реакции», возникающей за пределами действий взрослых, более чем достаточно. И если так, то почему бы не стимулировать избирательное общение своих детей с талантливыми, одаренными детьми? Подбор достойного окружения – вот задача для ответственных родителей. Если проанализировать, к примеру, с кем общалась в детстве и юности Леся Украинка, то станет понятно, что по-другому ее интересы попросту не могли бы сформироваться.

Однако чаще всего и сам родитель занят решением своих собственных насущных задач. Но даже тогда он может и должен посильно влиять на выбор для непоседливых отпрысков наиболее качественного окружения. Яркую, бескомпромиссную оценку роли окружения дает австрийский писатель Стефан Цвейг. Его отец, состоятельный текстильщик, решив дать сыну классическое образование, отправил его в гимназию. Но за кажущейся обыденностью обнаружилось довольно-таки неординарное окружение. «В том, что после начальной школы меня отправили в гимназию, не было ничего удивительного. Каждая состоятельная семья, хотя бы из соображений престижа, настойчиво стремилась к тому, чтобы дать сыновьям «образование»: их заставляли учить французский и английский, знакомили с музыкой, для них приглашали сначала гувернанток, а затем домашних учителей», – вспоминал писатель через много лет. В то же время отмечал: «…педантичная заданность и черствый схематизм делали наши уроки неживыми – бездушная обучающая машина никогда не настраивалась на личность…» Однако важно, что подростковый мир не отвергал полностью знаний, но действовал избирательно: блокировал навязываемые модели и напряженно, неустанно искал свои собственные. Писатель вспоминает, что «под обложками латинских грамматик лежали стихи Рильке», под партой взахлеб читали Ницше и Стриндберга, а из-за походов на премьеры Рихарда Штрауса и Герхарда Гауптмана «две трети учеников заболевали». Здесь потребности знаний рождались из индивидуально-коллективных исканий: «Нами, словно лихорадка, овладела страсть все знать, докопаться до всего, что происходит в искусстве и науке». Тут ковка личности происходит на фоне коллективного протеста, но для его возникновения необходимо было, как минимум, появление в одном месте нескольких развитых детей. Естественно, что опыт родителей в данном случае содержит элемент случайности – ведь мог же Стефан Цвейг и не попасть в столь пытливое сообщество. С другой стороны, у родителей есть возможность управлять созданием окружения для своих детей, заведомо имея четкую оценку тех или иных воспитательных конклавов или, тем более, влияя на их формирование.

Периодически взрослые предпринимают мудреные усилия. Когда, например, намереваются создавать для избранных детей идеальные конклавы закрытого типа. И для групповой обработки собираются исключительно перспективные дети (то есть добротно подготовленные в домашних условиях), сообщество личностей, посвященных в таинство титулованных мужей. В этом контексте из всех школ, лицеев и гимназий, которые помнит история, Царскосельский лицей занимает особое место. Он появился как исключительный образовательный проект – создание продуманно выстроенного учебного заведения, элитарного и на редкость амбициозного, предназначенного для взращивания неординарных личностей. По задумке тогдашнего министра Михаила Сперанского, довольно прозорливого государственного мужа, в двадцати верстах от российской столицы было создано особое учебное заведение закрытого типа для ограниченного числа дворянских детей. Последняя деталь ключевая – речь идет не о массовом образовательном проекте, а об отдельном, специальным образом подготовленном и организованном заведении всего на тридцать мест. Поэтому, на самом деле, образование Александра Пушкина никак нельзя отнести к обычному, стоит лишь вспомнить невиданный ажиотаж, вызванный открытием лицея. В учебное заведение попали фактически только дети из самых известных в то время семей. Не вследствие отбора одаренных, а благодаря отменно работающему тренду предпринимать много усилий для системной подготовки детей в домашних условиях, ибо отличная образовательная подготовка ребенка в состоятельных семьях считалась святым родительским долгом. Впрочем, факт предварительного отбора детей в лицей также нельзя игнорировать, поскольку искусственно создавалась едва ли не взрослая конкуренция, состязание за личную презентабельность и неординарность. На фоне формального свободомыслия и поощрения индивидуальности каждый старался по-особенному проявить себя. На примере Царскосельского лицея был отработан на практике феномен воздействия среды с самым авторитетным преподавательским составом. Конечно, для мальчиков это была особая форма экстравагантной игры, в которой присутствовала и, хотя не явно, но стимулировалась конкуренция. Опыт Царскосельского лицея дает представление о том, что во всяком учебном заведении важнее всего сформированное окружение. Не случайно одноклассник Пушкина по лицею записал о будущем великом поэте, что он, «живши между лучшими стихотворцами, приобрел много в поэзии знаний и вкуса».

Не стоит, однако, вдаваться в детали учебы и становления Пушкина – они известны и, как случается с формированием гения, слишком многоплановы и фактурны, чтобы можно было вычленить из них непосредственно учебу. Но определяющая роль среды в формировании противоречивой и многогранной личности великого русского поэта несомненна. В его жизни лицей явился одним из значимых факторов лепки не только основных черт личности, но и самой судьбы. Небезынтересно, что лицей не пытался искоренить худшие черты характера Пушкина, сформированные в первые годы жизни. Ведь доподлинно известно, что с раннего детства и до последних дней поэт оставался эгоцентричной, деструктивной и крайне дерзкой личностью. В лицее юный Пушкин не стал менее раздражительным, а его неустойчивая психика с цикличными сменами настроения не способствовала росту симпатии к нему. Другими словами, Пушкин вовсе не желал быть покладистым, внимательным, заслуживающим доверия и похвал взрослых наставников лицеистом. Напротив, благовоспитанность он легко заменил ершистостью, а уверенность в собственной одаренности он вынес гораздо раньше – с раннего детства. Поэтому лицей как воспитательная система не оказал на Пушкина сдерживающего влияния, и именно в этом главный итог учебы непокорного гения. Этот нюанс должен быть важным для всех родителей, жаждущих поместить свое чадо в законсервированное пространство со средой, кажущейся исключительной. Там не должно быть прежде всего посягательств на свободу! Часто поддаваясь суггестии образовательных стереотипов, родитель совершает главную ошибку: теряет душевные, доверительные отношения с ребенком, подменяя искреннюю любовь блеском раздутого рекламой, иллюзорного образовательного карнавала. Кстати, отцам и матерям не лишне принимать во внимание, что сильная личность и гармоничная личность – две едва ли не полюсные категории. Скажем, Наполеон, Александр Пушкин, Михаил Лермонтов, Рихард Вагнер, Пабло Пикассо и еще ряд добившихся признания личностей были невыносимыми в общении, с набором неисправимых, ужасных для ближайшего окружения качеств.

Создание некой уникальной ситуации для ребенка похвально: выбор окружения, книг, современного учебного заведения, влияние на выбор его друзей… Но каждый, кто знаком с парадоксами воспитания, не станет отрицать, что эталоны столь же редки в нашей реальной жизни, как сами гении. Как же быть с окружением в этом случае? Как помочь растущему поколению сделать правильный выбор? Четких, однозначных ответов явно нет. Но есть смысл наблюдать за происходящим, анализировать парадигмы прошлого, моделировать развитие оригинальных идей будущего. Одним словом, быть «в теме», держать руку на пульсе жизни своего ребенка.

Иногда полезно отказаться от рафинированных схем, прибегая к самой результативной формуле воспитания – оперативного реагирования на меняющиеся ситуации. Так поступали родители Михаила Салтыкова-Щедрина, известного писателя ХІХ века. Живя в условиях провинции, родители-дворяне, люди состоятельные, решили воздействовать на пробуждающуюся личность сына, своего шестого ребенка, при помощи крепостного живописца. Тут явная ставка на духовное развитие, на формирование системы ценностей, так как художник в крепостной России был почти всегда лицом одухотворенным, равным церковному служителю. Он и дал юному созданию азы общения с миром. Потом по просьбе родителей аксиомы мироздания дополнили старшая сестра и священник соседнего села. Опять прослеживается желание родителей не определенные навыки развить, а качества души, сформировать правильный и точный настрой мыслей. И только потом были призваны гувернантка и студент Московской духовной академии. Вот откуда глубокий, осмысленный и проницательный взгляд мастера слова, бережно переданный художником-портретистом через много лет после детства. Когда сыну исполнилось десять лет, родители отправили мальчика в Московский дворянский институт, где он к 12 годам показал себя одним из лучших и прилежных учеников, за что был поощрен невообразимо – переведен за государственный счет в Царскосельский лицей, где и начал свою литературную деятельность. Вот так поступательно менялось окружение Салтыкова-Щедрина, и пример этот четко демонстрирует победу родителей. Они максимально использовали возможности для обучения сына в той или иной возрастной период, до тех пор, когда механизм пробужденного сознания не заработал сам собой, пока не включился разум напористого и трудолюбивого провинциала, жаждущего движения вперед для себя и для родителей, ибо перевод в лицей был двойным поощрением для честолюбивого юноши.

Далеко не всегда в окружении детей родители играют определяющую роль. Иногда близкие семье, неравнодушные люди могут совершить переворот в душе в принципе чужого ребенка, вовлекая его в свою сферу. Таким способом формировалась судьба классика современной украинской поэзии Максима Рыльского. В 7 лет он потерял отца, видного общественного деятеля и публициста. Но тот факт, что Рыльский-старший был в добрых отношениях со многими представителями киевской творческой интеллигенции, сыграл решающую роль в жизни сына (здесь можно говорить о «волновом эффекте» жизни родителей, находящем отражения в судьбах детей). Если этнограф Ревуцкий и театральный режиссер Саксаганский оказали влияние на формирование мировоззрения юного Рыльского, то проведенное время в семьях музыканта Николая Лысенко и этнографа, фольклориста Александра Русова стало ключевым, определившим всю его дальнейшую судьбу. Известный собиратель песенного фольклора сам прошел подобный путь, поэтому не мог оставить без внимания любознательного мальчика. Поучителен и путь становления Лысенко. С раннего детства благодаря усилиям дедушки и бабушки мальчик полюбил не только поэзию и народные песни, но и музыку, затем последовало систематическое домашнее образование под материнским надзором. Большую роль сыграло и знакомство с известным поэтом Афанасием Фетом. С его же подачи с пяти лет музыкальное дарование Николая стали активно развивать. Вероятно, он на всю жизнь усвоил урок воздействия на свою судьбу знаменитого человека. И когда у самого Лысенко появилась в жизни такая возможность, он ее без колебания использовал. Таким образом, Максим Рыльский во многом обязан своим развитием товарищам отца.

Конечно, родители не могут спланировать подобные жизненные сюжеты. Но вводить детей в круг собственных знакомых и друзей – значимых в обществе людей, – под силу многим. Кстати, при помощи такого убедительного приема, как, например, совет (он может быть заранее оговоренным) авторитетного товарища, адресованный непосредственно сыну или дочери, можно воздействовать возникновению у ребенка уникальной идеи, которая, может быть, окажется ориентиром на всю жизнь. Но если из такой затеи ничего конкретного не выйдет, все равно родительские попытки не проходят бесследно. Мы на самом деле никогда достоверно не знаем, где, когда и каким образом прорастут зерна идей, которые мы с ответственностью и смелостью сеем в сознании наших детей или внуков.

В чем состоит задача создания благоприятной среды, и какой смысл можно вложить в слово «благоприятная»? Если мы возьмем за основу утверждение, что, с одной стороны, необходимо поддерживать общую мотивацию к той или иной деятельности, а с другой – развивать желание действовать в каждый момент отведенного для этого времени (это можно назвать и стимулированием вдохновения), то ответы на вопрос о среде, скорее всего, не будут однозначными.

Говоря современным языком, создание адекватной для раскрытия и развития личности среды состоит в том, чтобы возбудить соответствующие по силе воздействия и заряду энергетические вихри, создать некое магнетическое поле, с великой мощью воздействующее на всех, кто в нем оказывается. Важная оговорка состоит только в том, что сама творческая деятельность должна быть социально значимой, весомой и интересной. Стоит вспомнить небезынтересный и во многом специфический опыт отдельных семей. Тут система развития идей состоит прежде всего в организации среды и первоначальном копировании идеи.

Знаменитый живописец Святослав Рерих учился с самого раннего возраста под опекой отца, который привил интерес сына к рисованию, стимулировал любознательность, но при этом никогда не давал уроков рисования (!) – речь шла только о создании в доме исключительной среды. Известно письмо восьмилетнего Святослава к отцу: «Я сейчас пишу тебе письмо, а в нашем саду страшный ветер и гроза. Я сижу в детской. Мне очень интересно узнать, кто этот Чертиков. Мы сегодня поймали стрекозу, крылья у нее ультрамарин-блау. Грудка отливает золотым, брюшко – синим, зеленым и желто-зеленым. У нас есть большой огород, все в нем развилось. Не видно ли на горах диких козлов? Какие жуки и камни?» Предлагаю обратить внимание на уровень восприятия природы и развитую, как у взрослого, способность описывать ее. Несомненно, все это результат родительской проработки. И отец, и мать очень старательно подходили к исполнению своей родительской роли, и акценты делались именно на оформление среды, на создание необычной атмосферы, которая может стимулировать творческие импульсы, развить чудесные идеи. «Я очень интересовался орнитологией, зоологией. Елена Ивановна собирала мне все нужные книги, которые только могла найти. Она покупала нам чучела птиц, собирала для нас коллекции насекомых, жуков. Кроме того, меня привлекали красивые камни. Она тоже собирала для меня всевозможные уральские и другие камни. […] Таким образом, наш маленький мир тогда был насыщен замечательными впечатлениями». Мир «насыщен замечательными впечатлениями» – вот ключевые слова. Они – руководство к действию для родителей. Неудивительно, что в 12 лет Святослав уже помогал отцу натягивать на подрамники холсты и готовить краски. Кроме того, отец часто брал его с собой в археологические поездки по древнерусским городам, чем также стимулировал впечатления. «Его эстетический вкус формировался на минералогической и археологической коллекциях, на роскошных образцах «малых голландцев», картины которых родители упорно разыскивали по аукционам и антикварным магазинам. Елена Ивановна обычно осуществляла реставрацию приобретенных холстов», – так написал Николай Скиба в статье к столетию со дня рождения представителя этой уникальной семьи. Создание такой среды в доме особенно поучительно одной любопытной деталью – отец и мать подменили собой среду сверстников. Конечно, еще был брат, но в целом можно говорить о некой системе «закрытого семейного клуба».

Не факт, что такой подход самый лучший, а изолированность детей от социума обязательно даст положительные результаты. Родители должны моделировать свой подход творчески, не копировать, но брать на вооружение те элементы, которые хорошо вписываются в собственное миропонимание. В качестве примера для дополнительной оценки такого метода формирования среды можно упомянуть опыт Клары Миллер, матери знаменитой писательницы Агаты Кристи. Брат и сестра Агаты были значительно старше ее и большую часть времени проводили в закрытых школах. Безмерно обожая младшую дочь, мать решилась на совершенно удивительный эксперимент. Отказаться от посещения Агатой школы вообще! Такое смелое решение женщина приняла на фоне разочарования в британской системе образования того времени. Невообразимо, но акценты Клара Миллер сделала на воспитание «девочки из хорошей семьи», будущей жены и матери – именно эти качества оказались не совсем востребованы позже. Но любопытно то, что Агата преимущественно не общалась со сверстниками, живя в законсервированном пространстве. Рано научившись, она чрезвычайно много читала, любила одиночество и предпочитала его общению. Присутствовало, правда, домашнее музыкальное образование да образовательный осколок в виде французского колледжа. Еще больше одиночество 11-летней девочки обострилось, когда умер ее отец. В итоге получилась девушка крайне стеснительная, неисправимо замкнутая в собственном мире, избегающая общения, но с насыщенным внутренним миром, который позволил ее назвать в 2010 году одним из самых публикуемых авторов в мире (после Библии и Шекспира). Хорош ли этот материнский опыт, решать самим родителям. Но то, что он существует, должно вынуждать нас к индивидуальному синтезу всяких успешных попыток.