Чтение онлайн

– Ребят, вы чего?
– не выдержала я.

– Да, так, - подал голос гном, - ты, Аська, оказывается, ого-го!

– Чего?
– не поняла я, и тут почувствовала, что моя юбка-пояс опять сбилась на талии, открывая великолепный вид всех моих немногочисленных достоинств.
– Как можно! Могли бы и сказать, что я тут с голым задом гарцую!
– задохнулась от возмущения я, не принимая такое предательство со стороны друзей.

А я-то, как дура, выделывалась, естественно все заметят девку без юбки!

Ванятка и Пан дружно загоготали.

– А мы не хотели окружающим портить возможность наслаждаться женскими прелестями, - произнес адепт, довольно блестя глазами.

– Идите все, знаете куда, - разозлилась я, пытаясь поправить юбку.

– Куда?

– В болото, по вам там плачут русалки!

– Вот, узнаю нашу Аську!
– довольно вздохнул гном.

* * *

Мы приближались к границе Словении. Дорога проходила между выжженных солнцем полей, и пейзаж поражал взор своим однообразием и постоянством. Пыль была везде: на губах, на руках, на одежде, забивалась в ноздри и ушные раковины, хрустела во рту. Разморенная зноем и измученная событиями последних дней я дремала в седле, рискуя свалиться с лошади и сломать себе шею.

Гном вез Анука. Мальчик, привыкший к подобному климату, крутился волчком и все время пытался схватить за уши коня. Пан не выдержал и перепоручил его заботам адепта. Тот, пытаясь отвлечь малыша, начал исполнять заунывную песню.

– Вань, перестань выть!
– проснулась я.

– Не нравится, забирай мальца к себе!
– огрызнулся Иван и продолжал солировать на одной ноте.

Дорога вильнула и пошла под гору. Внизу показался лес. Мы пришпорили лошадей в надежде отдохнуть в тени. К нашему разочарованию, это был просто пролесок из пожухлых кустов и желтых березок, пригорюнившихся на своих тонких стволах-ножках. Трава, покрытая серой дорожной пылью, производила самое тягостное впечатление.

Через несколько километров подобной красоты мы въехали в сосновый бор. Сухая бурая земля без единой травинки, застеленная прошлогодней хвоей, мало располагала на отдых. Зато здесь было прохладно и солнечные лучи не просачивались через густые кроны. Я вытерла пыльным рукавом потный лоб, и сладко потянулась в седле. Рядом с дорогой стоял столб с указателем "до границы 17 миль, до Егорьевского скита 3 мили".

– А что такое "Егорьевский скит"?
– поинтересовалась я.

– Да, монастырь, - пояснил гном.
– Там живет Старец Питрим. Говорят, он знает ответы на все вопросы. К нему люди каждую весну паломничество устраивают.

Я задумалась. Может быть, монах сможет ответить и на мои? Уж очень интересно, кто такая Бабочка, и почему меня так назвали.

– Я хочу туда!
– заявила я.

– Куда?
– в два голоса переспросили друзья.

– В этот скит заброшенный.

– Аська, спешу тебя огорчить, монастырь-то мужской, - попытался съехидничать Ваня.

– И чего?

– Да, не примут тебя туда!

– Глупый ты, Ваня, это я тебе тепленькое местечко присматриваю! огрызнулась я.

Адепт надулся, по мне так без видимой причины. Мы доехали до развилки. Путь к святому месту был помечен стрелкой. Приятели, не сговариваясь, повернули в противоположную сторону.

– Эй, вы куда?
– возмутилась я.

Пан посмотрел на меня умоляющим взглядом.

– Не понимаю, почему вы так боитесь туда ехать?
– поинтересовалась я и повернула лошадь на маленькую едва заметную тропинку.

– Не люблю я этих святош, - крякнул гном, - как посмотрю на их нимбы, на философию тянет о мировом разврате и грехе.

– Лучше бы о своей нетленной душе подумал!

Я пришпорила лошадь.

Вскоре мы увидели высокий частокол по виду совершенно неприступный. Гостей здесь явно не ждали и не жаловали. Пан подъехал к огромным воротам и, схватившись за ржавый молоток, ударил три раза. Гулкий звук разнесся по всему лесу, где-то закаркал ворон.

На уровне лошадиных ног открылось оконце, и чей-то тонкий голос грубо спросил:

– Чего надо?

Гном свесился, держась за седло, и почти засунул большую башку в квадратный проем:

– Девица тут одна к Питриму просится.

– Убери свою страшную харю от моего лица, - прошипел голос, - и передай своей девице, что у нас приемные дни только по средам, а сегодня четверг.

– Да иди ты со своим расписанием!
– рявкнул Пан.
– Мы всю Словению проехали, чтобы с вашим святым угодником свидеться!

– Ничего не знаю!
– оконце с глухим стуком захлопнулось и ударило гнома по носу. Тот свалился с коня, вскочил на ноги и начал яростно барабанить по воротам:

– Открой эту калитку!

– А вы лагерь здесь разбейте до среды!
– съехидничал голос.

– Тоже мне нашел паломников!
– злился гном.
– Я тебе тут весь скит разнесу! Открой немедленно!

Я покусала губу, а потом заорала:

– Меня Бабочкой назвали, я хочу знать, что это значит!

Через мгновение послышался скрежет засова. Ворота неслышно отворились и нашему взору предстал огромный чистый двор со множеством построек.

Напротив стоял большой сруб из цельных стволов с резными наличниками на окнах, с петушком на крыше, покрытой черным дерном. На высоких ступенях сидел откормленный полосатый кот.

– Аська, чего придурялась-то? Знаешь волшебное слово, сразу говори, недовольно буркнул гном, потирая ушибленный кулак.

Нас встретили двое, один настоящий богатырь, другой длинный и худой, очень похожий на Ванятку. Оба в серых свободных балахонах с огромными капюшонами, с жиденькими бородками и таким смирением в глазах, что так и хотелось сказать: "Прости меня отче, я согрешил".

– Здравствуйте, - поприветствовал нас богатырь, - меня зовут брат Еримей. Добро пожаловать в наш монастырь.

Второй подошел к коню Пана и попытался взять его под уздцы.

– Куда потащил моего конягу?
– возмутился гном и схватился за удила. Между монахом и им произошла короткая борьба, каждый тянул кожаный ремешок в свою сторону, раня нежные лошадиные губы.

– Ну, хватит уже!
– рявкнула я.
– Пан, он отведет его в конюшню.

Гном тяжело вздохнул и отпустил.

– Простите брата Алексия, - протянул брат Еримей, - он очень нервничает. Два месяца назад к нам приезжали адепты Совета Магов Словении.

– Да?
– удивилась я, перебивая его.
– Ваня тоже адепт, только его сюда совсем не тянуло.

Брат Еримей нахмурился и начал перечислять заунывным голосом, смакуя и загибая пальцы:

– Они забрались в погреб, выхлебали годовые запасы пива, выпустили бесенка-малолетку и написали на заборе заговоренной краской срамное слово.

– Наш Ваня не такой!
– поспешила я уверить его, догадавшись, что села в лужу.