Чтение онлайн

– Молодец, Петушков, тебя поставили подслушивать, а ты подсматривал! Ты уверен, что они ни о чем не разговаривали?

– При этом не разговаривают, а действуют! – огрызнулся Петушков.

– Не знаю, не пробовала! – буркнула я.

– Я тоже, – печально вздохнул Ваня, с грустью поглядывая на примятую подушку на моей кровати.

– Так, Петушков, отправляйся спать!

Я выставила приятеля из комнаты.

«Значит, любовник Прасковьи – Неаполи. Она говорила, что именно ее любовник описывал меня. Выходит, тогда под Краснодолом ребенка похитил именно Леон! Именно Неаполи хотел пробуждения Бабочки. Интрига: для чего ему все это?»

«Фатиа обязан узнать, какую змеюку пригрел у себя на груди!» – с такой мыслью я проснулась, едва прокричали петухи.

Моэрто меня раздражало и мучило, но поскольку избавиться от него я не могла, то потому сама для себя находила компромиссы. Привычку Властителя вставать ни свет ни заря я компенсировала здоровым послеобеденным сном. Его маниакальную страсть к рыбе, запах которой я не переносила с детства, заедала курятиной. Зато когда я обнаружила, что меня воротит от сладкого, то пригорюнилась: за булочки с вареньем и пять столовых ложек сахара в стакане с чаем я была готова продать родину, а теперь от одного вида румяных куличиков мне дурнело.

Но самым неприятным оказалось открытие, что Фатиа лютой ненавистью ненавидит людей, тем паче магов Совета Словении. Каждый день его обуревала такая злоба, что я, задыхаясь, едва не лезла на стену и мечтала придушить, к примеру, ничего не понимающего Петушкова, на Сергия моя ярость отчего-то не распространялась.

Сгорая от нетерпения, я заглянула в комнату Вани.

– Петушков, вставай! – позвала я его. Приятель похрапывал, закутавшись с головой в одеяло. – Петушков, пойдем Властителя спасать!

Ваня еще раз громко хрюкнул и зашевелился.

– Вехрова, умри! – Он приподнял голову от подушки. Короткие волосы с одной стороны примялись и стояли дыбом с другой.

– Не могу! – заявила я, стягивая одеяло с костлявого Ваниного тела. – Мы идем спасать Властителя от страшной змеюки Неаполи!

Похоже, что Фатиа быть спасенным кем бы то ни было, а тем более мной, не собирался и наше рвение не оценил. Более того, нас не пропустили даже в ворота Дома. Пришлось огибать сад и пролазить через дыру в заборе, заботливо расковырянную воришками яблок.

Честно говоря, я поражаюсь на фатийцев! Представьте себе, воровать яблоки в саду у Властителя! Да в Словении у Совета только сами Советники и не боятся воровать! Так и не отдали мне обещанные за спасение Наследника семьсот пятьдесят золотых, списав их на возведение нового храма в Ненэлии. Скорее всего, за мои кровные денежки Леонид потом замечательно отдохнет в области Пяти Островов, проиграв все до последнего медяка в Краснодоле. Нет, я не поборница справедливости, но ведь обидно!

– Аська, не высовывайся! – цыкнул Ваня, когда мы осторожно пробирались к черному входу за спиной стража. Ступенька под моими ногами печально скрипнула, парень насторожился и на всякий случай обнажил меч. Мы с Ваней застыли затаив дыхание. Повертев по сторонам головой, страж успокоился, убрал оружие в ножны и начал насвистывать песенку. Мы неслышно проскользнули в приоткрытую дверь Дома.

Длинный пустой коридор вел в знакомый круглый холл с лестницей на второй этаж. Похоже, прислуга по приказу Властителя сегодня устроила коллективный отдых. Из-за одной из высоких дверей доносился гул голосов, изредка можно было расслышать особо громкие реплики: «Я против!», «Это полная чушь!» Похоже, обсуждение насущных проблем шло полным ходом.

Внезапно у меня заболела голова и перехватило дыхание. «Мучается от боли, – поняла я, – и злится. Злится – это плохо!»

Мы с Петушковым в нерешительности переминались с ноги на ногу перед плотно закрытой дверью и испуганно переглядывались. «Будет ли наглостью ввалиться без особого приглашения в кабинет самого Властителя Фатии, прервав пламенную речь второго по величию мага Словении?»

– Ну что? – Ваня кивнул на дверь.

Я пожала плечами, чувствуя такую головную боль, словно меня ударили обухом по затылку.

– Что скажем? – Петушков занес кулак, дабы деликатно возвестить о нашем приходе настойчивым стуком.

Тут дверь самым волшебным образом, без нашей на то помощи, со скрипом открылась. Перед нами предстала занимательная картинка: длинный стол, заваленный бумагами, во главе – Властитель Фатии, по бокам – Леонид, красный, как вареный рак, с поднятым кверху пальцем, и три Советника, самый приметный из которых, белобрысый, – не менее пунцовый, чем сам Магистр.

Пять пар глаз уставились в ту сторону, где в дверном проеме застыли мы. Пауза была достойна театральных подмостков. Магистр громко щелкнул зубами, закрыв рот, и вмиг побледнев, опустил палец.

Выглядело все так, будто мы подслушивали под дверью. Ваня, глупо улыбаясь, по-прежнему стоял с занесенным кулаком. Я набрала побольше воздуха, стараясь не замечать изумления, охватившего Фатиа, а заодно и меня, и на одном дыхании пробормотала:

– Здравствуйте, Властитель, мы пришли тебя того… спасать! – Голос отчего-то сел, я громко кашлянула и убрала за спину трясущиеся руки.

У Арвиля поползли на лоб брови, он так не смог понять, зачем спасать его, если пора спасаться нам самим от его, властительского, а заодно и Советникова гнева.

Я хлопала ресницами и ждала его ответа. Арвиль встал:

– Извините нас, господа, по-моему, Ася хочет нам всем сказать нечто важное!

– Да. – Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Единственно хорошее во всем произошедшем оказалось то, что за последние два дня – это было первое лично мое и не принадлежащее Фатиа, ощущение.

– Хочу сказать только наедине, – едва слышно выдавила я из себя, Арвиль округлил глаза, а Магистр незаметно схватился за сердце, – в смысле, наедине со мной, ну, со мной и Петушковым.

Фатиа медленно и аккуратно вышел из-за стола, слишком медленно и слишком аккуратно, чтобы сие оказалось хорошим знаком. Воздух перестал поступать в мои легкие. Выпучив от страха глаза, я попыталась вздохнуть.

– Ася, уходим! – еле слышно прошелестел над ухом Петушков.

Мы начали отступать в глубь коридора, чтобы в следующее мгновение дать деру, но Властитель смерил нас обоих таким взглядом, что ноги словно вросли в пол.

Два стража препроводили нас в крохотную, больше похожую на карцер, комнатку рядом с кухней. Посреди маленького помещения стул и стол, отчего-то приколоченные к полу, на потолке крюк для керосиновой горелки. Через некоторое время, показавшееся нам бесконечным, пришел Фатиа. Он с самым хмурым видом остановился в дверях и уставился на Петушкова как на врага народа, а у меня снова перехватило дыхание. Я взялась за горло и тихо просипела:

– Арвиль, прекрати злиться, мне дышать нечем!

Ваня испуганно перевел взгляд с перекошенного лица Властителя на меня. Честно говоря, я тоже не понимала, отчего Петушков вызывает у Арвиля такую жгучую ненависть.