Чтение онлайн

– Какой мужчина не кинет вожделённый взгляд на них, поэтому дураков отказаться нет! – воскликнул коммивояжер.

– Предлагаете только женские тела? Вы, что, считаете меня маньяком, падким только до всего женского?

– У мужчин к женщинам по отношению друг к другу особый, можно сказать, сугубо предметный интерес, конечно, с научно естественным физиологическим уклоном!

– Я ещё молод, чтобы глубоко думать о них.

– Вот тут не надо горячиться, но нужно поторапливаться, мы предлагаем и мужские… мужчинам. Но если вы…

Коммивояжер веером распластал новую пачку анкет.

– Спасибо-спасибо! – Дмитрий отмежевался от них, потому что был не в восторге от обилия бородатых личностей.

– Можно бы предложить и детские, но это криминал.

Это было сказано невзначай, так осторожно, что Дмитрий понял, что существует чёрный неформальный рынок.

Он уже успел осмотрительно прикинуть.

– А если навести справки и выяснится, что упомянутое тело принадлежит находящемуся в розыске. Действительно, можно попасть в неприятность.

– Анкеты проверенные, люди что надо.

– Тела отвечают всем предъявленным им требованиям?

– О да, конечно.

– Каким?

– Если честно, то никаким.

– Странно.

– Больше требований – больше торга, и, следовательно, мало перспектив и много тупиковых ситуаций.

Коммивояжер перевернул анкеты, на которых с тыльной стороны приводились весьма интересные данные о субъектах, расположенные в графы: “возраст”, “род занятий”, “вредные привычки”. Всё на любителя. Поразила графа “оценка изношенности”, где были проставлены числа: минимум – единица, максимум – пятерка.

– Но у кого тело идеально или кто признается, что у него плохое тело? – прокомментировал мужчина. – Вот каждый из кожи и лезет. Лучше ошибаться в практическую сторону.

В графе “отдельные отметки” в основном значилось: “без вредных привычек, без недостатков, красивое, физически развитое”.

– А что за комиссия, которая имеет право выставлять оценки? – спросил Дмитрий.

– Обычная инвентаризационная комиссия, начисляющая амортизационные сроки. Раньше она нужна была в применении только к станкам, оборудованию, а теперь и к человеку.

Дмитрий покачал головой.

– А многое ли из этого правдоподобно?

– Простите?

– Большинство подобного рода документов – просто липа.

– Наша фирма на рынке движимости показала себя с лучшей стороны, пока ни одного прокола.

– Стоп! Вот тут объясните, что такое движимость?

– Это всё, что движется. На Мингале принято: дом – это недвижимость, а автомобиль уже движимость.

– А я причём?

– С недавних пор к катерам и яхтам у нас причислили и человека, раз на него пошёл экономический бум.

– Чем ещё может заинтересовать ваша фирма?

– Ещё есть клиенты с опытом…

– Что вы имеете в виду?

– У некоторых за плечами два-три обмена.

– А кто больше в цене?

– Я знаю, вы сразу подумали о затасканных женщинах, побывавших много раз в различных руках. В данном случае цена только растет от каждого совершенного случая.

– О да! Человек, познавший обмен телами, заслуживает большего почтения, – напыщенно дал дань уважения Дмитрий.

Коммивояжер нетерпеливо произнес:

– Насколько наши предложения для вас любопытны?

– Я вам позвоню. – Дмитрий отвернулся в сторону.

– Позвольте кое о чём спросить? – Коммивояжер не отставал. – Если бы мы предложили тело, которое бы вас устроило, вы бы согласились взять его, предположим, для начала, в аренду, скажем, на пять лет?

Дмитрий покачал головой.

– Вопрос чисто гипотетический, не так ли?

– И всё же? – не отставал тот.

– Это новая форма услуги?

– Да, разновидность, всего лишь связанная с функцией времени.

– Это, конечно, заманчиво… – протянул Дмитрий.

Но коммивояжер вцепился мёртвой хваткой.

– Однако, вернёмся к обмену телами, господин Дмитрий, может быть, у вас есть своё предложение на этот счёт?

– Ничего не могу сказать по этому поводу. Видите ли, я еще не освоился, чувствую себя здесь несколько чужим.

– Чужим? Ах, ну да, конечно. Ведь вы из космоса. Если б не знать, вы были заключены чуть ли не в замкнутую капсулу кабины корабля, но пройдёт время, и вы освоитесь, проникнитесь свободным ощущением пространства и… приобретательства и накопительства, как частных случаев предпринимательства…

Дмитрий выпроводил надоедливого коммивояжера за дверь.

Глава 4. Лучший вариант знакомства – это обмен телами

Через час, избавившись от посетителей, почувствовав себя достаточно уверенным для прогулки, Дмитрий решил осмотреть окрестности вблизи города. Предусмотрительно захватив с собой маленькую лопатку для выкапывания червей и сачок для ловли бабочек, принялся путешествовать по холмам, многочисленно окружавших город Миао-Чао.

Дмитрий навел трубку на город, который находился на большом полуострове и лежал на длинном валу из холмов. С зюйд-веста его омывал уходящий далеко вдаль среди фиордов и островов залив; с норд-оста – озеро вкрапилось зеркалом среди полей. Крестьяне в полях были смуглы и красивы. Под чистым небом зрели кукуруза, виноград, табак.

Стоял мирный, солнечный день. Преобладали с раздвоенными и расстроенными верхушками кипарисы, понизу увешанные бородатым мхом. Они смотрелись, как конусы вершинами друг в друга. В деревьях носились птицы, солнечный свет просеивался кронами и рисовал дрожащие узоры на поросшей мхом земле, по которому не шуршали приглушенные им шаги. Резвилась змеёй речушка. Вокруг было тихо, если не считать щебетанья птиц.

Дмитрий обратил внимание, что здешняя атмосфера являла собой одну особенность: в ней присутствовало нечто такое приятное, притягательное, что не поддается объяснению, а потому двигало к обаянию и разнеженности в чувствах любви к природе, а не к раздражению к кочкам и оврагам. Дмитрий не знал, как это лучше выразить словами. Пожалуй, как сторонник художника Сезана и как любитель восхищаться красками, между словами “импрессионизм” и “сюрреализм” за колорит фибрами души своей он отдал бы предпочтение первому значению, а потом бы уже по словесному описанию – второму, уже меньше подталкивающему к нежному восприятию.