Чтение онлайн

Уэллс иллюстрирует описание идеального общества в своем труде «Современная Утопия» (Wells 2011 [1905]). Он противопоставляет современную утопию прежним, статическим представлениям: по его убеждению, утопии должны характеризоваться многочисленными изменениями и инновациями. Он первым заговорил о массовых путешествиях по всему земному шару с помощью огромных поездов, движущихся над поверхностью Земли со скоростью 200–300 миль в час (Kumar 1987: 194). Утопия не может быть статичной. Вследствие существования общих языка, денежной системы, обычаев и законов необходимости в уединении нет. Вся земля и все энергоресурсы планеты принадлежат всемирному государству. Человечество почти полностью освобождено от физического труда. Дизайн отличается эффективностью, простотой и функциональностью. Общественное устройство пронизано духом науки. Вмешательство машин в жизнь человека, основанное на последних достижениях науки и технологий, почти не ограничено. В огромном здании хранится перечень всего населения мира. На каждого человека заведена учетная карта, в которой содержатся обширные сведения о нем, включая маршруты его поездок.

Однако в романе «Человек-невидимка» Уэллс настроен гораздо менее оптимистично. В этой книге не слишком порядочный ученый по фамилии Гриффин раскрывает секрет невидимости, и это вызывает у него стремление к абсолютной власти (Kumar 1987: 184–185). После выхода в начале XIX в. романа Мэри Шелли о чудовище, созданном швейцарским ученым Виктором Франкенштейном, непреднамеренная власть машины над человеком надолго стала темой многих произведений о будущем (Shelley 2000 [1818]; Шелли 2010б). Франкенштейн проводит эксперименты в научной лаборатории совершенно нового типа. Он попирает законы природы в том, что касается путей создания жизни. В лаборатории он создает нового человека (неслучайно вторая часть названия романа – «Современный Прометей»). Франкенштейн приходит в ужас от того, что ему удается собрать из различных частей тела. Он отрекается от своего создания, которое в итоге карает его. Эта тема рукотворного «научного чудовища», вышедшего из-под контроля и возвращающегося, чтобы расправиться со своим создателем, часто всплывает в последующих произведениях научной фантастики, например, в ставшем классикой фильме «Бегущий по лезвию» (1982).

Роман Мэри Шелли «Последний человек», действие которого разворачивается в конце XXI в., часто считается первым произведением «апокалиптической» художественной литературы. Действующими лицами в романе выступает группа людей, пытающихся выжить на фоне эпидемии чумы, стремительно распространяющейся из страны в страну (Shelley 1826; Шелли 2010а). Шелли пишет, что «огромным городам Америки, плодородным равнинам Индостана, многолюдному Китаю грозило полное опустошение. Там, где недавно ради выгоды или удовольствия собиралось множество людей, теперь раздавались лишь горестные вопли. Воздух был отравлен, каждое человеческое существо вдыхало смерть» Шелли 2010а: 314).

Неоднозначные отношения между человеком и машиной подробно описываются и в романе Сэмюэла Батлера «Едгин» (анаграмма слова «нигде»), прежде всего в той части произведения, которая получила название «Книга машин» (Butler 2005 [1872]). Произведение появилось вскоре после публикации Чарльзом Дарвином его труда «Происхождение видов». Батлер предостерегал, что, когда речь зайдет о выживании наиболее приспособленных к жизни существ, люди могут утратить контроль над созданными ими же машинами. Чтобы принять свою нынешнюю форму, утверждал он, телу человека понадобились миллионы лет. Это несравнимо много по сравнению с той скоростью, с которой развивались современные машины, и скорость их совершенствования, судя по всему, не знала границ. Батлер опасался, что однажды машины смогут развить способность к «мышлению», или того, что мы называем сегодня искусственным интеллектом.

Он полагал, что машины обладали потенциальной способностью к развитию, самоорганизации и захвату мира. Батлер провидчески писал: «Меня пугает та невероятная быстрота, с которой они становятся весьма отличными от того, что представляют собой сейчас. Ни один класс существ никогда прежде не прогрессировал столь стремительно. Не следует ли нам внимательнейшим образом следить за этим прогрессом и сдерживать его, пока мы еще в состоянии это делать?» (Butler 2005 [1872]: ch. 13; Armytage 1968: 52–4). В описываемом Батлером обществе Едгина противники машин поднимают восстание и разрушают их. Сам Батлер выступал за уничтожение наиболее передовых по состоянию на конец XIX в. машин.

В произведениях романиста Эдварда Моргана Форстера представлен мир будущего, в котором развитие науки и технологий приводит к порабощению людей машинами. Этот мир будущего назван им «Машина». В своей блестящей повести «Машина останавливается» Форстер предложил такое описание общества будущего, которое затем воспроизводилось во многих произведениях научной фантастики и в цифровых мирах, создаваемых с середины 1990-х гг. (Forster 1985 [1909]; Форстер 2000). Рассказ частично задумывался как противопоставление оптимистичному взгляду Уэллса на грядущую цивилизацию машин и создание всемирного государства (см. соответствующий анализ в: Foster 2015: 217–221).

Форстер описывает будущее, в котором люди ведут разобщенный и практически неподвижный образ жизни, регулируемый Машиной. Почти все люди живут под землей в крохотных помещениях, общаясь друг с другом посредством Машины. В распоряжении людей есть немногочисленные воздушные суда, однако их услугами мало кто пользуется, поскольку у людей нет необходимости встречаться друг с другом. Каждый человек полностью зависит от Машины, а в мире остается лишь одна физическая книга – «Книга о Машине», выпущенная Генеральным советом описываемого всемирного общества.

Люди, живущие под землей в комнатах-сотах, не имеют возможности прикоснуться друг к другу или ощутить запах друг друга. Лишены они и чувства пространства. Вследствие почти полного отсутствия передвижения общение между ними происходит посредством проводов Машины, позволяющих вступать в звуковой и визуальный контакт с тысячами других людей, которых каждый конкретный человек как бы «знает» (что напоминает взаимоотношения между людьми, устанавливаемые сегодня посредством соцсетей). То, что описывается как «громоздкая система общественных сборищ» (встреч), уже давно не существует. Письма пересылаются с помощью «пневматической почты», схожей с системой, существовавшей в торговых заведениях в первой половине XX в., а Машина составляет бoльшую часть жизни. Форстеру удается создать убедительную картину мрачного будущего.

Как и почти все другие люди, главная героиня повести Вашти испытывает отвращение к жизни на поверхности земли и не может представить себе существования без Машины. В ее комнате нет почти ничего, кроме кнопок, с помощью которых она получает воду, тепло, одежду, еду, слушает музыку и общается с другими людьми. Благодаря этому, пишет Форстер, «она находится в контакте со всем, что ей дорого в мире» (Forster 1985 [1909]: 111). Он описывает ее как «спеленутую тушу <…> с серым, словно плесень, лицом» (Forster 1985 [1909]: 108; Форстер 2000: 315). Она никогда не покидает свою комнатушку, не выходит на свежий воздух, не выполняет никаких физических упражнений и страдает тем, что мы называем сегодня болезненной полнотой. И, подобно большинству прочих членов этого общества, за исключением ее сына и ограниченного числа других людей, Вашти совершенно довольна своей зависимостью от Машины. Жизнь, организованная посредством Машины, полностью удовлетворяет ее и других.

Может показаться, что Форстер предвидел появление некоего подобия интернета, хотя Машина описывается как механическое, а не цифровое устройство. Научные исследования в этом обществе связаны с пережевыванием того, что уже известно людям из содержимого огромных архивов, хранящихся в Машине, – аналогией чему сегодня выступают интернет и так называемое облако. В этом обществе ученым не дозволено выходить на поверхность земли для проведения своих исследований. Один из ученых оправдывает переработку идей следующими словами: «Берегитесь оригинальных идей! <…> со временем <…> появится поколение, не имеющее своего лица» (Forster 1985 [1909]: 131; Форстер 2000: 340). Подобно сегодняшней Всемирной сети, Машина не в состоянии передавать все экспрессивные нюансы, создавая лишь общее представление о других людях, что тем не менее оказывается «вполне удовлетворительным» для стоящих перед ней целей (Forster 1985 [1909]: 110; Форстер 2000: 319; об обеднении человеческого опыта при использовании цифровых технологий см.: Carr 2010; Карр 2012).

Однажды сын Вашти связывается с ней и просит о личной встрече, утверждая, что то, о чем он хочет поведать, должно быть сообщено напрямую, «без этой постылой Машины». Вашти нехотя соглашается, отправляясь в двухдневное путешествие на воздушном корабле на другой конец света, чтобы поговорить со своим сыном, что само по себе крайне необычно (Forster 1985 [1909]: 109; Форстер 2000: 318).

Точно так же, как и в мире, описанном Форстером, люди сегодня находятся во власти Машины, представленной в виде миллиардов устройств, образующих «интернет вещей» . Наша зависимость от технических устройств бесспорна, и, если Машина даст сбой, цивилизация рухнет. Без интернета мы окажемся лишенными еды, воды, телефонной связи, возможности воспользоваться банковскими картами и средствами общения. Во многом вторя Форстеру, Дэвид Най замечает по поводу сегодняшней ситуации: «Лишите американские города и пригороды электричества [либо, например, бензина или компьютеров] больше, чем на неделю, и они опустеют» (Nye 2010: 131; Foster 2015: 219).