Чтение онлайн

— Теперь вы мне точно зубы заговариваете.

— Да. Но я просто пытаюсь доказать, что мой клиент имеет такое же право на юридическую помощь, как вы — на врачебную, без предварительного осуждения.

— Значит, вы представляли интересы людей, которые, как вы знали, были виновны, да?

— Если бы вы обратились ко мне за помощью, мне следовало бы оборудовать в своем офисе кабинку для исповеди и выслушать вас, прежде чем браться за ваше дело?

— Вы по-прежнему заговариваете мне зубы.

— Просто более уместно задать следующий вопрос: какие права есть у каждого обвиняемого, виновен он или нет, которые должен защищать честный адвокат? На этот вопрос я вам отвечу.

— Что ж, ответьте.

— Каждый адвокат понимает, что, прежде чем гражданин этой страны может быть признан виновным, государство должно доказать его вину в соответствии с правилами, самые важные из которых закреплены в Конституции. Эти правила гарантируют соблюдение наших гражданских прав и защищают нас от произвола властей. Каждый честный адвокат обязан не допустить вынесения обвинительного приговора подсудимому, виновен он или нет, если государство не следует букве закона. Этот высокий, благородный идеал и есть то, что отличает нашу страну от большинства стран мира.

— Целая речь.

— Подумайте о том, что я сказал.

— А как насчет лазеек, которые вы, адвокаты, всегда находите?

— Так называемая «лазейка» для «отпетых преступников» станет вашим священным конституционным правом, если вас или ваших близких, не дай Бог, когда-нибудь обвинят в совершении преступления.

— ОК, тогда кто, по-вашему, выиграет Суперкубок?

Стойкие предубеждения. Наконец, иногда мы сталкиваемся с искренними людьми, страдающими от глубоко укоренившихся предубеждений. С ними спор вести невозможно, вообще невозможно. Выиграть его получится, лишь вежливо слушая своего собеседника. К примеру, попытайтесь убедить кого-то, кто интерпретирует Библию буквально, что мы есть продукт тысяч лет эволюции, а не творение Господа. Выдающийся адвокат Кларенс Дэрроу пытался оспаривать такие стойкие предубеждения в деле Скоупса, известном как «обезьяний суд», в 1932 году. Он потерпел неудачу. Как по мне, лучше иметь ум, открытый чудесам, чем закрытый убеждениями.

Победа, как я уже говорил, — это получение желаемого результата. А в долгосрочной перспективе мы хотим сохранить свой жизненный потенциал для плодотворных начинаний. Мы не хотим тратить его впустую. Я оставил за собой право решать, какие войны, сражения и споры мне вести и с кем. Если бы я был генералом, я бы никогда не бросил свою армию на битву с врагом, который так окопался, что для моих войск это решение было бы самоубийством. То же касается и мирных сражений. Нам следует заботиться о себе так же, как дальновидный генерал заботится о своих солдатах. Следовательно, победа — это не всегда победа как таковая. Иногда победа — это признание мудрости тактического отступления, особенно перед лицом неумолимой предвзятости, этой глухой, непробиваемой стены, блокирующей ум.

ИТАК. Всегда есть аргументы, которые можно привести перед лицом неумолимой предвзятости. Но обычно они приводятся, потому что мы должны их приводить. Иногда, когда должным образом обыгрывается личный интерес Другого, такой спор можно выиграть. Иногда, хотя и редко, спор помогает открыть Другому глаза на его предубеждения. Иногда спор слышат сторонние наблюдатели и тоже извлекают из него пользу.

Иногда мы становимся сильнее, вступая в априори безуспешный спор, но, в принципе, споры и доводы редко изменяют предвзятое мнение. Говорят, что Христос изменил мир своими аргументами, но Его аргументы апеллировали к личному интересу человека в спасении души и подпитывались благоговейным страхом перед вечным проклятием в случае ослушания. С такими мощными аргументами мы бы тоже могли изменить ход истории.

Так что остерегайтесь предубеждений. Понимайте, что невозможно выиграть все споры со всеми людьми. Будь это иначе, несмотря на название этой книги, в мире бы давно победили логика и справедливость, а те из нас, кто стремятся к триумфу, были бы не у дел, не так ли?

7

Сила слов

Шлифуем монолог

Лучшие аргументы блистают остроумием, лучшие аргументы поражают метафорами. Описывая скучное действо на сцене, мы можем воспользоваться избитой фразой и заметить: «Наблюдать за этим парнем так же увлекательно, как за отклеивающимися обоями». Но это клише настолько заездили, что оно само нагоняет скуку. Хуже того, употребляя его, мы сами становимся отклеивающимися обоями. Уж лучше последовать примеру Дороти Паркер, которая, узнав о смерти Келвина Кулиджа, заметила: «Как они смогли это определить?», или тихо пожаловаться, как это сделал в 1986 году Денис Хили, бывший государственный деятель и канцлер казначейства Великобритании, в ответ на тираду напыщенного болвана: «Я чувствую себя так, будто надо мной поизмывалась дохлая овца».

Креативные перлы других людей всегда в нашем распоряжении; как говорил Монтень, цитаты — это «цветы других представителей человеческого рода». И разве не прав был Эмерсон, что «каждый человек — это цитата из всех своих предков»? Но может, я тоже не ударю в грязь лицом, если скажу, что «цитаты и афоризмы других людей приправляют нашу овсяную кашу изюмом»?

Для меня лучшим источником цитат являются обычные люди, окружающие нас в повседневной жизни. Нефтяник, безжалостно коверкающий язык, всегда выдаст что-нибудь более забавное, более яркое, более меткое, чем смертельно занудный профессор английского языка и литературы со своей идеально правильной речью. Я согласен с Ницше, который однажды воскликнул: «Я ушел из дома ученых, да еще и громко хлопнул дверью. Слишком долго моя душа сидела голодной за их столом».

Помню, несколько лет назад я выпивал в баре после долгого дня в суде и услышал, как сидящие неподалеку работяги отзываются об умственных способностях местного шерифа.

«Этот шериф такой тупой, что не сможет отличить свадьбу от похорон», — сказал ковбой в бейсболке. О том, что он ковбой, можно было догадаться по сапогам с отворотами и протяжному говору, характерному для Оклахомы.

«Он такой тупой, что не сможет найти свою задницу даже с прожекторами и зеркалом», — сказал нефтяник. Он был в стальном шлеме, и от него сильно тянуло мазутом.

«Он такой тупой, что не сможет помочиться без указателей на своих ботинках», — сказал другой ковбой. Это был настоящий ковбой. На кармане его голубой джинсовой рубашки прорисовывались очертания банки жевательного табака Skoal. Только показушные ковбои носят Skoal в заднем кармане штанов. Настоящий ковбой сидит весь день в седле, а на коробке Skoal это проблематично.

При желании того остолопа-шерифа можно было бы охарактеризовать словами выдающегося американского юриста и судьи, Оливера Уэнделла Холмса: «Последний, кто докопается до истины». Но все же я предпочитаю язвительный сарказм простых работяг. Увидев шерифа, я всегда отчетливо представляю, как он пытается отыскать указатели на своих ботинках (и редко вспоминаю изречение Холмса). А еще я помню колкое замечание одного малого об умственных способностях кандидата в Палату представителей США: «Этот тормоз слушает “Шестьдесят минут” два часа»[2].

Я замечаю аргументы и язык рабочих людей. Они говорят не слишком утонченно, но прямо, от души и с простой мудростью, которой недостает многим интеллектуалам. Когда мне нужно продумать аргументацию какого-то вопроса, я часто обсуждаю его с теми, у которого руки покрыты мозолями или болят кости от тяжелого труда. Возьмем то же печально известное дело Имельды Маркос: я обмолвился о нем таксисту, который подвозил меня в суд.

— Что вы думаете о деле Имельды Маркос? — спросил я.

— Не пойму, почему все так озабочены ее туфлями, — сказал он с сильным бруклинским акцентом, даже не глянув на меня в зеркало заднего вида. — У моей жены сто пар обуви, хоть я всего лишь таксист, и никто не поднимает из этого бучу.

Слегка изменив набор слов, я успешно изложил точку зрения таксиста присяжным.

Мы все больше становимся визуалами. Основным источником получения информации для многих, если не для большинства людей, как это ни печально, стало телевидение. Некоторые педагоги утверждают, что мы эволюционировали до такой стадии, что не можем воспринимать то, чего не видим. Это значит, что сегодня залогом успешной аргументации являются отчетливые визуальные образы и наглядные изображения. Однажды я был свидетелем того, как бульдозеры валили нетронутый многовековой лес. Мы стояли в тихом ужасе, как если бы у нас на глазах гигантский крокодил пожирал ягненка. Вот как я описал это зрелище — применительно к чувствам леса: