Чтение онлайн

Традиционные формы участия – такие как голосование и членство в профсоюзах и других массовых организациях – за последние 50 лет значительно сократились как в странах Европы, так и в США. Майкл Эдвардс [3] в своей статье: «When is civil society a force for social transformation?» (Когда гражданское общество чувствует необходимость трансформации)» опубликованной на сайтепишет, что вместо них появились другие формы участия, но они не оказывают кардинального эффекта в привлечении большого числа людей к непосредственной, постоянной и потенциально преобразующей деятельности. В качестве индикатора изменения ситуации число запросов в Google по запросу «гражданское общество» упало на 70 процентов в период с 2004 по 2012 год. За тот же период количество запросов «социальные сети» и «социальные предприниматели» выросло на 90 процентов и 40 процентов соответственно.

Новые тенденции не плохие и не хорошие – они такие, какие есть. Базой для трансформации становится онлайн активизм. Если в 60-х годах активизм носил явно либеральный уклон, то сегодняшние перекосы государственной политики в США и ряде стран Европы вызывают к жизни новый тип активизма, правда пока робкого, как бы недоумевающего активизма консервативного. Люди устают от перекосов в ту или другую сторону. Жизнь требует баланса. Сейчас очевидно, что в жизни общества новые социальные «облачные» объединения работают гораздо эффективнее, чем неповоротливые государственные институты. В Российской Федерации это поняли и очень эффективно переводят государственные институты на цифровые рельсы. Получение государственных услуг стало гораздо удобнее и эффективнее, и позволяет гибко решать многие вопросы. Существует мнение, что во многих странах люди склонны доверять общественным объединениям гораздо больше, чем государственным службам. По данным РБК, которые они взяли из исследования Eidelman [4] россияне оказались на последнем месте уровня доверия к общественным организациям: им в России доверяют меньше всего лишь 23 % опрошенных по сравнению с 74 % в Китае, 59 % в Канаде и 47 % в Великобритании. То же касается и бизнеса: предпринимателям в России верят лишь 34 % опрошенных (80 % – в Китае, 58 % – в Бразилии, 44 % в Испании). Цитируются данные РБК [5] :Сказывается, наверное, тяжелое наследие 90-х годов прошлого столетия.

В США общественным организациям доверяют почти 53 процента, причем из тех, кто голосовал за демократов составили 58 %, а за республиканцев это количество составило 51 %. В то же время число профсоюзов в США за период с 1950 года по 2000 год сократилось на 43 процента, ассоциации учителей и родителей потеряли почти 60 % своих членов то же самое коснулось политических партий и женских организаций. Но свято место пусто не бывает, их место занимают другие формы общественных объединений. Происходит это очень по-разному и не всегда работает в области объединения точек зрения, а наоборот. Новое поколение выбирает, в силу порой непримиримых собственных противоречий, отказывая тем, кто может думать по-другому в возможности существования. Постепенно отмирают навыки реальной самоорганизации, реальной инициативы и действия. На фоне растущего увеличения самообъединений, растет и конкуренция за получение ресурсов. Сама ресурсная база постепенно суживается. Принципиальность и радикализм многих современных объединений тесно сплетается с пожеланиями истеблишмента, который можно охарактеризовать как совокупность правящих лиц, контролирующих страну или организацию. Часто этот термин заменяют на выражение «властные круги». Логично то, что истеблишмент всегда поддерживает существующую систему и имея неограниченный доступ к ресурсам почти всегда дает возможность доступа к этим ресурсам только тем общественным объединениями и инициативам, которые проводят в жизнь видение и миссию своих доноров.

Как же развивался сектор общественных объединений? Всегда ли благотворительность зависела от воли власть предержащих, как развивалась филантропия – это темы долгих исторических изысканий.

Задача данного анализа рассмотреть существующие классические способы поиска ресурсов для организации и проанализировать есть ли реальный смысл в использовании тех или иных инструментов. Если все общественные объединения зависят от истеблишмента, который может диктовать свои условия общественному объединению, возможно этически не совпадающие по убеждениям, нужны ли такие формы человеческой самоорганизации и имеет ли смысл конкурировать за эти ресурсы? Как сделать так, чтобы стать независимыми от чужой воли и успешно выполнить свои задачи – автор попытается высказать свои идеи на этот счет и будет благодарен, если вокруг его идей возникнет плодотворная, ведущая к консенсусу дискуссия.

Если вы знаете слово благотворительность, значит вы понимаете зачем оно существует. Творить благо всегда было почетным делом во всех общественных группах и во все времена. Все религии поощряли и поощряют благотворительность, поскольку люди просто обязаны помогать друг другу. В 347 году до нашей эры Платон завещал все свое имущество на поддержку неимущих студентов школы, которую сам же открыл и где успешно преподавал.

Массовое филантропическое движение приобрело большое распространение в начале 20 века, когда «новые богатые», которых становилось все больше стали чувствовать свою социальную ответственность перед страной. Но зная, с каким трудом они зарабатывали свои первоначальные капиталы (тогда ведь не было залоговых аукционов), они не хотели просто делиться со всякими ушлыми ребятами. Им хотелось тратить свои заработанные деньги на общеполезные дела. Так, один из основателей сети магазинов Sears, который наладил службу поставок товаров, Юлиус Розенвальд [6] , вызвал бурю среди благотворителей, вложив 700000 долларов в систему школ для бедных районов Юга США и было это в 1912 году. Но деньги, которые шли на благотворительность были строго регламентированы и расписаны, а сами доноры были очень негибкими в тратах. Иногда их желания и видение не соответствовали требованиям времени, дела у многих общественных организаций шли плохо из-за недостатка финансирования на развитие и поддержку новых проектов.

Филантропия в России была привнесена еще со времен Византии. Монахи распространяли в народе идею «возлюби ближнего своего как самого себя» [7]

В летописных свидетельствах содержится информация о том, что благотворительность исходила преимущественно от князей, а также от монастырей, церквей, духовенства. Древнерусские князья, например, накануне больших праздников посещали тюрьмы и богадельни, где собственноручно раздавали милостыню их обитателям, навещали одиноких убогих людей. Князь Владимир Святой [8] остался в народной памяти как "отец для всех", потому что щедро раздавал милостыню бедным и выделял монастырям на благотворительные цели десятую долю своих княжеских доходов. Андрей Боголюбский [9] строил храмы и монастыри. По его приказу кормили иноков, инокинь и убогих. То же можно прочитать в летописях и о многих других князьях. Очень много делало и духовенство. Так, Печерский инок Исакий [10] отдал свое имение нищим. Князь Святоша Черниговский, поступив в Печерскую обитель, работал там, постоянно раздавая то, что смог заработать. Олимпий [11] , первый иконописец на Руси, часть платы за свой труд отдавал нищим. Летописи сообщают нам, что в Древней Руси нуждающиеся в помощи селились на церковных землях, под покровительство церкви. В то время монастыри и храмы были богаты, т. к. помимо щедрых княжеских пожертвований, монастыри являлись собственниками душ и содержателями кабаков, приносивших большие доходы. Согласно летописи, при отдельных церквях в то время находились также и неизлечимо больные, за которыми ухаживали иноки, используя "домашнюю медицину". Они же оказывали посильную помощь населению в периоды «моров» (эпидемий). В 1230 г. появились "убогие дома".

Обычно благотворительность была частным делом и нередко меценаты старались не разглашать свои добрые дела. На протяжении всей своей истории благотворительность, по словам философа эпохи Просвещения Поля Анри Гольбаха [12] , была "случайной добродетелью". Благотворительность могла процветать в одном городе и быть очень слабой, а то и вообще отсутствовать в другом. Критики левого направления, особенно во Франции и Германии, утверждали, что благотворительность непременно всегда носила антидемократический характер. Благотворительность и закон о бедных унижали тех, кому оказывалась помощь, и потому многие английские политики, в том числе Эньюрин Бивэн [13] , в 1940-х гг. работали над созданием универсальных социальных программ. Необходимость сохранения человеческого достоинства наряду с недостаточной эффективностью частной благотворительности способствовала разработке финансируемой государством системы социальной защиты.

Поскольку Европа представляет собой совокупность разных государств и народов, традиции благотворительности в разных частях Европы иногда различались кардинально. При англосаксонской модели некоммерческие организации существовали как противовес государству и основывались на слабой социальной государственной поддержке населения как бы возмещая ее. Модель германская, напротив, придавала государству большую роль в решении социальных вопросов, а некоммерческие организации играли роль помощников государства. В средиземноморской модели приоритетная роль отводилась церкви и семейным объединениям, а государство выступало посредником и медиатором.

Скандинавская модель отличалась мощной государственной социальной поддержкой и крепкими традициями волонтерства в совокупности с семейными объединениями.

В США общественные организации проявили свою активность уже при зарождении Американской государственности. Поскольку у первых переселенцев не было реальных государственных структур или они только создавались. Общественные инициативы играли огромную роль в налаживании жизни общества. Создавались как благотворительные организации, такие как церкви и школы, так и трудовые сельскохозяйственные самообъединения, которые существовали на основе членских взносов и работали в рамках договоренностей.

Добровольные ассоциации и до сегодняшнего времени очень распространены в США, но теперь из единиц гражданской инициативы они постепенно превращаются в некие гибриды из бизнеса и государственных структур. Для развития некоммерческого сектора особым стал период с 1884 по 1969 год. В этот период времени было принято важное законодательство, касающееся структуры освобождения от налогов в налоговом кодексе США. В течении этих лет Конгресс принял множество законодательных актов, устанавливающих основные требования освобождения от налогов, определяющих коммерческую деятельность, подлежащую налогообложению и регулирующую частные фонды как подгруппы этих, освобожденных от налогов организаций. В 1913 году Конгресс США определил основы и поныне действующей системы налогообложения. В 1917 году был издан Revenue Act [14] , который разрешил налогоплательщикам вычитать благотворительные пожертвования из налоговой базы. Важным моментом для некоммерческих организаций США стал 1969 год, когда был принят новый TRA (69), который установил ряд более строгих требований, специфичных для частных фондов. Эти «Правила частного фонда» включали в себя два ежегодных требования и множество «запрещенных видов деятельности», которые считались противоречащим общественным интересам. Во-первых, TRA69 установил ежегодный акцизный налог по инвестиционному доходу. Это положение было предназначено чтобы заставить частные фонды «делить бремя оплаты расходов правительства». Во-вторых, не работающие активно фонды должны были распределять минимальную сумму на благотворительные цели каждый год.

Далее, частные фонды, которые не выполняли минимальные требования по распределению благотворительной помощи или участвовали в определенных запрещенных видах деятельности облагались налогами и другими санкциями.

После второй мировой войны, когда прибыли американских монополистов благодаря правительственным заказам, возросли, представители истеблишмента начали размышлять над применением новых подходов к международным отношениям. За четыре года войны прибыли крупнейших корпораций составили 87 млрд. долларов. В послевоенные годы монополисты продолжали получать огромные сверхприбыли, которая за 1946–1950 годы составила свыше 100 млрд. долларов. Джон Ф. Кеннеди [15] в 1960 году настойчиво убеждал конгресс в необходимости создания современного объединенного агентства, способного осуществлять продвижение моральных, экономических и стратегических идеалов США. В итоге, 3 ноября 1961 года был подписан Акт о международной помощи [16] , согласно которому разрешалось оказывать международную и гуманитарную помощь странам в рамках единого международного агентства. Первоначально было отмечено, что помощь категорически не может оказываться коммунистическим странам, но потом условия были «смягчены» и стало возможным оказывать помощь странам если того потребуется в рамках национальной безопасности США. Истеблишменту стали нужны собственные общественные организации, которые могли бы работать на международной арене в рамках кредитной помощи интересующих США странам.