Чтение онлайн

Мария репатриировалась из США и почти сразу после приезда вышла замуж за репатрианта-старожила, выходца из Аргентины. Брак оказался не слишком удачным: супруги ссорились по любому поводу. Мария считала, что причина многих ссор – непонимание. Если бы она хорошо знала иврит, считала она, то смогла бы объяснить мужу свои мысли и чувства, смогла бы лучше понять его. Но когда ей было заниматься языком? Один за другим родились трое детей. Она работала дома – печатала на английском, но в семье пыталась говорить на иврите, считая, что это для нее – единственный способ его выучить. Однако ничего хорошего из ее «метода» не вышло. Разговаривая с нею, дети с насмешками поправляют ее ошибки. Она раздражается, теряет мысль и часто не выдерживает, взрывается. А каждая ссора увеличивает отчуждение между нею и детьми. Вот почему Мария снова пошла на курсы.

Но эти курсы… Учительница к ней невнимательна, на вопросы отвечает неохотно, на все один совет: занимайся побольше. А группа? Бывает, что, пропустив занятие, Мария спросит о чем-то, чего не понимает, все тут же поднимают шум: мол, она мешает их продвижению вперед. Эти люди безжалостны, они думают только о себе. Никто не хочет ее понять.

Казалось бы, ясно: Мария осознает, что иметь общий язык для общения с близкими ей жизненно необходимо. На сознательном уровне мотивация у нее достаточно высока. Но тогда почему она выбрала такой сложный путь для достижения цели? Ведь для общения с детьми она выбрала не свой родной язык – английский, а иврит, который она знает плохо. Очевидно, что говорить с детьми на языке, которым ты владеешь, гораздо легче – тем более, что знание английского открыло бы для ее детей большие возможности: сегодня это международный язык науки, бизнеса, спорта. Тому, кто им владеет, легче получить высшее образование, найти работу, легче путешествовать… Почему же Мария выбрала более трудное решение?

Напрашивается ответ: не осознавая того, она это сделала, чтобы в случае непонимания, сложностей во взаимоотношениях с близкими иметь оправдание – для себя и других. Можно предположить, что еще до замужества во взаимоотношениях с окружающими у нее были сложности, причину которых она искала не в себе, а в других людях или в обстоятельствах. Сейчас она, неосознанно, шла по тому же пути.

В ее монологе уже было много ответов на незаданные еще вопросы. Дальнейшая же работа с Марией отчетливо выявила главную ее проблему. Она совсем не в том, что ей не удается выучить язык, на котором она сможет общаться со своим близкими. Ее проблема в другом: в том, что ей трудно общаться с людьми, независимо от того, на каком языке они говорят. У нее проблемы с самооценкой: она не уверена в себе, поэтому и в окружающих она чаще видит недостатки, чем достоинства, подозревает их во враждебном к себе отношении и старается защититься. Видеть эту проблему она не хочет, осознать ее ей было бы слишком больно и тяжело. Потому она находит такую причину для своих неудач, которая помогает ей спрятаться от реальности.

Представьте, что было бы, если бы Мария выучила язык? Пришлось бы искать другое объяснение постоянным конфликтам с мужем и детьми…

Примерно тот же механизм был причиной неудач у человека совсем не похожего на Марию. Георгий приехал из Москвы. Умный, образованный, сильный. Он был одним из активистов Сохнута, занимал определенное положение, пользовался уважением многих людей. Переезжая в Израиль, он рассчитывал на серьезную политическую карьеру. Но оказалось, что конкуренция на политическом поприще здесь высокая, а без хорошего знания иврита заниматься политикой лучше и не пробовать. Георгий прошел одни курсы, затем вторые, он старался, искал, пробовал самые разные методы, а результат? Более, чем скромный. На консультацию к психологу он пришел сам. Он хотел понять, почему иврит у него не идет, ведь в свое время он благополучно сдал кандидатский экзамен по немецкому языку. А тут – ни с места…

Он не поверил, когда я сказала, почему, на мой взгляд, его «заколдобило». Выучить иврит он… боится. Он уже убедился, что желающих занять место в кнессете гораздо больше, чем депутатских мандатов, что попасть в партийный список – не такое простое дело, что конкуренция жестокая, а поражение – такой удар по самолюбию, который нелегко пережить, что…

В общем, есть из-за чего «постараться» вытеснить в подсознание истинную причину неудач в изучении языка. Незнание языка оправдает тебя – тут тебя все поймут и посочувствуют. И сам себе посочувствуешь. И объяснишь другим – и себе тоже: я до сих пор не в кнессете не потому, что не хватило ума, ловкости, знаний, не потому, что не смог выдержать конкуренции с другими политиками, а по единственной причине: не хватило знания языка.

Когда я ему попыталась все это объяснить, он был разочарован: «Как, вы не дадите мне справку, что я круглый дурак?» Это была та самая шутка, в которой есть лишь доля шутки. Ему хотелось, чтобы специалист подтвердил, что он действительно не способен к языкам, и ему было бы на кого ссылаться.

Вырваться из порочного круга

Женя живет в небольшом городе, приехала в Иерусалим посоветоваться с психологом, прочитав статью в газете «Вести». Что случилось? Дело в том, что она не может найти выход из положения: ей нужен иврит, очень нужен, но освоить его она никак не может. Ей 35, в Израиле она шесть лет. Живет вместе с десятилетней дочерью и семидесятилетней матерью. Получает пособие как мать-одиночка, но этих денег на жизнь не хватает, а найти работу в их городе без знания языка просто невозможно. Самостоятельно же язык ей не освоить. Закончила курсы, но работу по специальности предложили в другом городе.

Почему бы не переехать туда? Ведь семья живет на съемной квартире, казалось бы, ее ничто на месте не держит. Оказывается, жалко дочку: ей нравится школа, у нее здесь друзья. Заколдованный круг, и как из него выбраться, Женя не знает.

Привязанность ребенка к школе – причина для принятия того или иного решения весьма существенная. Но аргумент этот все же звучит, как оправдание. Что для девочки важнее: одноклассники или счастливая мама, сумевшая найти возможность улучшить материальное положение семьи, обрести уверенность в себе? Разве ее может радовать мама, у которой всегда плохое настроение, которая постоянно раздражается и ссорится и с нею, и с бабушкой? В такой обстановке всем трудно, тем более, девочке-подростку. Когда девочка вырастет, пособие платить перестанут, и Женя понимает, что потеряв столько лет, останется у разбитого корыта. Почему же эта молодая неглупая интеллигентная женщина с высшим образованием не верит, что сможет выучить язык, как сотни и тысячи других репатриантов, которые работают в поликлиниках, детских садах, в банках, в магазинах?

Для того, чтобы Женя поняла и приняла эти, казалось бы, очевидные вещи, понадобился не один разговор. Только тогда она согласилась, что для начала ей нужно заняться не языком, а собой, своими страхами. Потому, что скорее всего, переезжать она не решается не из-за дочки, а из-за страха перед переменами, перед трудностями, которые встанут на этом пути, перед возможными неудачами… Разве не это заставляет ее отступать каждый раз, когда предоставляется возможность что-то изменить в своей жизни?

Женя хорошо шьет, и однажды ей предложили работу в магазине женской одежды – подшивать, перешивать и даже что-то шить. Но она отказалась: как она будет общаться с клиентами на своем мизерном иврите? Место заняла ее приятельница по ульпану, которая говорила не лучше Жени. Но приятельница рискнула, несколько месяцев промучалась, а потом ее иврита уже было вполне достаточно, чтобы общаться с клиентами без всяких проблем. В другой раз Женя отказалась от курсов, которые давали перспективную профессию, но совсем в другой области, чем ее прежняя. А вдруг в новом деле у нее ничего не получится? Опять страх.

Итак, диагноз поставлен. Следующий шаг – предложить лекарство. И тут психолог в худшем положении, чем, например, терапевт. Нет у него таблеток, проглотив которые можно мгновенно сделаться волевым, сильным, уверенным в себе. Таблеток нет, но существуют инструменты, пользуясь которыми можно что-то в себе изменить. Эти инструменты и были предложены Жене. Она схватилась за них, как утопающий за соломинку. Первое: постараться определить свои слабые и сильные стороны – у каждого из нас есть свои плюсы и минусы. И важно не концентрироваться на минусах, а понять, как, используя сильные стороны, нейтрализовать слабые.

На нашу очередную встречу она принесла листы бумаги, разделенные пополам. На одной половине было то, что она отметила знаком плюс, на другой – знаком минус. Она не щадила себя, но и не умаляла своих достоинств, была достаточно честной. (Это не так легко и не всегда получается: мы склонны лукавить даже перед собой.)

Женя с удивлением обнаружила, что достоинств у нее никак не меньше, чем недостатков. Оставалось найти способ пустить в дело ее хорошие качества. Кстати, некоторые свойства, которые она оценила со знаком минус, совсем не так уж и плохи. Например, человек со слабой нервной системой более чуток, он хорошо понимает других людей, и в профессии, которая требует такого понимания, он может работать вполне успешно.