Чтение онлайн

Не знаю, что Затмение планировала делать после того, как расправится со своими бывшими родственниками. Самоубиться? Заснуть на остаток вечности, более не участвуя в «бессмысленной вражде, отравляющей мироздание»? Мы никогда не узнаем, поскольку у мироздания оказались иные планы. Не слишком далекоидущие — благодаря пробуждению Пожирателя, который неминуемо соорудит очередную версию катящегося ада и отправит своё творение в новое мировое турне.

И это были далеко не все плохие новости.

Допустим, все уцелевшие вечные замки получится собрать воедино — и даже как-то залатать дыру на месте Рассвета. Воспроизвести ритуал, подробности которого оказались неизвестны даже Мастеру. Затмение всё ещё оставалась ключевым звеном в неразрывной цепи, главным поставщиком силы в противостоянии с могуществом Шар’Гота. Даже если пресечь новые яростные попытки разрушить других её братьев и сестёр, оставшихся замков попросту не хватит. Катящийся ад не удастся даже остановить, не говоря уже об окончательном уничтожении.

А ещё — в качестве совсем уж мелочи в масштабах судьбы вселенной — мне не помешало бы выбраться отсюда и вытащить своих друзей. Выбраться вопреки всему, в том числе слегка раздражающему сочувствию Мастера. Сложно упрекать бога-творца в отсутствии реальной поддержки, но, честное слово, лучше бы он сохранил хотя бы ещё одну руку, чтобы хоть как-то контролировать ситуацию. Но нет, придётся искать выход самостоятельно и в темпе, сколько бы ни шло разговоров о «застывшем моменте».

То, что это щёлкнет по носу Наблюдателя — не более чем приятный бонус.

Говорят, что не стоит встречаться со своими кумирами — можно сильно разочароваться. Не могу сказать, что боготворил Мастера, но личность была знаковая, и пришлось здорово попотеть, чтобы до него добраться. Жаль лишь, что ответы в основном породили новые вопросы, а вопроса о помощи и поддержке вовсе не оказалось на повестке дня.

Мастер, кажется, задремал под своим деревом — или сделал вид, что задремал, но в любом случае не планировал поддерживать беседу в ближайшее время. Мне ничего не оставалось, кроме как отправиться на исследование зоны воспоминаний, и неизбежно обнаружить, что она представляет из себя клетку. Обширную, весьма детальную, но всё же клетку, зацикленное пространство, раз за разом возвращающее тебя на стартовую позицию. Давно вырубленная в реальности роща, нагретый солнцем растрескавшийся асфальт, цветущие яблони и дуб, под которым удобно расположился пожилой альв. Даже что там — древний, додревний. Во время нашей первой встречи на ночной равнине, его лицо казалось лишённым признаков возраста, но сейчас он выглядел старым и очень уставшим.

Я не держал на него зла за это место — пусть оно и напоминало музей восковых фигур, призванный как можно сильнее расцарапать мне душу. Даже если бы оно не было зациклено, что тогда? Удалось бы прогуляться по родному городу образца пятнадцатилетней давности? Найти и покарать всех обидчиков моей юности, полюбоваться на ещё пару погибших или исчезнувших друзей?

Нет. Никаких экскурсий, нужно возвращаться в настоящее время и решать настоящие проблемы, оставив наконец прошлое в прошлом. Встреча с Мастером оказалась не такой, какой я себе представлял, но всё-таки, дала обильную почву для размышлений. А вот для вариантов по возвращению мне критически не хватало моих спутников — и я планировал достучаться до них, во что бы то ни стало.

— Не лучшая идея, лорд Виктор.

Я с подозрением посмотрел в сторону Мастера. Готов поклясться, что он всё ещё дремал, но его голос отзывался у меня в голове, будто продолжая мысли. Блеск. Ещё одна «божественная» особенность, которую придётся какое-то время потерпеть. Опять же, вряд ли спланированная намеренно, чтобы вызвать раздражение, но факт — штука упрямая.

— Прошу прощения.

Теперь он стоял рядом — хотя только что находился в паре десятков метров. По крайней мере, ему хватило вежливости открывать рот и говорить нормальными человеческими словами.

— Если не следить за собой, можно и вовсе забыть, как пользоваться языком. Длительное одиночество вредно для кого бы то ни было.

— Поэтому и не хотелось бы здесь застрять, — проворчал я. — Что там насчёт не лучшей идеи?

— А! Попытка, как ты выразился, «достучаться» до друзей — плохая идея. Опасная, нестабильная. Во-первых, малейшее нарушение пространства памяти приведёт к тому, что время хлынет в пробоину и вернёт себе права. На сей раз — необратимо.

Следовательно, башня Вечности продолжит разрушение, угрожая стереть меня, Асфара и Кулину из временной линии. Логика Мастера была понятна — пока мы в безопасности, можно поразмыслить, составить более детальный план. Но одновременно с этим я чувствовал, что это место плохо влияет даже на столь могучий разум, как у него. Здесь действительно всё застывало, и только вопрос времени — местного, иллюзорного времени — пока нечто подобное произойдёт и со мной. Действовать надо было сейчас и действовать совместно.

— А во-вторых?

— Во-вторых, лорд Виктор, память твоих спутников… не столь спокойна, как твоя собственная.

— Я рискну.

— А я не в силах тебя остановить. В конце концов, ты смог добраться сюда — что уже считалось невозможным. Всего лишь нужно продолжать в том же духе.

Последние слова Мастер произнёс тихо и сонно, и я не был уверен, что они каким-то образом вновь не стали частью моих собственных мыслей. Он в третий раз оказался под дубом, не выдав мне никаких инструкций, но хотя бы не изображал дрёму, а взялся за флейту. Какое-то время я вежливо подождал и послушал мелодию, но для меня явно не планировали открывать портал или что-то в таком духе. Ладно, разберусь сам — или сделаю лучшую свою попытку разобраться, прежде чем трясти за грудки творца Полуночи и других вечных замков. Не слишком вежливо и совсем не благодарно с моей стороны.

Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, я сел на землю, скрестив ноги по-турецки и погрузился в дальний зов.

Надо сказать, что даже в измерении кошмаров дальний зов работал заметно лучше, чем в пространстве воспоминаний, существующем поверх глубокого прошлого, запертого в рамках повреждённой башни Вечности. Неудивительно — слишком много слоёв реальности и видений, каждый рвёт одеяло на себя, пусть в каком-то смысле мы так и не покинули Полуночи. Так или иначе, путём предельной концентрации, холодного пота и вернувшейся головной боли мне удалось сфокусироваться на огоньке души Кулины, светящемся неподалёку. Без конкретики, потому что такого понятия, как карта местности здесь в принципе не существовало, но спасибо хоть на каком-то результате.

Я потянулся к её душе, родной и тёплой, как недавно следовал за её голосом. В отличие от концентрации вечного зова, это оказалось легче лёгкого.

Зато проблемы, упомянутые Мастером, не заставили себя долго ждать.

Мир вокруг был… странным. Гораздо более странным, чем я мог ожидать, несмотря на все предупреждения. Возможно, именно так на мир смотрели насекомые и ракообразные с большими фасеточными глазами, воспринимающие окружение как затейливую мозаику. Я даже перепроверил, не активировал ли случайно «Метаморф» во время перехода, и не превратил ли себя по заветам Кафки в здоровенного жука. Но нет, руки-ноги казались вполне себе человеческими, а отражение в небольшой лужице уверяло, что глаза тоже были в порядке.

Следовательно, проблема заключалась именно в мире. Мирах?

Просто смотря вперёд, я видел сразу несколько десятков вариантов реальности, раздробленных и расслаивающихся на отдельные картины. Все они изображали лес вокруг Полуночи — причём, в основном, один и тот же участок леса, неподалёку от реки Тишины. Но если место совпадало, то время — нет, лес одновременно расцветал, шелестел летней листвой, опадал и был укутан снегом. На некоторых участках лес казался многовековым, на других — совсем юным, где-то от него и вовсе остались вырубленные или обугленные пеньки. Неизменным было только одно — слаймы.