Чтение онлайн

– Лабораторная работа номер шесть. Рассмотрение образцов металлов. Разбейтесь, пожалуйста, на пары.

Иринку к себе утащил Максим, так как понимал, что в компании с таким же лоботрясом, как и он, больше пары ему не светит. Я вздохнула, увидев, как мою подругу буквально утаскивают за другую парту, но тут мой вздох перешел в стон – моей партнершей оказалась Селезнева.

Половина урока была позади. Я честно старалась запомнить и записать реакцию, добавляя к разным кусочкам металлов раствор серной кислоты. Настала очередь Ксюши.

– Будьте осторожны с кислотами, - в который раз за урок предупредил класс Андрей Владимирович.

Конечно, на нас были все средства защиты, от респираторов до резиновых перчаток, но все же. Он остановился возле моей парты. Я почувствовала его взгляд, мои руки стали дрожать. Подняв взгляд, я встретилась с ним глазами; как ни странно, там не было злости, как вчера. Скорей, легкое любопытство. Преподаватель пошел дальше по классу, а я постаралась сосредоточиться на своих записях. Не успела я повернуться к Селезневой с очередным кусочком металла, как почувствовала, что что-то мокрое расплывается по моей блузке. Я сначала посмотрела на одноклассницу, а потом на пустую пробирку в ее руках. На ее лице застыла маска презрения, а через секунду так же мастерски она сменилась легким ужасом. Звон стекла и ее крик больно ударил по ушам, а я так и продолжала стоять, ощущая, как кожу на груди начинает жечь словно от укуса крапивой.

– Селезнева, в чем дело? – услышала я строгий голос Андрея Владимировича.

Ему хватило одного взгляда, чтобы оценить ситуацию.

– Это она сама, - пищала где-то под ухом Селезнева.

А учитель уже тащил меня куда-то. Ноги плохо слушались.

– Урок окончен. Класс может быть свободен, - услышала я его голос.

Он буквально впихнул меня в подсобку кабинета.

– Снимай блузку! – приказал он, обследуя полки с всяческими химикатами и приборами.

– Что? – не поняла я.

– Снимай быстро!
– рявкнул он.
– Да где же это? – ворчал он себе под нос.

Я услышала, как звякнуло стекло - видимо, одна из пробирок сорвалась с полки и разбилась; но он даже не обратил на это внимание. Я, очнувшись от ступора, принялась расстегивать блузку, но пальцы в резиновых перчатках слушались плохо. Жжение становилось сильнее и заставляло меня морщиться от боли.

Он подошел ко мне с бинтом и бутылкой с чем-то странным. Видя, что я еще в блузке, поставил их на стол и, взяв блузку за концы, рванул их так, что пуговицы разлетелись по полу.

«А она мне нравилась», - только успела подумать я.

– Это уменьшит ожог, - объяснил он, прикладывая бинт, смоченный в растворе, к покрасневшей коже.

Я лишь кивнула. Опустив голову, почувствовала, что кожа на моих щеках горит не меньше, чем ожог. Неоднозначная ситуация - сидеть в подсобке с учителем полуголая.

– Тебе повезло, что это была азотная кислота, - его рука все еще прижимала бинт к моей груди. – Как же ты так неосторожно?

Я, наконец, подняла на него взгляд. В его глазах читалась неподдельное беспокойство. Мне захотелось рассказать о выходке Селезневой, но с одной стороны, я не была стукачкой, а с другой - если я сдам Ксюшу, то в следующий раз в меня полетит пробирка с серной кислотой. Нет, лучше разобраться самой. Я промолчала.

Жжение утихло. Андрей Владимирович приподнял бинт. На месте покраснения образовалось желтое пятно.

– Все будет хорошо, - констатировал он. – Ожог несильный. Через пару дней все пройдет.

Я снова кивнула, не в силах произнести ни слова и краснея как дурочка. И тут меня осенило. В чем же я поеду домой? Блузка безвозвратно испорчена, кислота разъела ткань, да и пуговицы. Устраивать дефиле по всей школе в одном бюстгальтере? Нет, ни моя психика, ни тем более психика окружающих этого не выдержит. И тут я почувствовала тяжелую ткань на моих плечах. Андрей Владимирович накинул мне на плечо свой пиджак.

– Думаю, так ты сможешь дойти до машины?

Я кивнула, продевая руки в рукава и застегивая пуговицы. От пиджака исходил приятный запах, я невольно потерлась об него щекой. Интересно, что за парфюм? С гордо поднятой головой я прошествовала к выходу из школы.

В автомобиле снова воцарилось молчание, даже музыка не спасала. Провожая взглядом остальные машины, я, наконец, решилась.

– Андрей Владимирович?

– Да? – отозвался он.

– Я хотела извиниться за вчерашнее. Я правда не хотела.

– Забыли, - его голос прозвучал чуть холоднее, чем раньше.

Я снова замолчала, разглядывая дорогу. На душе скребли кошки. А все мое проклятое любопытство. Интересно, когда он попросит меня забрать вещи?

– Мир? – вдруг спросил он.

Я ошарашено посмотрела на опекуна. Он протягивал мне руку.

– Мир, – пожала я его ладонь.

Он улыбнулся:

– Кстати, Самойлова, ты справилась с контрольной. Пять.

Я тоже улыбнулась. Может, все не так уж и плохо, и нам удастся, наконец, найти общий язык? Я сильнее натянула на себя его пиджак и закрыла глаза, наслаждалась запахом неизвестного парфюма.

7 глава. Благими намерениями...

«Какие же заботливые у меня учителя», - думала я, сидя над учебниками.

Забота их выражалась типично педагогически - они решили загрузить меня учебой. Нет, меня и раньше посылали на различные школьные олимпиады – все–таки отличница, идущая на золотую медаль. Но сейчас они явно сговорились. Меня отправляли практически на все: от математики и английского, на которые я ездила обычно, до химии и истории, с которыми дело обстояло не плохо, ну, не настолько, чтобы соревноваться с другими «ботаниками» в задачках уровня первого курса института. Короче, сидела я за учебниками чуть ли не круглосуточно. С Ромкой встречалась от силу раза два за последнюю неделю. Он сердился, ругаясь по телефону; я обещала сходить с ним в кино, но, уставшая, просто валилась на кровать и засыпала.

– Камилла, - сквозь сон услышала я свое имя. – Камилла, просыпайся.

Глаза упорно не хотели открываться, а мозг работать. Хотелось поглубже зарыться под одеяло и сделать вид, что ничего не слышала. С моих губ чуть не сорвалась привычная фраза: «Еще пять минут, мама». Мама… Мысль о родителях больно кольнуло сердце: захотелось одновременно провалиться в сон и заплакать. Чье-то прикосновение, которое мне явно не снилось - и мысли об истерике сразу же улетучились. Я подпрыгнула на кровати, распахивая глаза. На моей постели сидел Андрей Владимирович.