Чтение онлайн

Я промолчала, честно говорить не хотелось. Мне, казалось, что завтра меня просто не будет.

– Ладно Иринка, - я устала. – Позвони мне потом.

Подруга поняла меня с полуслова, и, попрощавшись, раз десять сказав, что все будет хорошо, положила трубку. Я сидела в темной комнате, освещенной лишь экраном ноутбука. В коридоре были слышны шаги Андрея. Он вошел в мою комнату.

– Не спишь? – спросил он.

Я лишь покачала головой.

– Мне, кажется, я сегодня не смогу уснуть.

– Тебе надо поспать, - Андрей подошел ко мне, и, взяв меня на руки, отнес на кровать.

– Сегодня, у меня будут кошмары, - размышляла я вслух. – Хотя пора привыкать. Теперь все вокруг кошмар.

– Эй, - он сел передо мной на корточки, чтобы наши лица оказали на одном уровне. – Я обещал тебе, что-то придумать. Просто надо будет потерпеть.

Я отвернулась, промолчав. Терпение, надежда. Быть сильной, взрослой. Насколько меня хватит? Когда главное желание зарыться в одеяла, накрыться десятком подушек, и забыть обо всем. Я посмотрела в глаза Андрея. В них отражалась та же боль, тоже отчаянье.

«Какая же ты эгоистка, Камилла», - обругала я себя.

Кончики моих пальцев дотронулись до его щеки, провели вниз по скуле, и нашли губы. Он легонько поцеловал мои пальцы, закрыв глаза.

Не только мой мир снова рушиться, не только мне больно. Он хочет, чтобы я была сильной, чтобы я терпела, вела себя как взрослая, и я буду стараться. Но сегодня…

– Ты, останешься со мной, пока я не усну?
– спросила я.

– Да, ложись, - кивнул он с грустной улыбкой.

Я лежала в объятьях любимого мужчины, и старалась представить, что завтра не наступит.

***

Тишина квартиры оглушала. Было всего шесть часов утра, когда в дверь позвонили, и Камилла еще совсем сонная, взяла свою сумку и словно на эшафот отправилась вслед за Людмилой Кирилловной.

Черт, под зорким взглядом этой хищницы, даже не смог с Камиллой попрощаться. Казалось, сделай я лишний шаг, или брошу лишний взгляд, как соцработник тут же наберет «02», и заявит о совращении.

Мне оставалось лишь сжимать кулаки в бессилии, и наблюдать, как девушка садится в машину. Замерев на пару секунд, чтобы обернуться на знакомые окна и увидеть там меня.

Так паршиво мне давно не было. Я чувствовал себя предателем и трусом. Я чувствовал пустоту. Пустоту, которая снова заполняла не только квартиру, но и меня. Бутылка виски стояла на столе, маня меня недолгим забытьем, но не успел я наполнить стакан, как тишину разрушил телефонный звонок.

– Алло, - ответил я.

– Камилла у Вас?! – взволнованный голос Людмилы Кирилловны на той стороне провода, озадачивал.

– Каким образом? – фыркнул я.
– Вы сами увезли ее отсюда сорок минут назад.

– Я знаю, - раздраженно ответила женщина, - но она сбежала.

– Сбежала?! – стакан с выпивкой опрокинулся на бок, проливая свое содержимое. – Куда?

– А вот это Вы мне скажите, - съязвила женщина.
– Учтите в ваших интересах вернуть ее в приют, как можно быстрее, и без глупостей. Так что если она появится…

– Я понял, - перебил я женщину, и положил трубку.

Черт, Камилла! Что же ты творишь?

Обувшись, и накинув куртку, я бегом выбежал на улицу, лишь схватив ключи от машины.

«Боже, надеюсь, с ней ничего не успеет случиться» - молился я, заводя автомобиль.

19 глава. Все хорошо, что хорошо кончается

Вчера я приняла решение вести себя как взрослая, что от моего поступка могу пострадать не только я, но и Андрей. Он обещал найти способ помочь мне, не оставить, и я ему верила. Поэтому, когда в дверях квартиры появилась, одетая как всегда в строгий костюм, с неизменным пучком на голове, Людмила Кирилловна, я не закатила истерику, не бросилась бежать, а просто стояла в дверях комнаты с чемоданом и сумкой-почтальонкой на плече.

– Самойлова, пошли, - кивнула мне соцработник.

– Может, она хотя бы позавтракает?
– вмешался Андрей.

– Ничего, в приюте тоже есть завтрак.
– Женщина смерила его презрительным взглядом и отвернулась.

Тут мне захотелось заехать по лицу этой самодовольной сучки, даже кулаки сжались. Но посмотрев на Андрея, передумала. Незачем устраивать скандал: это лишь будет еще одним поводом набрать заветные "02". Я отсюда чувствовала, как у нее чесались руки это сделать.

Он и сам это прекрасно понимал, поэтому лишь скрестил руки на груди, и, прислонившись к косяку, продолжал наблюдать за моими сборами.

Я не хотела уходить. Я нещадно тянула время, разбираясь с замками, шнурками и застежками. Я почти задыхалась от боли, силы заканчивались, как и воздух в легких, поэтому лишь прошептав: «пока», - первая выскакиваю на лестничную площадку и - вниз по ступенькам.

Опомнилась только у машины. Холодный и по-утреннему морозный воздух проникает в легкие. Я даже толком не попрощалась с Андреем. Тоска снова накрывает с головой. Хотелось помчаться назад, преодолеть несколько пролетов лестницы и вернуться к нему, но я лишь оборачиваюсь, вглядываясь в пустые еще сонные окна многоэтажного дома. За одним из них стоит он. Я точно знаю, что он смотрит. Людмила Кирилловна села за руль, указывая мне на сиденье рядом с собой, но я, проигнорировав ее знак, кидаю чемодан и сумку на заднее и сажусь сама.

Женщина недовольно хмыкает, но на своем не настаивает. Машина заводится и медленно выезжает со двора. Я невидящим взглядом смотрю в окно, одним за другим прокручивая у себя в голове сцены последних месяцев. Сжатые в кулаки ладони, навернувшиеся на глаза слезы, зубы, стиснутые до скрипа.

Да, я, наверное, мазохиста, но я не могу это прекратить. Хочется кричать, но крика нет, мне кажется, что я просто онемела в один миг, без него.

– Ну, что Самойлова, нагулялась? – Голос соцработника вырывает меня в реальность.

Я вздрагиваю, но голову не поворачиваю.

– Знаю я таких, - продолжает женщина.
– Строят из себя примерных и невинных, а как дай волю так сразу…

Лицо женщины брезгливо скривилось:

– Ну, надеюсь, ты хорошо повеселилась. Теперь тебе долго веселиться не придется. И не надейся, твоему опекуну вернуть тебя не удастся.
– В голосе сквозит злорадство. – Жаль, что все не выяснилось до твоего шестнадцатилетия, тогда его еще можно было посадить, а так - только тебя забрать, да аннулировать опекунство.