Чтение онлайн

И вот стою возле белой двери в палату и не могу решиться повернуться ручку. Стою и смотрю на белую поверхность, разыскивая в ней малейший изъян. Боюсь, что сейчас все закончится. Что это окажется ошибкой, чье-то злой шуткой, обманом, сном, бредом - да чем угодно, только не правдой. Борис Игоревич, недовольный внезапной, непонятной задержкой, чуть отодвигает меня в сторону и, постучав, заходит.

– Здравствуй, Сергей, а угадай, кого я к тебе привел!
– сообщает он кому-то в палате.

Мой мозг не хочет осознавать, верить, что там мой отец. Закрываю глаза и чувствую, что вот-вот упаду в обморок, но сильные мужские пальцы сжимают мое плечо почти до боли, не давая погрузиться в пелену страха и паники. Я чуть откидываюсь назад, понимая что за моей спиной - Андрей.

– Камилла, все хорошо. Он действительно здесь, - достигает его шепот моих ушей.
– Иди, - Он слегка подталкивает меня в спину, и я делаю первый шаг.

В мужчине, сидящем на кровати, осунувшемся и бледном, трудно узнать моего отца, и я замерзаю в нерешительности, но когда он поднимает на меня взгляд, внутри что-то щелкает, словно кто-то переключил рубильник. Слезы сами потекли из глаз, мешая, видишь, я и не поняла, как преодолела пару метров между нами и уже повисла у него на шее.

– Папа! Папочка!
– удается мне выдавить из себя, между всхлипами.

– Камилла, - Отец сжимает меня в объятиях.

Так проходит несколько бесконечных минут, за которые я заново стараюсь привыкнуть, что у меня есть он, что я чья-то. Мне хочется исщипать себя до синяков, чтобы убедиться, что я не сплю. Теперь все снова будет по старому: я, папа и мама. Мама!

Я отстраняюсь от отца и задаю волнующий меня вопрос:

– Па, а мама?
– Голос дрожит, боюсь услышать уже знакомый страшный ответ.

Лицо мужчины тут же погрустнело, счастливые огоньки в глазах, потухли, и я приготовилась к худшему.

– Идем за мной, - папа взял трость, стоящую возле постели, и, сильно прихрамывая на левую ногу, пошел к двери. Несколько минут я просто смотрела на отца - сердце кольнуло. Тяжело видеть своего отца, которого ты считала самым сильным, почти беспомощным.

– Здравствуйте, - в дверях отец столкнулся с Андреем, который все это время был в коридоре.

– Здравствуйте, - поздоровался папа и почти прошел мимо, когда Борис Игоревич остановил его:

– Сергей, разреши тебе представить, это Андрей Владимирович, опекун Камиллы.

Мужчины посмотрели друг на друга. После недолгого молчания отец протянул Андрею руку:

– Спасибо, что позаботились о моей дочери.

– Не за что, - пожал протянутую ладонь Андрей.

Он чувствовал себя несколько неловко, и я прекрасно его понимала. Знай папа все... Боже, я даже не хочу думать о том, что могло произойти. Чувствую, как щеки заливает румянец. Надеюсь, никто не догадается рассказать отцу правду, по крайней мере, пока. Страх, что кто-то, вроде Людмилы Кирилловны, прибежит рассказать свежие новости, пробивал до мурашек.

– Папа, - решила я разредить обстановку.
– Мама? Отец взглянул на меня, словно вспоминая, как и зачем оказался здесь, и медленно пошел к лифту. Я последовала за ним. Поднявшись на этаж, мы вышли в коридор.

"Реанимация" - прочитала я над двустворчатыми дверьми, и по телу снова прошел противный холод. Папа шел вперед, казалось, не замечая ничего вокруг. Он остановился возле большого окна в стене, выходившего не на улицу, как обычно, а на палату, где стояла одна большая кровать. На ней, в окружении множества трубок и аппаратов, измеряющих пульс, давление, температуру, лежала мама. Я прислонилась руками к холодной поверхности стекла, вглядываясь в внутрь. Женщина, лежащая в постели, была очень бледной и худой, но я не ошиблась: это была мама.

«Мама! Мамочка! Жива!» - Слезы снова мешали видеть, я почувствовала, как меня затрясло мелкой дрожью. Глубокий вдох: нужно успокоиться.

– Можно к ней?
– оборачиваюсь я к отцу.

Он тоже не отрывает взгляда от того что происходит за стеклом и кажется даже не слышит меня.

– Можно, только ненадолго, - Вздрагиваю от незнакомого голоса за спиной.

Я оборачиваюсь. Рядом с нами стоят врач.

– Простите, не хотел Вас напугать, - доброжелательно улыбается он мне.
– Я - Юрий Иванович, лечащий врач вашей мамы. Я правильно понимаю, Вы ее дочь, Камилла?

Я утвердительно киваю.

– Приятно познакомиться.

– Как она?
– спрашивает отец, не оборачиваясь от окна.

Улыбка сошла с лица доктора, и он тяжело вздохнул:

– Перелет дался ей нелегко, но состояние остается стабильным. Мы продолжаем надеяться. Кома, при такой травме головы - не редкость, и большинство пациентов выходят из нее.

– Большинство, - как эхо повторяет папа.

– Так могу я зайти? – снова задаю я вопрос.

– Да, конечно, - кивает мне врач.

Он подходит к двери палаты и открывает, пропуская меня вперед.

– Только ненадолго, - предупреждает он.

Я почти не слышу его слов, так как полностью поглощена видом женщины, лежащей на кровати. Ноги словно налились свинцом, медленно подхожу к постели. Мама лежит неподвижно, можно было подумать, что она просто спит, если бы не бледное лицо и темные круги под глазами.

– Мама, мамочка, - тихо зову я.

Я не могу себя заставить к ней прикоснуться, мне кажется, сделай я это, она тут же растает, как призрак раствориться в воздухе. Дрожащими пальцами я касаюсь ее руки кончиками пальцев, и чувствую тепло.

– Привет, мамочка, - шепотом поздоровалась я.
– Это я, Камилла.

Больше я ничего не могла сказать. Горло перехватило, слезы застилали глаза, стекая по щекам. Мне так хотелось, чтобы мама открыла глаза, чтобы она просто посмотрела на меня.

– Папа тоже тут, у него все хорошо. У нас все будет хорошо, - прошептала я.

– Камилла, пора, - услышала я голос доктора за спиной.

Кивнув в знак, что услышала его, я наклонилась и поцеловала маму в щеку:

– Я тебя люблю.

Развернувшись, я так же медленно пошла к двери. Слезы мешали видеть дорогу, и я стирала их тыльной стороной ладони.

– Камилла, - остановил меня врач, - смотри.