Как я убил Плутон и почему это было неизбежно
Шрифт:
На этот раз сообщение прошло по правильным каналам. И я узнаю об этом несколькими часами позже, в четверг после полудня, находясь дома с Дайен и нашей малюткой Лайлой, которой на тот момент было уже двадцать дней от роду. Семь часов спустя я уже отправлял письмо Ортису, поздравляя его с открытием, искренне веря в то, что он обнаружил новый объект в небе, а не в недрах Всемирной паутины.
В результате всех этих событий у Брайана Марсдена было ко мне всего два вопроса. Первый: каковы мои намерения относительно этого астронома-любителя из Германии? Без всяких сомнений, он тем или иным образом был вовлечен во всю эту историю. Так думал Брайан. На что я ответил ему, что только с компьютеров, находящихся в Испании, был осуществлен доступ к базам данных. Я был уверен, что, если бы тот самый любитель из Германии узнал о базе, он бы не смог устоять перед тем, чтобы самому не взглянуть на координаты объекта. Этот бедняга был так одурачен, что просто не мог поступить иначе и пытался защитить порядочность Ортиса всевозможными способами.
Второй вопрос Брайана звучал так: что я собираюсь со всем этим делать.
Ответа на этот вопрос я не знал. Я повесил трубку. Злость начинала расти внутри меня. Эти люди украли у нас наше открытие. Мало того, своим ужасным поступком они практически заставили нас поспешно объявить о самом грандиозном и значимом открытии всей моей жизни. Мы даже не успели довести до конца наше исследование. Из-за них я провел почти всю неделю на работе, хотя должен был уделять время семье, заботиться о своих любимых людях: жене и маленькой дочери. Воры могли бы выйти сухими из воды, если бы их не вычислил Рик Погге. Как я должен был ответить Брайану на его второй вопрос? Должен ли я был их публично унизить? Или даже больше, унизить их на глазах у всего космоса? Заставить признать свое поражение? Однако в тот момент, я решил, что должен вернуться домой.
Дома меня ждали Дайен и наша малютка. Мы втроем расположились на нашем любимом месте отдыха – мы с Дайен улеглись валетом на диване, переплетя друг с другом ноги, Лайла лежала поочередно: то на мне, то на Дайен.
Я рассказал Дайен обо всем, что произошло в тот день.
"Что ты собираешься со всем этим делать?" — спросила меня Дайен.
Я все еще не знал ответа на этот вопрос. Я устал. Я был зол. В какой-то момент я решил нанести Ортису неожиданный и оскорбительный ответный удар, оперируя теми фактами, которые были у меня на руках.
Он потерпит полное публичное поражение, которое доставит мне по-настоящему истинное наслаждение. Я ни на минуту не сомневался, что Ортис этого по-настоящему заслуживает.
Но я не сделал этого. По крайней мере пока. Почему?
Как я ни стараюсь, я не могу вспомнить свое душевное состояние. Я не могу вспомнить точно все, что происходило со мной в те часы. Единственное, на что я тогда был способен, — это заглянуть в дневник Лайлы на сайте, который я вел со дня ее рождения.
В тот вечер, после того как Лайла побыла на руках у Дайен, она стала капризничать, требуя больше внимания со стороны родителей. Я встал, чтобы положить ее обратно в кроватку. Когда она, наконец, заснула, я опять сел за компьютер и стал писать новые сообщения о жизни Лайлы.
И вот что у меня получилось:
День 33 (9 АВГУСТА 2005 год): Сейчас приблизительно 19:30. Как только мы покормили Лайлу, она тут же расплакалась. Я знал, как ее успокоить и чему она не сможет сопротивляться: я взял ее на руки и стал танцевать посреди гостиной под песню Джека Джонсона 7 "Лучше, когда мы вместе". Лайла тут же уснула. Где-то посреди песни, я вдруг осознал, что, кружась по комнате, я думаю о том, что через пару десятков лет я буду танцевать с Лайлой на ее же свадьбе, под мелодию, подобную этой.
Да, Лайла, кстати, если ты будешь искать подходящую мелодию для танца с твоим папой, я голосую сейчас, когда тебе уже пять недель от роду, за эту песню. Она даже записана на такой штуковине, которую в наши с мамой времена зовут компакт-диском. Когда-нибудь я расскажу об этой старой технологии, использовавшейся для хранения информации. Надеюсь, что он все еще будет хорошо звучать после многих лет и давно высохших слез.
Затем я опять написал Ортису письмо:
Хосе
Надеюсь, что Вы прекрасно видели, что я всячески поддерживал Вас в Вашем открытии объекта 2003EL61. Также Вы знаете, что во всех официальных заявлениях я пытался сделать так, чтобы все поняли, что считаю Ваше право на открытие абсолютно законным.
Оказав Вам эту поддержку, в настоящий момент я чрезвычайно разочарован в Вас, поскольку теперь понимаю, что Вы были далеко не порядочны в своих действиях. Мы изучили адреса компьютеров, с которых осуществлялся доступ в базу данных, где, собственно, и находились координаты найденных нами объектов, и обнаружили, что с Ваших компьютеров был осуществлен доступ к базам как раз перед тем, как Вы сделали объявление об открытии.
Я расцениваю Ваш поступок как оскорбление и нарушение научной этики и вскоре предам эту новость публичной огласке; но прежде я бы хотел дать Вам шанс ответить на мое сообщение. Если Вы пожелаете каким-либо образом объяснить причину таких Ваших действий, дайте мне об этом знать в течение следующего дня.
С уважением,
Майк
Я отправился спать.
На следующий день, я зашел в почту, чтобы посмотреть, не пришел ли ответ… Ничего. На следующий день также абсолютно ничего. Через день то же самое: никакого ответа. В своем письме Ортису я предупредил его, что собираюсь публично рассказать о том, что он совершил, в течение одного или двух следующих дней. Время истекло. Что делать?
Я выжидал время. Я не мог ударить его исподтишка. Я понимал, что просто не могу уничтожить и унизить Ортиса. Я всего лишь хотел, чтобы он признался в содеянном и просто извинился.
Я все еще ждал. Однако мое терпение было не бесконечным. Я хотел услышать извинения. Я хотел, чтобы Ортис понял, что его поступок был ужасен. Даже через несколько недель Ортис так и не ответил. Тогда я написал письмо директору института, где он работал:
Уважаемый доктор дель Торо!
Я очень сожалею о том, что мне приходится сообщать Вам, что недавно я был вынужден подать официальную жалобу в Международный астрономический союз на неприемлемые действия Хосе Луиса Ортиса, абсолютно противоречащие всем законам этики. Без сомнений, Вы осведомлены о том, что в прошлом месяце доктор Ортис объявил о своем открытии одного яркого транснептунового объекта под названием 2003EL61. В настоящее время многих людей интересует вопрос, нашел ли Ортис этот объект до того, как внимательно просмотрел записи наших исследований этого объекта в Интернете. Я неоднократно повторял, что действительно считаю законным открытие Ортиса, а также всегда поддерживал его и членов его команды в том, что они имеют исключительное право на официальное объявление об открытии. Хочу добавить, что я публично и в частном порядке снимал все обвинения в его адрес и поздравил его и его команду с открытием.
К сожалению, сейчас я понимаю, что Ортис был не совсем честен, наткнувшись на наши записи в Интернете об обнаруженном нами объекте. Поскольку мы проверили записи с веб-сервера, могу с точностью Вам сообщить, что Ортис и Сантос-Санс на самом деле проникли в нашу базу данных. Первый раз они сделали это за два дня до объявления об открытии. Они заходили в нашу базу данных несколько дней. Ортису и Сантос-Сансу удалось найти координаты местоположения объектов, за которыми наблюдали я и моя команда в течение нескольких ночей, это дало им возможность с легкостью вычислить полные орбиты объектов, за которыми наблюдали мы.
Я чувствую, что, вероятнее всего, объяснение Ортиса будет немного отличаться от моих слов, а именно: доступ в базы данных был осуществлен после того, как было объявлено об открытии… А это, в свою очередь, также является серьезным нарушением правил научной этики. Только представьте, Ортис и Сантос-Санс зашли в базу данных, нашли там координаты объекта, за которым мы наблюдали на протяжении очень долгого времени, поняли, что они оказались такими же, как и координаты их объекта, и тут же бросились объявлять о своем открытии, даже не признав тот факт, что на самом деле они знали о наших наблюдениях. Я считаю, что такие действия со стороны Ортиса и Сантос-Санса являются серьезными нарушениями научной этики и по праву заслуживают порицания.
Однако я более чем уверен, что Ортис не имел понятия о существовании этого объекта до того момента, как он обнаружил координаты объекта в базе данных.
В таком случае этот поступок расценивается как мошенничество, и с этим необходимо немедленно покончить.
Я пытался связаться с Ортисом и выслушать его объяснения, однако на протяжении трех недель я так и не получил никакого ответа. Безусловно, я бы предпочел, чтобы Ортис использовал свой шанс и объяснил причину своих действий, но я также не могу более ждать и собираюсь публично заявить о его деяниях. В начале следующей недели я также настроен публично представить график времени, в которое был осуществлен доступ в базу.
Очень надеюсь, что Вы очень хорошо понимаете меня, а также понимаете то, что все эти обвинения в нечестной игре, которую вел один из сотрудников Вашего института, очень серьезны, и эта проблема должна быть как следует изучена.
С уважением,
Майк Браун
Директор, должно быть, очень быстро осознал всю серьезность предъявленных обвинений. Он пообещал собрать всю необходимую информацию, а также он практически умолял, чтобы мы не расценивали действия Ортиса как действия всего института в целом.
Во втором своем письме директор института сообщил нам, что у него был разговор с Ортисом и что он призывал его ответить нам.
У меня было больше чем полмесяца на то, чтобы в мельчайших деталях обдумать все, что успело произойти за это время. Я написал еще более подробное письмо Ортису и Сантос-Сансу, подробно написав все, что мы знали об этой истории. Я не видел другого для них выхода, кроме как признаться в своих действиях и извиниться.
Я ждал.
Спустя почти месяц я открыл свою электронную почту и обнаружил письмо от Ортиса. Что же он ответил? Отрицал ли он яростно свои действия? Или же слезно благодарил нас за то, что мы предоставили ему шанс искупить свой грех признанием своей ошибки? Хотел ли он попытаться поговорить с нами и найти благоприятное для себя решение этой проблемы? Я был взволнован, мне не терпелось поскорее прочитать письмо. Его ответ должен был определить ход дальнейшего развития событий.
Ортис перевел стрелки: обвинил меня во всем случившемся. Это я должен расцениваться как всеобщая угроза науке, и потому я должен был быть последним из тех, кто достоин говорить об этике. Это я должен извиниться перед международным научным сообществом и прекратить мою скрытую деятельность. Если я исправлюсь, Ортис даже отдаст мне право на открытие объекта 2003EL61, а сам он будет счастлив, если будет считаться первым человеком, который заявил об открытии этого объекта. Я должен все обдумать, и мы должны снова поговорить, но уже в конце месяца.
Ах вот как! Ортис полагал, что он "высвободил" объект К40506А, нежели украл его. Это я скрывал объект, что, по его мнению, было явным нарушением всех научных правил. Таким образом, Ортису нужно было сказать спасибо, а не осуждать его за то, что он нашел информацию о существовании нового объекта и "выпустил ее на свободу".
В каком-то смысле Ортис был прав. Я действительно скрывал информацию. Я знал до деталей все, что сделал Ортис, но я целый месяц не говорил никому о том, что знал, надеясь на дружеское решение этой проблемы. По сейчас эта надежда разрушилась. Я выложил всю информацию о том, когда и как Ортис заходил в нашу базу данных, в Интернете. На следующий день на первой странице научного раздела "Нью-Йорк Таймс" появилась длинная статья об обвинениях и контробвинениях относительно Ортиса. Эта история об обвинениях в его адрес вскоре появилась во всех основных научных журналах. И именно тогда, когда тайное стало явным, Хосе Луис Ортис был назван Самой ужасной личностью в мире – это прозвище присвоила ему Кейт Ольберман из MSNBC. По рейтингу он даже обогнал бортпроводницу из Шри-Ланки, которая по телефону сообщила о том, что в самолете заложена бомба, только для того, чтобы в тот день не выходить на работу.