Чтение онлайн

— Все началось с того, что вы заключили с Абдуловым сделку. Опыт взаимовыгодного сотрудничества у вас уже был — какое-то время назад вы ставили свою рекламу в его передачу. Однако теперь вам захотелось продвинуть свою фирму — свой «продукт Беспанова» несколько иначе. Эксперты вам объяснили, что реклама в лоб — пяти-двадцатисекундная или минутная — быстро приедается зрителю, начинает раздражать и перестает воздействовать. К тому же дело это безумно дорогое — изготовление даже секундного ролика, постановка в прайм-тайм и прочее. И вы захотели, чтобы Абдулов снял и поставил в свой «Вызов времени» телесюжет о вашей фирме и вашей светлой личности — не рекламный, а замаскированный под новостной или информационный. Абдулов пообещал сделать все вкрадчиво, неназойливо, хай-класс… Тут я, как вы понимаете, домысливаю ситуацию — насчет вкрадчивости. Программа телезвезды имеет рекордный рейтинг в столицах, повторяется на следующее утро, и отдельно, и неоднократно транслируется на регионы. Затраты меньше — только гонорар Абдулову, а отдача с учетом всех обстоятельств светит умопомрачительная.

Надежда слушала эту историю, как и Беспанов, впервые и глядела на шефа, как ребенок, перед сном слушающий «Спокойной ночи, малыши».

— Вы, — продолжал Костов, — договорились с Абдуловым и перечислили ему деньги… Хочу вас утешить — я не думаю, что телезвезда собирался вас кинуть с самого начала. Он, скорее всего, честно готовился исполнить свои обязательства по сделке, но… Момент оказался неудачный. Генеральный менеджер канала Кечин поймал Абдулова на другой скрытой рекламе — тот выдал в эфир сюжет с неким владельцем биржи. Получился шум, Абдулов еле оправдался, за передачей стали присматривать во все глаза. В общем, Абдулов каждый раз говорил вам — мол, завтра, на той неделе, подождите, пока все уляжется. Морочил голову, ни денег не возвращал — по-видимому, к тому времени уже растратил, ни сюжет не снимал. Он продолжал кормить вас «завтраками», а время тяжелое, вам самому дыры надо затыкать. Коварный Абдулов каждый раз разговаривает с вами все с большей неохотой, быстро завершает переговоры, а потом и вовсе прекращает откликаться, когда вы звоните, — у него на трубе определитель стоит. Короче, вы поручили Штыреву и Семиряге разобраться с этим делом. Не понимаю одного — почему вы послали их к Олегу Лосскому? Лосский был в курсе? Абдулов с ним делился?

— Я не посылал их к Лосскому, — обронил Беспанов и, помолчав, продолжил: — Вы сказали что-то насчет того, что мне ничего не угрожает и я ни при чем. Рад, что вы так думаете.

— Ваша сделка с Абдуловым по скрытой рекламе — не мой профиль. И вообще она почти неподсудна. Это пусть Кечин с Огульновским беспокоятся и налоговая инспекция. По моей части вы, я полагаю, чисты, — пожал плечами Костов.

Беспанов согласно кивал в такт его словам.

— Приятно встретить понимающего человека, — отозвался он. — Считайте, что я сражен этим обстоятельствам и потому кое-что объясню… Вы действительно пришли к выводу, что я не замешан в убийстве Лосского и других?

Костов наклонил голову в знак подтверждения.

— Я вам верю, — без особой убежденности провозгласил Беспанов. — Так вот, я не посылал их к Лосскому. Я послал их к Абдулову с указанием договориться как можно скорее, вернуться с конкретным результатом. Инструкции они получили самые общие — разобраться, то есть вырвать у Абдулова либо точную дату, когда он пустит сюжет в эфир, либо деньги. А как? Это я оставил на их усмотрение и не подразумевал никакого криминала. Надавить, попугать, намекнуть на неприятности с семьей… В таком роде. Невинно. А что касается дележки… Ха-ха! Вы Абдулова видели? Знаете? Тогда зачем задаете идиотские вопросы? Он станет с кем-нибудь делиться только в случае тяжелого умопомешательства.

— При чем же тогда Лосский?

— Я могу вам рассказать только то, что рассказали мне эти двое, когда вернулись с задания. Но если они станут в процессе следствия — Штырева, как я знаю, вы уже взяли после перестрелки, — если они станут отпираться, на мои показания не рассчитывайте. Словом, при выходе из лифта они нос к носу столкнулись с Абдуловым, который покидал сборище. Они собрались было уже взять его за грудки, но тот запричитал, что ужасно спешит, и махнул в сторону балкона — мол, все утрясете с Олегом, он в курсе, а я побежал. Мои наивные недоумки оставили в покое Абдулова и направились на балкон, где действительно дышал свежим воздухом изрядно поддатый Лосский. Дальше… Они начали базарить, а Лосский был не в себе — ребята говорят, что, типа, вообще невменяемый. Ничего толком объяснить не мог, нес околесицу — спросил у Штырева: «Мы здесь одни или вдвоем?» Как вам такое? От его бестолковости мои разъярились еще больше — думали, он специально им голову морочит. А тот еще больше одурел. Начали возню… Ну, и в раже драки уронили его за ограждение.

Костов молчал. Это было очень похоже на правду. Это все объясняло — вранье Абдулова, который не мог признаться, что сам направил убийц к своему совершенно невинному (в этом деле) исполнительному продюсеру. Все моментально стало бы известно Кечину, коллегам, Алине… Всплыла бы неприглядная история с взятыми за скрытую рекламу деньгами. Ни Кечину, ни Огульновскому лучше бы ее не знать, а она бы всплыла обязательно.

— Дальше? — подтолкнул он Беспанова.

— Уж не думаете ли вы, что я дальше руководил действиями Штырева и этого Семиряги? Мне такое и в голову не приходило — я же не идиот, чтобы ввязываться в эту историю. Когда они заявились со своим рассказом, я натопал на них ногами и сказал, что не желаю об этом ничего слышать. Ну, дал им пару советов — прижать ушки и не высовываться. А дальше… Дальше ситуация и без моего участия начала выползать из-под контроля.

— Ну, ну, — покачал головой Костов. — Предположим, вы их не инструктировали, но были в курсе…

— В самых общих чертах. Их кто-то начал шантажировать.

— Кто? — настаивал Костов.

— Я не углублялся. Может быть, вы думаете, что мне в кайф вся эта херня? Что мне нравится — вот как вам — в ней копаться? — иронически осведомился Беспанов.

— Мне нравится. Мне нравится… — задумчиво повторил Костов. — Копаться в херне… Знаете, я не очень верю, что вы их не инструктировали. Вы их, конечно, инструктировали, оказывали добрые услуги. Но суду это не докажешь. По всему видно, что парочка — не только не семи пядей во лбу, а просто даже туповата. Они — не знаю почему — подумали, что их шантажирует Алина Сохова, которая ушла с вечеринки раньше Абдулова и видела их мельком при посадке в лифт. Без вас они ни за что бы не догадались, что она ни при чем. А пока они не догадались, они пытались Сохову убить — выследили их с Абдуловым, когда они ехали к ней домой, и перед супермаркетом Штырев в толпе подошел к девушке сзади и выстрелил из своего «Макарова». К счастью, пуля попала в бок. То ли Штырева кто-то толкнул, то ли Алину… А вот это — то, что покушение совершил Штырев, — мы доказать как раз сможем. Помимо оружия, которое идентифицировано, у нас, я думаю, будут и показания Абдулова, которому после того, как все раскроется, нечего уже будет темнить. Ему потребуется другое — отмазаться от этого дела. Недоброжелательный прокурор может задать ему очень много неприятных вопросов… А откуда ж взять доброжелательного, при том что его патрон Огульновский сейчас на ножах с администрацией президента? Абдулов может спастись одним — искренностью. И покаянием, но это уже не ко мне. Мне кажется, Абдулов вспомнит, что за ними от «Останкино» до супермаркета следовала знакомая машина со Штыревым за рулем… Кстати, не объясните, зачем надо было пытаться убить Сохову второй раз? Ясно ведь было уже, что шантажировала другая. И другая к тому времени уже лежала в морге… А?

Беспанов никак не отреагировал на слова Костова.

— Кстати, о морге… — продолжил опер. — Шантажировала ваших сотрудников другая гостья покойного Лосского — Алена Соловей. Перед смертью — у нас есть свидетели — она удалилась из бара «Змейка» вместе с Семирягой. Вот задумаешься: зачем они нагородили столько трупов? Соловей — не последняя жертва. Был еще один бизнесмен, чьим мобильником Соловей пользовалась и которого убили похожим способом, зарезали то есть, видимо, как свидетеля. Эти деятели, конечно, недоумки. Вы — нет. Вы — умный человек. Почему вы их не остановили? А вы ведь не остановили, больше того — вы их инструктировали во всех эпизодах, до конца. Вы не только умный, вы еще богатый человек. Всего-то, что от вас требовалось, — заставить двух парней чистосердечно признаться в убийстве Лосского, нанять им хорошего адвоката. Действия в рамках самообороны или в худшем случае — убийство по неосторожности… Толковый крючкотвор в два счета свел бы дело к одному из двух случаев. Через несколько лет оба вышли бы на свободу, и Соловей и бизнесмен были бы живы, Алина Сохова осталась бы цела и невредима. Почему вы так не сделали?

Беспанов молчал.

— Я вам скажу, почему. Вы просто об этом не подумали. У вас мозги в этом направлении не работают. Наверное, вас никто этому не научил, а своим умом вы не дошли. А опыт ваш жизненный… В нем такие превратности на каждом шагу, рутина, повседневность. Вам невдомек, что можно найти иное решение, помимо насильственного. Вы умны, но дальше, чем заткнуть рот свидетелю ножом, деньгами или угрозами, ваша мысль не взлетает. А ведь это, извините, низкий класс. Эти ребятки с пещерным мышлением и без ваших советов до убийства додумались бы… И вы, конечно же, я имею в виду вас троих, не ждали, что мы дело раскроем. А мы раскрыли. Мне нравится копаться в херне. Давить мне вас нравится — таких вот недочеловеков, у которых чуть что рука тянется к удавке, или к ножу, или к «пушке», или к тротилу с аммоналом… Я делаю это за копейки от государства, вам этого не понять. Мой кайф — не в «Кадиллаке», бабках и тех безвкусных «шато» с пошлыми башенками, которыми вы засорили все Подмосковье. Мне особенно нравится — прямо в эйфорию впадаю от мысли, что ни-че-го-шень-ки вы со мной поделать не можете. Даже если убьете когда-нибудь, все равно ничего не можете поделать.

Костов сказал и с удивлением поймал на себе восхищенный взгляд Надежды.

— Ладно, хватит лирики, — оборвал себя Костов. — Ваша роль в этом деле в принципе недоказуема. Вы здесь выступаете почти как Робин Гуд — помогаете подчиненным, собственной выгоды не преследуете. Хотя такие работники вашу фирму, разумеется, не красят. И укрывательство мы вам тоже вменять не будем — достаточно бесперспективная затея при ваших средствах и связях. Если вы проявите благоразумие. Если нет — у вас появятся совершенно ненужные вам сложности. И хотя прищучить вас, может быть, нам и не удастся, ваши зарубежные партнеры, например, будут очень впечатлены сообщениями о вашем задержании, об обыске в вашей конторе, на даче или на квартире… Сейчас проверим, поняли ли вы то, что я вам тут излагал целый час. Так где Семиряга?

Надежда, как гипнотизерша, воткнулась немигающим взглядом в Беспанова, тот, сидя в своем кресле, продолжал молчать. Костов знал, о чем думает «продукт». О том, что мент, конечно же, отчасти прав — сколько вони из-за этих кретинов Штырева и Семиряги, ему-то, Беспанову, зачем все это? Они, разумеется, одна команда, но менты вышли на след, и лучше бы больше резких движений не делать. И насчет партнеров он прав — на Западе только и орут, что о русской мафии. Еще не хватало стать «невъездным»…