Чтение онлайн

— Он у меня на даче, — прорезал наконец тишину голос Беспанова.

Абдулов накачался основательно — дел у него теперь, слава те господи, немного, никаких съемок назавтра, держать себя в форме необязательно. Поэтому он сидел у стойки, уткнувшись в рюмку и не озираясь по сторонам, не обращая внимания на окружающих, и тянул виски. Расслабуха, одежда неформальная — брюхо, обтянутое майкой, трется о столешницу, бледные рыхлые щеки избавились от грима, очертания глаз искажены линзами очков (незаметно подкралась старческая дальнозоркость) — и сам он, телезвезда, слился с толпой завсегдатаев бара, превратившись в бесцветного, незаметного, как и все, поддатого дядьку. И ни одна сука в нем не признает сейчас великого Абдулова.

Вы думаете, он сдался? Болт вам всем! Сдался… Он просто временно расслабляется, чтобы завтра с новыми силами заняться решением своих проблем. Есть еще ходы в запасе, сохранились еще связи, завтра он их детально обдумает и составит план действий. Интересно, что скажут эти сволочи Кечин с Огульновским, если он, Абдулов, заявится прямо к Бреусу? И Бреус его примет, обязательно примет. Он не раз готовил с ним интервью для «Вызова времени» — в те времена, когда его шеф и Бреус были заодно (позже, когда они разошлись из-за одной приватизационной сделки, интервью с Бреусом никогда больше не появлялись в эфире восьмого канала), и сохранил с ним прекрасные отношения. Можно представить, какие у них будут рожи… А Бреус в отличие от Огульновского и особенно от Кечина понимает, что таланты надо ценить и беречь. Вокруг Бреуса сейчас собирается новая информационная империя, и Абдулову в ней местечко обязательно найдется. И местечко не последнее. Так что причин для беспокойства никаких.

Абдулов клюнул носом в рюмку. Кто-то чувствительно толкнул его под руку, усаживаясь рядом на высокий стул. Он покосился — блондинистая девица оправляла у себя на коленях складки короткой юбочки. Ой, да мы скромницы! Заговорить с ней, что ли? Нет, неохота. Надоели эти дурешки, не до них. Топить проблемы в спиртном и объятьях шлюшек — это путь слабаков, подумал Абдулов. Его сильно качнуло в сторону девицы, он едва не боднул ее в живот. «Сорри», — буркнул он, с трудом распрямляясь и удерживая равновесие и скроив гримасу в попытке обаятельно улыбнуться. Та в ответ с готовностью продемонстрировала хорошую работу своего стоматолога.

И с Алинкой все наладится — завтра же. К черту, развестись с Ниной, Алинку под венец — и все! И все проблемы! Начать новую жизнь…

— Аркадий Николаевич! — Абдулову захотелось протереть глаза — вместо блондинки по правую руку откуда-то образовался мент. Все вокруг Абдулова колебалось, вертелось, кружилось, мент тоже не мог устоять на месте — качался то право, то влево, постоянно отпихивая от себя ту самую короткоюбочную девицу.

— Что? — стараясь не разевать широко рот, отозвался Абдулов. Он боялся не сладить со своевольными челюстями, которые сегодня двигались сами по себе. У него получилось: «Шт?»

— У меня для вас новость, — сказал мент и остановил руку Абдулова, которая снова потянулась к бутылке, прижал ее к стойке. — Мы раскрыли убийство вашего друга Олега Лосского.

— В самом деле? (В смэм дле?) — переспросил Абдулов.

— Да, — подтвердил Костов. — И вы нам в этом ни капельки не помогли. Более того — старались помешать и ввести в заблуждение.

— Я? — удивился Абдулов. — Я ничего не старался…

— Почему же вы тогда не сказали нам, что встретили убийц, когда они выходили из лифта на шестнадцатом этаже, переговорили с ними и отослали их на балкон к Лосскому?

Абдулов смотрел тупо и ничего не отвечал.

— Почему не рассказали, как их зовут, от кого они? Как вы могли молчать? Ведь он ваш коллега, друг, близкий человек вашей возлюбленной Алины Соховой, — продолжал Костов.

— Да вы что! — с трудом заворочал языком Абдулов. — Как я мог сказать! Мне угрожали, меня запугали, мне в то же утро домой звонил Беспанов. Вы знаете, кто такой Беспанов? Эт стршный члавек… Он из меня отбивную сделает! В бетон закатает, в Гудзон с тазом на ногах выкинет! Он — олигарх, коррупционер, глава ОПГ, кровопийца, мафиози… Бабник еще. У него с клыков яд капает… Обратите внимание на фамилию — Беспанов, Бес-панов, Бес Панов, словом, Бес… Вы поняли меня? Он сказал: забудь, что ты ночью моих видел, иначе хуже будет. Вы думаете, я не мучился, не переживал из-за Олежки? Я им дорожил. В нем было что-то непостижимое. Я ему всегда завидовал. Не верите, что я мог завидовать, потому что у меня все есть и нет поводов для зависти? А я завидовал — он меня подавлял своей безмятежностью, независимостью. Он ничего не делал для того, чтобы с ним считались. Но почему-то был значителен сам по себе. Волосы до плеч распустит — Тарзан недоделанный! Девки с ума сходят, а ему по барабану. С ним невозможно было не считаться. Мы несколько раз стояли на грани разрыва, но я не мог его отпустить, не мог с ним расстаться. Не он со мной, он все, что угодно, мог. Я не мог расстаться — с ним. Вот как жизнь развязала… Его убрала и Аленку в мои объятья затолкала окончательно. За что? Я и думать не думал.

— Получается, он за ваши с Беспановым темные дела вслепую своей смертью расплатился… Вы ведь его даже в долю не брали. Совесть не мучит?

— Да я не хотел! Случайно получилось! — удивился Абдулов на эти слова. — Я же не думал, что эти «быки» беспановские, не разобравшись, Олежку в окошко выбросят. Вообще, он был в курсе сюжета, но влезать в схему не хотел. Замараться боялся. А вернее, боялся впасть в зависимость — от меня, от Беспанова, от теневых денег. Ему хватало того, что он у меня в команде зарабатывал, да спонсорских от его пожилых денежных баб-любовниц. Так он мог поплевывать на всех с высокой колокольни…

— Но вы же, — не выдержал Костов, — вы же не могли не понимать, что, если бы не ваше молчание, не было бы дальнейших убийств, не было бы покушения на Алину. Как можно с этим играть?

— Ккие — ик! — икгрушки? — икнул Абдулов. — Я бл в ужсе (Я был в ужасе). Но что я мог сделать? Дусю ужасно жалко, хотя сука она первостатейная оказалась! Честно? Дуся заслужила. Ее не жалко. Ее бог наказал за все ее грехи бесчисленные. Она даже после смерти свой «гостинчик» переслала мне с того света. За что она меня так ненавидела? За что меня все так ненавидят? И Алинка бедная! Это был вообще кошмар, когда я ее у супермаркета на руках держал раненную… Шейка тоненькая, головка о мой рукав бьется. Я думал, она помрет и меня одного оставит. Алинку я собственными руками два раза спас. Второй раз — когда позвонил Беспанову и сказал: оставьте ее в покое, она ни при чем, я ручаюсь… Он понял. Но больше я был, вернее, не был… не в состоянии. На что-либо повлиять. Надо было молчать, сжав зубы. Не надо смотреть на меня с таким презрением. Думаете, мне было легко? Думаете, мне сейчас легко? Да мне, может, Олег каждую ночь снится — выглядывает из-за притолоки, подходит и тянет меня за рукав в слепящий провал балкона. Я упираюсь, цепляюсь за стену, но он тянет с немо… с неимоверной силой. И с жуткой улыбкой. А потом газон, зеленый такой…

— Сейчас я разрыдаюсь, — кивнул Костов. — А Дуся покойная вам не снится? А Яшкин — знакомо вам это имя? Незнакомо? А его между тем тоже убили из-за вас, из-за вашей трусости, жадности, из-за вашего молчания. От вас все пошло. Вы, Аркадий Николаевич, на самом деле настоящий соучастник убийства Лосского и всех последующих убийств, связанных с первым. Вот только статьи на вас в Уголовном кодексе нет. Не придумали. Но налоговая инспекция вами заинтересуется — это я вам обещаю.

Абдулова снова мотнуло в сторону — от возмущения. Ну и наглец этот мент! «Статьи на вас не придумали…» Не зря Абдулов подозревал его в тайной симпатии к Алине. Он еще, пожалуй, наговорит про него девушке всяких гадостей. Алина такая впечатлительная, такая доверчивая… Когда он поправился и принял вертикальное положение, мента рядом уже не было и опять путалась под ногами растрепанная блондинка с акульей улыбкой а-ля Джулия Робертс. Абдулов в ужасе отшатнулся и завертел головой — привиделся ему, что ли, этот опер со своими бреднями?

Абдулов дотянулся до бутылки, налил стопку и механически опрокинул в себя — удовольствия не получил и даже не ощутил никакого вкуса. «Кажется, хватит», — определил он.

Раздался какой-то негромкий мелодичный звук, отдаленно напомнивший Абдулову что-то знакомое. Он повторялся снова и снова — едва уловимый, призрачный, приятный. Сначала он просто слушал, пытаясь понять — не померещилось ли ему? Потом постепенно в голову вплыло осознание: трезвонит его мобильный.

Абдулов начал в раже хлопать себя по телу — сверху вниз и снизу вверх, чтобы определить, в каком из бесчисленных карманов затаился телефон. Как назло, в руки лезло все ненужное — зажигалка, удостоверение, сигареты, водительские права, расческа, портмоне, ключи… В конце концов он выудил аппарат из-за подкладки, куда тот завалился, и, нажав кнопку, стараясь унять досаду и раздражение на этот мобильный, сконцентрировался и светским басом проговорил: «Слушаю».

— Должок по-прежнему за тобой. Не забудь, Абдулов, — разобрал он слова на том конце провода. И не мог не узнать голос Беспанова.

— Да-да, теперь все сошлось. «Желтое», о котором, по воспоминаниям Алины, говорили Штырев и Семиряга при посадке в лифт, — это, конечно же, желтый «БМВ» Абдулова. Убийцы увидели его припаркованным перед подъездом и сделали вывод — Абдулов тут, в доме, еще не уехал.

Итак, какие у нас доказательства? Алина видела подозреваемых при посадке в лифт. Удалявшийся из гостей Абдулов столкнулся с ними на площадке шестнадцатого этажа, что потом скрывал. Он же направил их на балкон к Лосскому. Сосед — должник Лосского Сергей Эдвинович видел их двоих со спины, когда у них назревал конфликт с Лосским на балконе. Приблизительно в это же время Алена Соловей, не замеченная никем, подсмотрела ссору и потом сделала выводы из увиденного. Перед смертью в ходе возни на балконе Олег Лосский поцарапал лицо Семиряги — будем надеяться, что медицинская экспертиза подтвердит факт исцарапывания, а химико-биологическая докажет, что под ногтями Лосского были остатки кожи именно Семиряги. Плюс показания Беспанова. Если никто от своих слов и свидетельств не откажется — а это наша работа, сделать так, чтобы не отказались, — то эпизод с убийством Лосского раскрыт и доказан.