Чтение онлайн

Тест на развитость абстрактного ассоциативного мышления вы также можете провести сами, аккуратно вклеивая в разговор художественные ассоциации возрастающей степени сложности. Я разлил чернила из картриджа, у меня теперь на столе большая черная туча. Это ассоциация клякса туча понимают. Усложняем. Ассоциация война гроза понимают. Еще сложнее: инфляция коррозия поняли самые продвинутые интеллектуалы, молодцы. А вот подбегает один приятель, с докторской степенью по физике, кстати: Ты русский, так объясни мне, почему у меня с такой-то русской девушкой никак ничего не получается? Потому что ты в резонанс с ее психикой хронически не попадаешь. Все. Заклин. Ассоциация слишком сложна для понимания.

В общем, скучно, господа. Уровень развития у европейцев как у десятилетнего ребенка, так что не с кем и поговорить в городе. Поэтому, в разговоры за жизнь с местным населением лучше уж вообще не вступайте вряд ли что-нибудь интересное для себя услышите, зато испортите отношения с окружающими, так как наверняка скажете что-нибудь, что их по меньшей мере напугает. Ведь тоталитаризм общественного мнения здесь безграничен.

Вот французы, даже с некоторой претензией на образованность. Через пять минут после начала разговора конечно же спросили, как я отношусь к Путину и к Чечне. Насчет созданного в последние годы на Западе образа дикой тоталитарной России Путина смотрите в одной из следующих глав, пока же разговор не о политике, а именно об уровне развития мыслительных процессов у местного населения, о недоразвитости их личности. Оригинальности вопросов ждать не приходится, но это мелочь. Главное вопрос задан с уверенным ожиданием правильного ответа. Сейчас образованный русский будет ругать свою страну, сокрушаться о том, что она никак не хочет втискиваться в рамки прогрессивной западной идеологии и стандартизированного западного менталитета. Ничего другого они и не ожидают услышать, ибо твердо знают, что их картина мира не только единственно правильная, но и единственно возможная. На то они и французские гуманитарии образца начала двадцать первого века. Им прекрасно известно, что все отклонения от единственно правильного западного мировоззрения это всего лишь досадные мелкие флуктуации в сознании некоторых малопросвещенных восточных варваров. Но варвары варварами, а вот русский из университета. Уж он то не зря учился, должен знать правильные ответы.

Ну-ну, вот не буду я под вашу идеологию подстраиваться. Тем более, что все равно скоро уезжаю. К Путину я отношусь хорошо, а к Чечне плохо. Что было, вот это истерика! Именно истерика, ни одного разумного аргумента так и не прозвучало. Визг на уровне тебе мама в детстве не объяснила, что такое хорошо и что такое плохо?! Ты, образованный человек, прекрасно знаешь, какое мнение надо иметь по этим вопросам, и при этом (в силу каких-то непонятных нормальным людям причин), имеешь мнение противоположное?! Да Знаете, почему в современной Европе давно уже нет литературы и прочей культуры, воздействующей на умы? Да потому что воздействовать не на что.

Что же касается умных и образованных французских гуманитариев больше всего поражает в них даже не степень развития в них упомянутых качеств. Затронуты какие-то более глубинные аспекты психики, без которых нормальное мышление в принципе невозможно. Известно, например, что интеллигенты обычно радуются, встречая идеологических или философских противников подискутировать, послушать оппонента, по возможности опровергнуть его, а заодно отточить собственную аргументацию. Некий вид интеллектуального спорта. Как рыцари времен Круглого Стола: Как хорошо, что мы встретились с вами на этой дороге, уважаемый сэр Ланселот! Какая прекрасная возможность наконец-то с кем-нибудь подраться! А вот у современных европейцев этого нет. Просто нет. В принципе. Один вид человека, имеющего несовпадающее с общепринятым мнение по какому-нибудь существенному вопросу вводит европейца в состояние, близкое к апоплексическому удару. Есть некий круг вторичных малозначимых вопросов, вот их и обсуждайте, а трогать основы мироздания категорически запрещается. Что касается русских на Западе им, к тому же, приходится долго, методом проб и ошибок выяснять, что же для местного населения важно и обсуждению не подлежит, а о чем можно поговорить, и даже рекомендуется, если хотите произвести впечатление умненького.

Здесь же я хочу особо предостеречь тех, кто едет в западные университеты учиться чему-нибудь сугубо гуманитарному. Особенно это касается истории, социологии, психологии, философии, политологии. Гуманитарии здесь, как и в брежневском СССР, в основной массе своей заняты всякой ерундой, разработкой идеологических оправданий существования местной политической системы. Посмотрел я, к примеру, курс лекций Основные проблемы современной Европы. Эти основные проблемы там даже не упоминаются, потому что за них можно весьма ощутимо по башке получить, да и вообще, обсуждать их в хорошем обществе не принято.

Если вы привыкли мыслить широко и свободно, подумайте, приемлемо ли для вас обучение в системе тотального идеологического контроля. И возможно ли оно в принципе. Если вы не готовы прогибаться, в западном университете вам не прижиться. Ведь при столь антиобщественном поведении экзамены вы не сдадите. Будете упорствовать в своем мнении по вопросу, например, Чечни из университета вас, в конце концов, просто выгонят. Причем у профессора, который не примет у вас экзамен, совесть будет спокойна: Он же не понимает основ! Тех основ, для осознания которых нашим студентам и книг читать не надо, все прекрасно объясняется даже по телевизору! Это Оруэлл, 1984. Помните об этом, пакуя чемоданы. Современная Россия уникальна отсутствием у большинства нашего населения уверенности в наличии в мире каких бы то ни было абсолютных истин. Величайшая ценность, дышится легче.

К чести европейских окраин надо признать, что там тоталитаризм пока еще не столь ярко выражен, не успели они еще полностью сориентироваться в ситуации. С норвежцами, например, даже поговорить иногда можно, только осторожно. Напротив, с американцами лучше уж разговаривать только о Гарри Поттере.

А заключением этой главы пусть будет цитата из Македонской критики французской мысли Пелевина. Несколько многословно, но очень приятно видеть это в книге писателя, много лет бывшего убежденным западником:

ЧАСТЬ 3. Практические вопросы адаптации.

Как нам там устроиться

Языковой барьер и его перепрыгивание

Административная система

Работа и болтовня

О переутомлении

Русские

Вечеринки и пьянки

Сексуальная контрреволюция

Безопасность

Что они думают о нас имидж русских в Европе

Как нам там устроиться.

Я ж не ихнего замесу - я сбегу,

Я ж на ихнем - ни бельмеса, ни гугу!"

В.Высоцкий "Инструкция перед поездкой за рубеж" , 1973-74 г.

Данная часть книги представляет из себя набор практических сведений и рекомендаций, необходимость в которых испытывает каждый русский, приехавший в одну из стран Запада на более или менее длительный срок. Здесь уже не будет теорий и умствований просто концентрированный опыт множества наших эмигрантов, относящийся к самым разнообразным областям повседневной жизни на Западе.

Языковой барьер и его перепрыгивание

Вокруг вопроса изучения иностранных языков бытует столько домыслов и бредней, что давно уже пора все по местам расставить. Перед тем, как говорить непосредственно об изучении языков, давайте введем разумную систему оценки их знания. Как мне надоели все эти расплывчатые базовый, свободно, в совершенстве (только совсем чуть-чуть ломанный). Нужна куда более отчетливая и дифференцированная шкала.

Для начала уровни владения языком как таковым, его грамматикой, лексикой и идиоматикой (обозначим данный параметр как L):

1. Хороший литературный текст, выше среднего журналиста. Образно, ассоциативно, задействованы все средства и возможности языка. Текст такого уровня уже сам по себе является вкладом в развитие данного языка и данной культуры. Так знал английский Набоков.