Чтение онлайн

В 12 часов начинается сдвоенный «урок» для бабушек и дедушек.

Я внутренне спокоен — успеем, конечно. Сегодня последний школьный день, 28 мая, других уроков у нас нет, кроме тех, которыми сейчас заняты дети.

Вчера у нас в классе был прощальный разговор. Дети поделились со мной своими планами на лето, я тоже рассказал им, чем буду занят это время, мы договорились, как переписываться друг с другом.

Вчера же после уроков я пригласил родителей, дети передали им пакеты со своими работами, в них были и характеристики детей.

А сегодня мы завершаем школьный год встречей с самыми добрыми и ласковыми людьми.

Гига и Сандро тащат столик в конец комнаты, ставят на него стул, и Сандро взбирается наверх. Лела подает ему плакат. То, что на нем написано, мы всем классом сочиняли в течение недели. Не удивляйтесь, пожалуйста. Дело в том, что нам нужно было вложить душу в эти несколько слов. Мне нужно было, чтобы дети вникли в суть встречи. И когда кто-то предлагал написать на главном плакате вроде: «Привет дорогим людям!» или же «Спасибо вам, что любите и балуете нас!» и т. д. и т. п. — мы отклоняли его. «Нет, — говорил я детям, — нам нужна более проникновенная мысль, которая выразит и наше чувство, и наше сознание долга!» — и мы продолжали поиск этой мысли. На доске то и дело появлялись и другие варианты содержания главного плаката. Но, в конце концов, мы остановились на варианте, который предложил нам... теперь уже неважно, кто. «Значит, предлагается такое содержание плаката?» — спросил я детей, когда увидел на доске новый вариант.

«Мы должны повторить вашу большую жизнь,

быть такими же сердечными, как вы!»

И мы начали коллективно осмысливать каждое слово. В течение 35 минут урока мысль эта постепенно усовершенствовалась. Кто-то сказал, что Мы должны повторить звучит как-то неэтично, похоже на хвастовство. Первую часть написанною на доске мы изменили так: В нас должна повториться ваша большая жизнь... Вместо слова большая кто-то предложил славная. Слово это понравилось всем, потому что «жизнь может быть длинной, но не славной, и она может быть короткой, но славной и героической». Многим показалось, что вторая часть написанного на доске содержания плаката непоэтична, незвучна, длинна. Сперва эту часть мы исправили так: чуткость вашего сердца, но все же остались недовольны. «У них не только чуткое сердце... Сердце у них большое... Дело вовсе не в том, какое у них сердце...» И тогда я дал три минуты на размышление, после чего мы внесли еще одну поправку:

«В нас должна повториться ваша славная жизнь,

биение вашего сердца!»

Полученное аккуратно переписали на другой доске и начали выяснять, какие чувства и мысли мы вложили в него. Затем поручили нашим лучшим художникам оформить плакат. Этот плакат и вешает сейчас Сандро. Плакат действительно красивый. Дети смотрят, любуются, читают вслух:

«В нас должна повториться ваша славная жизнь,

биение вашего сердца!»

В коридоре группа мальчиков готовит выставку рисунков. Выставка радостная: дети нарисовали себя вместе со своими самыми добрыми и любимыми людьми. Названия картин передают всю гамму содержания выставки: «Прости, пожалуйста!», «Расскажи сказку!», «Пойдем гулять!», «Очень-очень прошу!», «Мы секретничаем», «Мои защитники», «А что у тебя в бороде?», «Орденоносец», «Первые морщинки», «Какое у тебя сердце?» и т. д.

Потом мальчики выносят парты в коридор, приносят стулья. Девочки подметают пол, чистят подоконники.

Ния заканчивает оформление своей стенной газеты, дети прикрепляют газету на стене.

Нато уединилась, она стоит у окна и что-то шепотом повторяет.

Тея и Георгий подходят то к одному, то к другому: уточняют программу выступлений, они сегодня выполняют роль ведущих.

Котэ репетирует на пианино. Он сочинил свою песенку, многие подпевают ему, не отрываясь от своих дел.

Марика пытается поправить на стене рамы с фотографиями, она встает на стульчик, но все же недостает до рам и зовет на помощь Ираклия. В это время почему-то многие обернулись в сторону выставки фотопортретов и начали подсказывать Ираклию, какие поправить рамы, как поправить.

Эту выставку мы создавали постепенно. На первой фотографии, которую мы выставили два месяца тому назад, — моя бабушка. Ее портрет висит в центре: лицо — как высохший персик, улыбка — как раскрытая душа, глаза — как глубокие раны, а из губ приоткрытого рта как будто слышится благословение столетней женщины: «Живите трижды дольше меня, дети мои!..»

Я недавно приехал из деревни, куда ездил, чтобы повидаться с бабушкой. Приехал удрученный: настоящее, соприкоснувшись с прошлым, причинило мне боль и горечь. Был понедельник. Дети заметили («Шалва Александрович чем-то опечален!») и начали расспрашивать: «Что с Вами случилось?» Мне так хотелось услышать слова сочувствия, что взял и рассказал детям о моей бабушке, о моей печали. «Понимаете, — говорил я детям, — я открыл калитку и вошел во двор. В этом дворе провел я свое детство. Здесь по вечерам дедушка стелил свою бурку, мы ложились на нее, смотрели на звезды и говорили долго долго. Бабушка выносила нам фрукты, тоже садилась на бурку и начинала проклинать фашистов. А когда однажды над нами совсем близко пролетел немецкий самолет и выбросил прокламации, бабушка начала бросать ему вслед камни, а каждую прокламацию тут же топтала ногами... Вот я открываю калитку и вхожу во двор моего детства. Бабушку я не видел почти год. Я знаю, что она тяжело болела... Вхожу и вижу: стоит она, моя любимая бабушка, во дворе и смотрит куда-то вдаль. „Бабушка, — говорю, — здравствуй!“ Она поворачивается в мою сторону и начинает искать меня руками в воздухе.

„Кто ты?“ Я удивлен. „Это же я, бабушка, разве не видишь?“ — и прижимаю ее к сердцу, целую. Она своими огрубевшими от постоянного труда и иссушенными от возраста пальцами ощупывает мое лицо и смеется. „Это ты, сынок?! Это правда ты?!“ — и не верит своим пальцам. Почему пальцам? Это я узнал чуть позже: потому что она ослепла во время болезни... Ну, скажите мне, ребята, ведь виноват я, что не навещаю почаще свою любимую бабушку? Какая же это любовь, если я не приласкаю ее, не скажу пару добрых слов, не поцелую... А она живет ожиданиями — вот придут внуки и внучки!..» И дети сказали мне, что я виноват перед бабушкой, что обязательно надо почаще навещать ее. «Вы же будете корить себя в невнимательности, если она вдруг умрет!» — сказали мне они.

После этого мы заговорили о наших бабушках и дедушках.

Какое у них сердце?

Как любят они нас?

Как они проявляют свою преданность к нам?

Почему нам так интересно и радостно быть с ними?

Какими порой бываем мы по отношению к этим добрым и ласковым людям?

Знаем ли мы их хорошо?

Какой они прошли жизненный путь?

Эти вопросы не давали нам покоя.

Устроить встречу с нашими бабушками и дедушками? Хорошая идея. Но давайте не будем спешить, давайте сперва изучим их, познаем их сердце и сами тоже научимся быть заботливыми, ласковыми внуками и внучками! Надо еще знать, кто они, наши бабушки и дедушки, какую они прошли жизнь. Все это надо делать так, чтобы они и не подозревали о наших намерениях. Надо еще узнать и о тех бабушках и дедушках, которых уже нет в живых, ведь они наши предки!..

«Не умирай!»

Вы уже собрались, дорогие добрые люди? Так рано? Какие вы все молодые и красивые, нарядные! Вы хотите знать, где ваши внучата? У них дела. Они скоро придут. Они оставили меня одного с вами занять вас до их прихода. Может быть, раз вы уже все в сборе, начнем первую часть нашего урока? Тогда попросим старейшую из вас позвонить в эти колокольчики...

Ну как, дорогие добрые люди, изменилось ли что-нибудь в ваших взаимоотношениях с внуками и внучками за эти два месяца? Не радуют ли они вас больше, чем обычно? Могу представить, как они пристают к вам: «Расскажи о себе, о своем детстве... Расскажи о твоей работе... У тебя есть ордена? Где они? Расскажи о них... Скажи, что тебя радует, что огорчает... Расскажи, каким ты был в детстве...» Вы, наверное, удивлены, почему дети вдруг так заинтересовались вами? Это потому, что о каждом из вас нам надо узнать побольше, вы — как раскрытые книги жизни для моих детей. «Прочтут» они одну, другую страницу этой книги, поразятся, восхитятся их содержанием и поспешат в школу, чтобы с чувством гордости пересказать «прочитанное», ставшее уже частью их жизни.

Мы изучаем вас, проникаем в вашу душу. Можете ли поверить: за эти два месяца, могу утверждать, ваши внуки и внучки прониклись к вам нежной, осознанной, заботливой любовью. Может быть, они и впредь будут шалить, проявлять непослушание, но, уверен, ваше воспитательное влияние на них усилилось в 2—3 раза. Я рассказываю им, как навещаю свою бабушку, как она себя чувствует, как она медленно сохнет и гаснет, испуская лучи доброты и великодушия. Рассказываю о том, как воспитывали меня дедушка и бабушка. Они же рассказывают мне и друг другу, как обнаруживают в вас все новые и новые черты удивительного, неповторимого великодушия, человечности. Вот я написал неотправленное письмо своей бабушке и прочел им. В нем я вспоминал о действительных событиях, о том, как однажды шип акации вонзился мне в ногу, как опухла нога и как бабушка в течение длительного времени не спала по ночам, чтобы успокоить меня. Ой, как ей хотелось тогда взять на себя всю мою боль и страдание! Дети поняли, что бабушки и дедушки любят своих внучат самоотверженно. Они вспоминали множество примеров из своей жизни и тоже решили написать вам письма. Они лежат в пакетах, приготовленных ими для вас. В них вы найдете посвященные вам сочинения ваших внучат, книжки о вас, рисунки, связанные с вами; там лежат еще клятвы верности — каждый ребенок готовил его вам секретно — для своего дедушки, для своей бабушки.