Чтение онлайн

— Отдых? — его смех был низким и хриплым. Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть на меня — зрачки расширены до предела. — Нет. Мне нужно не это.

Он прижался лбом к моему, дыхание сбивчивое. И тут я вдруг поняла, что его запах изменился — стал глубже, насыщеннее, почти подавляющим. Его руки слегка дрожали на моей талии, и даже сквозь халат я чувствовала жар его тела.

Осознание накрыло меня волной.

— О… — выдохнула я, чувствуя, как заливаюсь румянцем. — У тебя гон.

Теперь всё встало на свои места — спад после Рождества, адреналин, переработки, которые наконец дали о себе знать, когда напряжение спало. Его тело требовало того, чего было лишено весь сезон. Я успокаивающе провела пальцами по его волосам, хотя мой собственный пульс участился.

— Гостевая спальня. Сейчас же. Пока ты не разбудил остальных.

Хотя, зная Таймура и Алекси, они всё равно скоро это почувствуют.

Его губы опустились к моей шее, втягиваясь в чувствительное место над ароматическими железами, пока у меня не задрожали ноги.

— Не-а. Здесь нормально, — его руки скользнули по моей заднице, он подхватил меня под бёдра и усадил на столешницу. — Я собираюсь сделать тебе ребёнка, омега.

Ну да. Он определённо был в гоне — и в очередной раз я мысленно поблагодарила свою внутрематочную спираль. Они все становились такими в этот период… и, честно говоря, мне это не не нравилось. Это напоминало, как сильно он сдерживал себя, когда мы только встретились, как старался, чтобы мне было комфортно.

К счастью, за этот год мы многое узнали друг о друге — и о своих предпочтениях.

Я ухватилась за его рога, притягивая ближе, мой язык встретился с его. Я слегка прикусила его нижнюю губу — и его бёдра дёрнулись вперёд. Милые розовые пижамные штаны уже ничего не скрывали.

— Малыш совсем взвинчен, — задумчиво протянул Алекси. Его низкий голос донёсся от входа на кухню, в нём звучало откровенное веселье, но и грубая хрипотца. Я чувствовала, как от него тоже катится густой мускусный запах.

Кэнай тут же отпрянул от меня и рванул к другому альфе.

— Даже не начинай, альфа.

Он попытался сцепиться рогами с Алекси, но тот легко перехватил его за плечи, развернул и прижал к своей груди широким предплечьем.

— Киска… — позвал он меня своим глубоким голосом, пока Кэнай извивался у него в руках, сплошные мышцы и раздражённое рычание. — Кажется, нашему партнёру нужна помощь.

Кэнай фыркнул, но звук сорвался в отчаянный стон, когда вторая рука Алекси сжала его белые волосы, удерживая крепко.

— А теперь перестань со мной драться, — сказал Алекси, прижавшись губами к уху Кэная. — Ты — стая. Ты — наш. И мы заботимся о своих.

Борьба ушла из Кэная мгновенно, сменившись дрожащей нуждой. Я подошла ближе, проведя ладонями по его тяжело вздымающейся груди.

— В спальню, — прошептала я. — Дай нам позаботиться о тебе как следует.

Алекси встретился со мной взглядом поверх плеча Кэная — тёмным, обещающим.

— Воистину счастливого Рождества.

Вдвоём мы повели нашего перегруженного альфу по коридору. Его протесты таяли с каждым шагом, превращаясь в нуждающиеся звуки.

Алекси бросил его на кровать, а я ухватила штанины его брюк и дёрнула, пока его текущий член не вырвался наружу. Я оседлала Кэная, поглаживая его, пока он не начал извиваться, а Алекси скинул с меня халат.

— Сильви, пожалуйста… — Его узел уже пульсировал, раздуваясь, когда я обвела языком головку его члена, поддевая кожу, пока не выступила ещё одна капля предэякулята, которую я слизнула.

За моей спиной Алекси не терял времени: раздеваясь, он прижимался ко мне, его длина скользила по моей влажности.

— Хочешь, я её подготовлю, Кэнай? — спросил он, дразня пальцами мой клитор.

Кэнай покачал головой.

— Не могу ждать. Нужно завязать её… сейчас.

Он был горячий под моими ладонями, раскрасневшийся, влажный от пота. Гон накрыл его с силой, и ему было необходимо облегчение. Понимание проскользнуло между мной и Алекси по нашей связи: одной рукой он направил меня над Кэнаем, другой раздвинул мою киску и опустил меня на отчаянного альфу.

Кэнай застонал, когда я приняла его, растягиваясь вокруг. Алекси откинул мои волосы в сторону и поцеловал шею, пока я покачивала бёдрами, стараясь втянуть узел Кэная в себя.

А потом Кэнай схватил меня за бёдра и перекатил под себя, вбиваясь грубо. Челюсть Алекси сжалась, и я почувствовала, как в нём вспыхнул защитный инстинкт от такой резкости, но я успокоила его через связь, жестом подзывая ближе. Он расслабился, и по его лицу скользнула ухмылка, когда он забрался на кровать у моей головы.

Теперь была его очередь. Он убрал пряди волос с моего лица, когда я взяла его член в рот, позволяя толчкам Кэная загонять меня глубже. Пальцы Алекси сжались в моих волосах, когда он стал твёрже у меня во рту, а язык обводил вену вдоль его ствола.

Я утонула в этом ощущении, зажатая между ними, когда запах дождя и гвоздики прорезал густой аромат секса.

— Чёрт, сам виноват, что проспал.

Таймур появился над плечом Кэная, обхватывая беловолосого мужчину за талию. Он осыпал его шею мягкими поцелуями, прижимаясь ближе.

— Тай… нужен… — выдохнул Кэнай.

Алекси выскользнул из моего рта, потянулся к тумбочке и бросил Таймуру прозрачный флакон смазки. Тот легко поймал его, выдавил немного на два пальца и исчез ими за Кэнаем. Тот глухо застонал, его толчки замедлились — ровно настолько, чтобы Алекси снова вошёл в мой рот, губы уже гудели и опухли.

— Будешь хорошим мальчиком и завяжешь нашу омегу, пока я завязываю тебя? — прорычал Таймур Кэнаю на ухо.

Мы оба застонали.

Вибрация заставила Алекси сильнее сжать мою голову. Я потянулась к нему через связь, и он хмыкнул, но сопротивляться не стал. В следующий миг он усилил хватку и начал трахать мой рот, упираясь в горло, пока моя спина не выгнулась.

Рука Кэная сжала мою грудь почти до боли, когда Таймур раздвинул его, и мы все почувствовали по связи момент, когда Таймур полностью вошёл в него.

На миг всё замерло, будто мы все задержали дыхание.

Потом Таймур нашёл мою руку и переплёл наши пальцы. Другой рукой он ухватился за плечо Алекси — за наш якорь. Большая ладонь Алекси легла на бешено бьющееся сердце Кэная, и Кэнай — дикий, прекрасный Кэнай — посмотрел на каждого из нас с чем-то похожим на изумление, пробивающимся сквозь туман гона.