Какое надувательство!
Шрифт:
Хилари взглянула на часики. Первая в ее жизни статья заняла чуть меньше двенадцати минут: для новичка неплохо. Она отнесла листок заместителю редактора, который начал с того, что перечеркнул заголовок, и, со скучающим видом несколько секунд поизучав текст, протянул листок обратно.
— Они не требуют денег, — сказал он.
— Прошу прощения?
— Горняки. Они не потому бастуют.
Чело Хилари собралось морщинками.
— Вы уверены?
— Вполне.
— Но я считала, что все бастуют только для того, чтобы выклянчить больше денег.
— Ну а эта забастовка — по поводу закрытия шахт. Национальное управление угольной промышленности планирует в этом году закрыть двадцать шахт. И они бастуют потому, что не хотят терять работу.
С сомнением во взгляде Хилари приняла у него из рук листок.
— Тогда, вероятно, пару фраз придется изменить.
— Ну да, пару.
Вернувшись за свой стол, Хилари просмотрела несколько газет более тщательно. На это ушло около получаса. Затем, овладев ситуацией, она настучала второй черновик — на сей раз всего за семь с половиной минут.
Говорят, что если шотландцы и умеют что-то, так это приглядывать за своими деньгами. А Иэн Макгрегор, председатель Национального управления угольной промышленности — старый шотландский лис, у которого за плечами целая жизнь деловой сметки.
Мистер Артур Скаргилл между тем вышел из совершенно другой среды: пожизненный профсоюзный агитатор, известный марксист и смутьян, у которого в глазках-бусинках не гаснет боевой пыл.
Поэтому я хочу задать вам вопрос: кому из этих двух личностей вы скорее вверите будущее британской угольной промышленности?
Ибо в этом и заключается суть нынешних разногласий горняков. Несмотря на всю паническую риторику м-ра Скаргилла насчет рабочих мест, семей горняков и того, что он так любит называть „сообществом“, спор идет вовсе не о них. Спор идет об эффективности. Если что-либо вам невыгодно, его закрывают. Таков один из первых — и самых простых — уроков, которые получает любой бизнесмен.
К несчастью, мистер Скаргилл, дай бог ему здоровья, этого урока пока не выучил.
Именно поэтому, когда дело доходит до кошелька промышленности, я, например, готова вручить его проницательному и практичному м-ру Макгрегору — хоть сейчас!
Замредактора прочел заметку дважды, а затем поднял взгляд на Хилари. На губах его мелькнула тень улыбки.
— Мне кажется, у вас неплохо получится.
Назначение Хилари свершилось вопреки воле главного редактора Питера Ивза, который несколько недель полностью ее игнорировал. Как-то вечером в понедельник, однако, они вместе оказались в редакции. Хилари дописывала интервью с одной старой подругой по Кембриджу — актрисой, у которой только что вышла книга о ее коллекции плюшевых медвежат, а Питер с заместителем возились с макетом первой полосы на следующий день. Проходя мимо их стола по пути к кофейному автомату, Хилари остановилась и окинула макет критическим взором.
— Мне не захочется покупать такую газету, — сказала она.
Те не обратили внимания.
— Это же скучно. Кто захочет читать еще одну статью о профсоюзах?
Только что поступило сообщение о неожиданном решении Высокого суда [12] . Еще в марте министр иностранных дел Джеффри Хау распорядился, чтобы все государственные служащие Центра правительственной связи в Челтнеме вышли из профсоюзов, поскольку членство это, дескать, конфликтует с национальными интересами. Профсоюзы попытались отменить запрет, подав гражданский иск в Высокий суд, и сегодня, ко всеобщему изумлению, судья вынес решение в их пользу. Он заявил, что действия правительства „противоречат национальному правосудию“. На одном из вариантов первой полосы были даны портреты миссис Тэтчер и судьи Глайдуэлла, под шапкой — заголовок „НЕЕСТЕСТВЕННО“, а ниже и мельче — „ВООДУШЕВЛЕННЫЙ ПЕРСОНАЛ ПРИВЕТСТВУЕТ ПРАВОВУЮ ПОБЕДУ“.
12
Высокий суд правосудия — высший суд первой инстанции, входит в состав Верховного суда Великобритании.
— Мне кажется, вам следует понимать, — сдержанно произнес Питер, — что перед вами — главная новость. Воздержитесь от собственного мнения по этому поводу, будьте добры?
— Я серьезно, — сказала Хилари. — Кому интересно читать про кучку чинуш и о том, можно им вступать в профсоюз или нельзя? То есть — подумаешь, велика важность. А кроме того, к чему нам печатать новость, которая повредит правительству?
— Мне безразлично, кому мы можем повредить, — сказал Питер, — если при этом продадим больше газет.
— Ну таких-то вы точно много не продадите. — Хиллари взглянула на часы. — Я могу сделать вам первую полосу гораздо лучше за двадцать минут. Может, даже меньше.
— Прошу прощения?
— Я напишу статью и предоставлю фотографию.
Хилари вернулась за свой стол и набрала домашний номер своей кембриджской подруги. Помимо прочего, после интервью они обсуждали одну общую знакомую — еще одну актрису, недавно родившую третьего ребенка. Тело ее уже было так себе, но это не помешало ей сняться обнаженной в постельных сценах, и фильм собирались показать по одному из телеканалов через несколько месяцев. Подруга Хилари — так вышло — жила с монтажером этого фильма и намекнула, что у нее есть доступ к кое-какому отснятому материалу, наверняка очень занятному.
— Послушай, будь лапочкой, садись на велик и приезжай — и кадры прихвати, а? — сказала Хилари. — Повеселимся.
И пока подруга ехала, она села за машинку и настучала:
СИСЬКИ В ДЕСЯТЬ!
Неугомонные боссы Би-би-си приготовили нам на осень пикантный подарок — новую пряную пьесу, сексуальную настолько, что в эфир она будет выходить только после девятичасового водораздела.
Звезда этой знойной драмы — _________________________, чьих троих малюток явно ожидает большой сюрприз, когда они увидят, как мамочка кувыркается в постели в возмутительном обществе двух мужчин, один из которых — завзятый американский сердцеед___________________________.
Придумать остальное не составило труда. На следующий день материал Хилари занимал почти всю первую полосу, а решение Высокого суда свелось к маленькому абзацу в нижнем углу.
В тот же вечер Питер Ивз пригласил Хилари на ужин.
Из „Дневника Дженнифер“, „Харперз-и-Куин“, декабрь 1984 г.
ПРЕЛЕСТНАЯ СВАДЬБА
Днем в субботу я отправилась в церковь Св. Павла в Найтсбридже на бракосочетание Питера Ивза, известного газетного редактора, и Хилари Уиншоу, дочери мистера и миссис Мортимер Уиншоу. Невеста выглядела очень привлекательно в славном шелковом платье пергаментного цвета, а ее кружевную вуаль скрепляла тиара с жемчугом и бриллиантами. Подружки невесты были одеты в прелестные шелковые платья персикового оттенка…
Свадебный ужин состоялся в отеле „Савой“ и завершился весьма впечатляюще. Всех гостей пригласили на террасу, выходящую на реку, где жених преподнес невесте прелестный подарок — частный гидросамолет на четыре посадочных места, перевязанный огромной розовой ленточкой. Счастливая пара взошла на его борт и взлетела прямо с поверхности Темзы, начав свое свадебное путешествие с неимоверным шиком.
Итак, правительство опубликовало Белую книгу о будущем телевидения, и нытики вещательного истеблишмента уже вскочили, как по команде!
Они готовы заставить нас поверить, что отказ от регулирования принесет нам телевидение по-американски (не то чтобы в этом было что-то плохое). Однако суть в том, что появляется одно слово, пугающее эту стаю хэмпстедских либералов больше всего.
И это слово — „выбор“.
Почему же они его так не любят? Потому что знают, что, если дать возможность, очень немногие из нас сделают „выбор“ в пользу тоскливой череды высоколобых драм и левого агитпропа, который они бы хотели нам навязать.
Когда наконец эти самозваные няньки вещательной мафии поймут, что британцы в конце рабочего дня хотят немного расслабиться и повеселиться и совсем не хотят, чтобы их „образовывали“ какие-то бородатые сухари-критики, представляющие им трехчасовые программы об одноногих мимах из Болгарии?
Валяйте, дерегулируйте, говорю я, если это означает, что у зрителя под рукой окажется больше власти, а перед глазами — больше наших любимых программ с такими, как Брюси, Ноэл и Тарби*. (* NB! Помред, проверьте, пожалуйста, эти имена.)
А между тем, когда вы в следующий раз увидите по ящику очередную тоскливую документалку о перуанских крестьянах или какой-нибудь невнятный „высокохудожественный“ фильм (разумеется, с субтитрами), помните о том, что одной возможности „выбора“ у вас никогда отобрать не смогут.
Возможности дотянуться до кнопки „выкл.“ и отправиться в ближайший пункт видеопроката.
— Что за ахинею ты смотришь?
— Ты что-то поздновато, а?
— Я вообще-то работала.
— Ох, я тебя умоляю.
— Прошу прощения?
— Да у тебя все на лбу написано, дорогуша.
— Что это вообще за дрянь?
— Понятия не имею. Какая-то викторина. Одна из тех душевных и народных развлекательных программ, которые ты в последнее время так активно проталкиваешь в своей колонке.
— Не понимаю, как ты вообще можешь смотреть это говно. Неудивительно, что ты так хорошо понимаешь этих безмозглых кретинов, которые читают твою газету. Ты сам ненамного лучше их.