Какое надувательство!
Шрифт:
При этом я прекрасно понимаю, каково ей. От службы у меня самого ком в старом горле стоял, и весь остаток дня я пребывал в довольно мрачном настроении — в голове роились глубокие мысли о тщетности войны и прочей катавасии. Пока Патер вез нас домой, я начал в голове сочинять такой вроде как стишок:
Памяти дяди Годфри
Рыдай же, суровое племя Солдат,— Один из вас не вернулся назад. Воет ли ветер на стылом погосте, Льют ли дожди, истлевают ли кости — Природа скорбит по сыну и брату, Убитому грязным фашистским гадом. Нельзя нам сдаваться, мы жизнь отдадим — О, горький триумф, если мы победим! Будем именем дяди всегда дорожить, Хоть сам он в земле Йоркшира лежит, Венка в честь победы ему не совьют, И сквозь его тело ромашки растут [20] .20
К сожалению, в последнем куплете смысла маловато, поскольку тело Годфри Уиншоу так никогда и не было выдано немецкой стороной. Неумеренность скорби юного и впечатлительного Генри, судя по всему, не позволила ему обратить внимание на эту деталь, — Прим. ред.
Когда Патер зашел пожелать мне спокойной ночи, я сказал ему, что и помыслить не могу о том, чтобы отправиться на войну, — от одной только мысли мне становится жутко. Даже не знаю, что буду делать, когда мне придет повестка. Но он посоветовал об этом не волноваться и произнес что-то загадочное о каких-то сложных взаимосвязях шестеренок. Не совсем понял, что он имел в виду, но уснул я странно успокоенным.
После решительно неприятной консультации с проф. Гудманом, моим новым — хотя, если говорить правду, довольно ветхим — преподавателем теории вероятности отправился прогуляться по садам Магдалины. Сегодня вечером осенний Оксфорд выглядит изумительно. Начинаю здесь чувствовать себя как дома. После прогулки наконец решил посетить собрание Консервативной ассоциации. Патер будет очень доволен. (Нужно будет ему об этом написать.)
А теперь, дорогой Дневничок, я доверю тебе кое-какую совершенно секретную информацию, ибо суть дела такова: МНЕ КАЖЕТСЯ, Я ВЛЮБЛЕН. Да! Впервые в жизни! Президент Ассоциации — девушка из Сомервилля по имени Маргарет Робертс, и я должен сказать, что она абсолютно прелестна! [21] Совершенно роскошная копна каштановых волос — мне так хотелось в нее зарыться целиком. По большей части я просто не мог отвести от нее глаз, но после набрался храбрости, подошел и сказал, как мне понравилось собрание. Она поблагодарила и выразила надежду, что я приду еще. Только попробуйте меня остановить!
21
Маргарет Хильда Робертс (род. в Грантэме, Линкольншир, 13 октября 1925 г.), позднее — Маргарет Тэтчер, позднее — баронесса Тэтчер Кестевенская, стала президентом Консервативной ассоциации Оксфордского университета осенью 1948 г. — Прим. ред.
Она произнесла совершенно блистательную речь. Все, что она говорила, — правда. Все так и есть. Я никогда не слышал, чтобы так ясно излагали.
Сердце мое и разум — твои, Маргарет; делай с ними, что пожелаешь.
Сегодня был дядя Лоренс. Это хорошая новость, поскольку семестр у нас еще не закончился, а моя наличность на исходе; на старика же всегда можно положиться — обязательно перед отъездом что-нибудь подкинет. Когда он приехал, у меня в комнате был Гиллам, примерно в половине первого, и мы все вместе отправились на лат. Я думал, будет настоящий фейерверк, потому что рано или поздно они с дядей обязательно дойдут до политики; все тем не менее прошло крайне добродушно. Гиллам до мозга костей лейборист — мы стараемся не касаться этой темы по большей части, но я лично думаю, что несет он преимущественно ахинею. Как бы то ни было, дядя вскоре унюхал в нем заскорузлого бивениста [22] и начал поддразнивать его за то и это. Спросил, что он думает о Национальной службе здравоохранения, и Гиллам, разумеется, впал в экстаз. А дядя на это сказал: в таком случае почему, как вы считаете, все врачи выступают против нее? — поскольку лишь вчера Британская медицинская ассоциация (еще раз) проголосовала против сотрудничества со всей этой белибердой. Гиллам что-то промямлил насчет того, что силам реакции нужно сопротивляться, а дядя тут же выдернул у него из-под ног ковер, сказав, что он, как бизнесмен, считает, что замысел централизованной Службы здравоохранения весьма и весьма здрав сам по себе, поскольку в конечном итоге медициной можно управлять как бизнесом — с акционерами, советом директоров и генеральным управляющим. И это — единственный способ сделать ее эффективной: пусть катится по рельсам бизнеса, т. е. с целью получения прибыли. Все это для Гиллама, конечно, звучало полной анафемой. Но дядя уже разошелся и начал говорить, что в действительности Служба здравоохранения — если ею должным образом управлять — может оказаться самым прибыльным бизнесом всех времен, поскольку медицина — как проституция: спрос на нее никогда не упадет, она неисчерпаема. Он сказал, что если кому-то удастся добиться того, чтобы его назначили управляющим приватизированной Службы здравоохранения, он вскоре станет одним из богатейших и влиятельнейших людей в стране. Гиллам кинулся доказывать, что этого никогда не произойдет, поскольку сам товар — человеческая жизнь — не может быть исчислен количественно. На качество жизни, сказал он, нельзя повесить ценник. И добавил: как бы Уиншоу с этим ни спорили. Этим он довольно лестно намекал на краткое сообщение под названием „Качество количественно“, которое я делал на заседании Пифагорейского общества. В сообщении я доказывал (довольно фривольно, надо заметить), что не существует таких условий — духовных, метафизических, психологических или эмоциональных, — которые нельзя выразить математически. (Доклад этот, кажется, наделал шуму: Гиллам мимоходом сообщил дяде, что его название неизменно всплывает в разговорах, когда упоминается мое имя.)
22
Эньюрин „Най“ Бивен (1897–1960) — лейборист, член парламента от Эббв-Вейла, который в 1946 г. добился принятия Акта о Национальной службе здравоохранения. Биография: Майкл Фут. Эньюрин Бивен. В 2 т. Лондон, 1962 и 1973,—Прим. ред.
После ланча мы с дядей сели у меня в комнате пить чай. Я поздравил его с успешным розыгрышем Гиллама, но дядя ответил, что все это абсолютно всерьез, и мне следует хорошенько запомнить все, что он говорил о Службе здравоохранения. Потом спросил меня, что я собираюсь делать после окончания Оксфорда, и я ответил, что пока не решил: пойду либо в промышленность, либо в политику. Когда я упомянул политику, он спросил, на чьей стороне, и я сказал, что не знаю, а он ответил, что пока разницы нет — обе стороны слишком занесло влево, это их реакция на Гитлера. Затем сказал, что есть несколько компаний, в которых он мог бы найти для меня местечко, если я хочу: нет никакого смысла начинать с самого дна, я с таким же успехом могу сразу войти в совет директоров. Я его за это поблагодарил и сказал, что буду держать это в уме. До этого момента дядя Лоренс был мне более или менее безразличен, но, похоже, человек он приличный и достойный. Перед уходом дал мне восемьдесят фунтов десятифунтовыми билетами, и это позволит мне дотянуть до конца семестра довольно славно [23] .
23
В этом месте в дневниках возникает довольно досадный пробел. Либо Уиншоу не вел вообще никаких записей с 1949 по 1959 г., либо — что более вероятно — значимые тома дневников были безвозвратно утеряны. Чем бы это ни объяснялось, у нас нет никакого отчета о его быстром взлете к известности в промышленных кругах после окончания Оксфорда, об избрании в 1952 г. кандидатом от лейбористов, о женитьбе на следующий год или об избрании в парламент в 1955 г. (которое, по иронии судьбы, совпало с катастрофическим поражением Лейбористской партии в масштабах всей страны). В попытках отыскать какую бы то ни было документацию, способную пролить свет на политическую проницательность молодого члена парламента, я смог отыскать в архивах Би-би-си лишь расшифровку передачи, приводимую ниже, — Прим. ред.
СЛУЖБА РАСШИФРОВКИ БИ-БИ-СИ
Название программы: Важность момента
Эфир: 18 июля 1958
Ведущий: Алан Бимиш [24]
Бимиш:… А теперь переходим к новой рубрике нашей передачи, которую мы решили назвать „Заднескамеечник“. Мы надеемся, скоро она займет постоянное место в нашей программе. Если нам хочется узнать мнение премьер-министра по какому-то конкретному вопросу, или же… э-э… взгляды лидера оппозиции, например, все мы знаем, где искать ответы. Мы найдем их в газетах или услышим по радио. Но что говорить об… э-э… обычных рабочих лошадках парламента, о заднескамеечниках, о тех, кого избрали представлять интересы вашего района вы сами? Что такой человек может думать о… э-э… более масштабных политических вопросах сегодняшнего дня? Чтобы помочь нам разобраться в этом, я сейчас имею честь пригласить в студию нашего первого гостя этой рубрики Генри… э-э… Уиншоу, парламентария-лейбориста от Фритвилла и Ропсли. Мистер Уиншоу, добрый вечер.
24
Алан Бимиш (р. 1926) — известный тележурналист, начавший свою карьеру политическим корреспондентом Би-би-си, в I960—1970-х годах сделал себе имя как изобретательный продюсер, не прекращая изредка появляться перед камерой. После неудачного периода работы на независимом телевидении в 1990 г. резко ушел в отставку, — Прим. ред.
Уиншоу: Здравствуйте. Итак, нынешнее правительство не хочет понимать, что…
Бимиш: Секундочку, мистер Уиншоу. Если вы позволите, я познакомлю наших телезрителей с кое-какими… э-э… подробностями вашей биографии, чтобы люди имели представление…
Уиншоу: О да, конечно. Разумеется.
Бимиш: Итак, вы родились в Йоркшире, не так ли, и получили степень по математике в… э-э… Оксфордском университете. После окончания университета, насколько я понимаю, работали в промышленности и занимали пост исполнительного председателя совета директоров компании „Лэмберт и Кокс“, когда выдвинули себя кандидатом от Лейбористской партии.
Уиншоу: Да, это так.
Бимиш: Вас избрали в парламент в 1955 году, но свою должность в „Лэмберте“ вы сохранили, а кроме того, продолжали служить в качестве активного… э-э… члена совета директоров компании „Текстиль и ткацкие изделия Спрэггон“.
Уиншоу: Ну что, я полагаю, что это очень важно — поддерживать контакт с производственными… эгхм… процессами на… эгхм… на самом, так сказать, корневом уровне.
Бимиш: Естественно, с вашим пристальным интересом к… э-э… вопросам промышленности вы должны обладать довольно резким мнением по поводу недавнего решения мистера Эймори [25] о послаблении кредитных ограничений.
25
Дерик Хиткоут Эймори (1899– 1981), позднее — первый виконт Эймори, консервативный парламентарий от Тивертона и канцлер казначейства с 1958 по 1960 г. — Прим. ред.
Уиншоу: Естественно, обладаю. А нынешнее правительство просто не хочет понимать, что…
Бимиш: Но прежде чем мы перейдем к обсуждению этого вопроса, мне хотелось бы, наверное, рассмотреть его под более… э-э… глобальным углом, поскольку, в конце концов, только один вопрос всплывал в последние дни на слушаниях палаты общин, и вопрос этот, разумеется, — революция в… э-э… Ираке [26] . Вы, конечно же, следили за дебатами?
Уиншоу: Э-э. Ну, я на этой неделе не присутствовал на заседаниях палаты так часто, как… эгхм… так часто, как этого бы хотелось. Деловые обязательства требовали… я имею в виду, деловые обязательства моих избирателей, разумеется… были весьма… эгхм… весьма безотлагательными.
26
Ранним утром 14 июля радио Багдада объявило, что Ирак „освобожден от владычества продажной клики империализма“. При военном перевороте король Файзал, крон-принц Абдул Илах и генерал Нури эс-Саид были убиты. В стране было объявлено республиканское правление. По просьбе короля Хусейна в Иорданию для обеспечения безопасности территории высадился британский десант, — Прим. ред.
Бимиш: Но, к примеру, какое воздействие, на ваш личный взгляд, произведет мятеж бригадного генерала Кассема на политическое равновесие?
Уиншоу: Ну-у… ну, вся ситуация на Ближнем Востоке, как вам известно, довольно шаткая.
Бимиш: Воистину. Однако, мне кажется, можно не кривя душой назвать этот путч особенно кровавым даже по меркам региона в целом.
Уиншоу: Вполне.
Бимиш: Предвидите ли вы какие-то проблемы для мистера Макмиллана [27] в признании нового правительства?
27
Гарольд Макмиллан (1894–1984), позднее граф Стоктон. Консерватор-парламентарий от Бромли и премьер-министр с 1957 по 1963 г. — Прим. ред.
Уиншоу: О, я уверен, что он… поймет, когда они возникнут. Я полагаю, что он сравнительно неплохо ознакомлен с этой частью света.
Бимиш: Нет, я говорю это к тому, мистер Уиншоу, я говорю это к тому, что в некоторых кругах существует озабоченность последствиями насильственного установления левого режима для перспектив нашей торговли с Ираком. Да и как это скажется на наших дружеских отношениях с этой страной в целом.
Уиншоу: Ну, лично у меня нет никаких дружеских отношений ни с кем в этой стране. Но всем, у кого там друзья, по моему мнению, можно дать один хороший совет: вывозите их оттуда побыстрее. Мне кажется, жить там сейчас абсолютно жутко.