Чтение онлайн

Дмитров день перевоза не ждет.

Дмитрий на снегу – весна поздняя.

Коли отдохнут на дедовой неделе родители (оттеплеет.-А.С.), то и всей зимушке-зиме быть с мокрыми теплинами.

Через день – Ненилы-льняницы. Показывали вытрепанные льняные пасьма, горсти и опышки – заготовки льна для пряжи: сравнивали, чьи лучше. За Ненилами – Настасеи-овчарницы. Кормили пастухов по дворам: овец сберегли.

12-го, на Зиновея,- синичкин праздник: "Не велика птичка-синичка, и та свой праздник помнит". Юркая, доверчивая жилица садов и рощиц развлекает селян неприхотливыми посвистами: "Немного зинька ест-пьет, а весело живет".

Слетаются пернатые гости зимы: снегири, щеглы, свиристели, щуры – всего пятнадцать птиц.

Посыпался снег. Опятнал дол, перелески, нахохлились деревца по овражкам. Вроде бы и много снега нападало, а стоило полежать, как изник, выветрился. Местами опять чернотроп.

Когда-то в такую пору охотники отправлялись на волчьи травли. Верхом со смычком борзых стремились они в раздольные просторы отъезжих полей, где доезжачие спускали ретивых собак на смекалистого волка. Захватывающий поединок изобиловал волнующими эпизодами.

В ноябре натуралисты подкармливают зверей: лосей и зайцев – подрубленными осинами, оленей – сеном. Правда, бывает, что осины подрубать не приходится, снеговал надламывает немало горькуш, тогда только угощайтесь, сохатые да косые! И четвероногие соскабливают резцами кору, с подвяленных ветвей она особенно вкусная. Лесники раскладывают в развалы пней каменную соль-лизунец. Поддерживает она лесных обитателей в большие холода, придает бодрость.

Куница теперь ходит только верхом – "грядой". Летом низом промышляла, птенцов зазевавшихся ловила, а как снег, охотится на верхушках деревьев. Выпадет удача – весь день сытой пролежит в дупле, наружу не покажется. А не повезет на охоте – спит тревожно, голод вон гонит. Самый большой враг белочки.

Не лежится зимой и кабанам. Как ночь, вепри на картофельное поле наведываются или в дубраву шастают. А то по болотинам роют сочные корни, разборчивым быть не приходится. Вольготней живется лосю, кормов – полон лес. Да вот незадача – пудовые рога отваливаются. Кланяется сохатый государыне-зиме, поклоны бьет. Комолыми лоси кучней держатся, до десятка насчитывается в стаде: сообща сподручней от волков отбиваться.

Отпавшими рогами лося лакомятся мыши. Вот уж находка привалила! Зададут пир горой, а к ним тут как тут ласка подкрадывается. Изворотливей, коварней зверька и быть не может. Под снег мыши спрячутся, в кротовую нору залезут, а от ласки не спасешься. Пагуба невелика, зато лесники и полеводы ласке спасибо скажут: саженцы да душистые сенные стога от серой напасти оберегала…

Занятен почерк следов ласки. У лесного болотца привелось ей поймать пашенную мышь. На коротких прыжках несла она добычу в свою нору. Но не тут-то было, откуда ни возьмись сойка налетела. Завязалась схватка. Ловкий зверек еле отбился от крупной птицы, по снегу расписавшейся маховыми перьями в своих промашках. О многом интересном рассказывают "автографы" лося, волка, куницы, хоря. Снежная грамота – одно из самых полезных пособий натуралистов.

В тихом лесу нет-нет да раздастся стрекот сороки: кого-то завидела, должно быть, белку-проказницу. Средь раздетых деревьев далеко раздается дробь дятла.

14 ноября – Кузьминки, встреча зимы: "Закует Кузьма-Демьян, до весны красной не расковать". Реки залубенели: "Не заковать реку зиме без Кузьмы-Демьяна". Отходят в прошлое предзимние деньки. Во всем величии выказывает свое господство чародейка-зима. Столбик термометра не прыгает ночью вниз, днем вверх. Минус 20, минус 16 градусов- его постоянная отметка, невзирая на время суток.

Когда проглядывает солнышко, поля сияют так ярко, будто снег и вправду светится своим глубинным светом. Но заслонится сверкучий луч тучками, и снег померкнет, потухнет. Закрутилась свитками поземка, переползая через затверделые дороги. Метет, а санкам ходу пока нет: "Демьянов путь – не путь, а только зимы перепутье". К тому же в ближайшие дни больших морозов не предвидится и даже отпустить может: "Коли Кузьма-Демьян закует, то Михайло (21 ноября) раскует", или: "Кузьма-Демьян с мостом – Михайло с полумостом".

Кузьминки славились петушиными именинами: отмечались Кочеты. Девицы-посиделочницы устраивали пир-беседу. Для этого каждая приносила кочета – петуха. На пиро-ванье приглашались молодцы, которые по сердцу.

Но вот праздник прошел, пора за дело приниматься: "Акундин (15 ноября) разжигает овин". В глухозимье по деревням в старину чаще всего слышались перестуки мялиц и цепов. На мялицах хрястали, обминали коноплю и лен – из тресты волокно получали. Цепы же на гумнах стучали – обмолот хлебов еще продолжался. Свезенный в жнитво хлеб в снопах обмолачивали долго: вручную-то дело не больно шибко подвигалось.

Так за работами и проходило студеное время. У одних по дворам да ригам, у других – в избе за пряжей, за тканьем да за вышивкой. За пяльцами из девичьих уст и лилась неостановимо нежная песня. С ней становилось легко, будто сбывались думки и горячие мечты.

19 ноября – ледостав. Пруды и мелкие реки под ледяным панцирем. Гаснет солнышко, воют свежие ветры, подмораживая стылую землю. Где снег, там и след. Почерки птиц и зверей понятны лишь следопытам. Снежная грамота поведает о дневном и ночном быте обитателей наших просторов, о происшествиях.

На другой день "Федот – лед на лед ведет". За ним "Михайло (21 ноября) мосты мостит". Но Михайлов день известен больше оттепелями. Михайловские оттепели, Михайловские грязи: "Если Михайло Демьянов путь порушит – не жди его до зимнего Николы (19 декабря)". Замечали и такое: "Коли на Михайлов день да иней – ожидай больших снегов, а коли день зачнется туманом – ростепели быть".

С Михайлова дня зима морозы кует, земля мерзнет. Утрами по оврагам и лощинам стелются туманы. "Серое сукно тянется в окно",- сказывает о тумане загадка. Настоящая стужа устанавливается с 22 ноября.

С зимних Матрен зима встает на ноги, налетают морозцы.

От оттепелей и стужи – наст: "С Ераста (23 ноября) жди ледяного наста". Ераст на все горазд: и на холод, и на голод, и на бездорожную метелицу. А еще два дня погодя:

Со Студита станет холодно и сердито.

Федор Студит – землю студит.

Федоровы ветры голодным волком воют.

Со Студита стужа, что ни день, то хуже.

Федор – не Федора: знобит без разбора.

Если 25-го дождь или снег – по стародавним приметам быть оттепелям до Введенья (4 декабря). Через трое суток: "Гурьян на пегой кобыле" (грязь, снег). И уж коли лежит на Гурья снег, так лежать ему до половодья.

Поездит зима на пегой кобыле, снегом да оттепелями натешится вдоволь, затем, будто спохватившись, примется за холода. К самому концу ноября насылает она морозы – железные носы. Встарь в это время доигрывались свадьбы. Дальше предстоял пост, который, как говаривали, "свадьбам не потатчик, пива не наварит, на пир-беседу не позовет".

На Филипповки деревья изукрашиваются снегом, а дороги- первопутком. Вот вроде бы и установилась зима, но возьмет злодейка и запотеет, нет-нет да отдаст теплом с мокротой: "На Матвея (29 ноября) зима потеет". Но в каком бы разладе с календарем она ни была, а ноябрю-груденю замыкать позимскую осень. За ним вплотную подступили метели, стужи, лютые денечки.