Чтение онлайн

Когда я впервые увидела статую Давида во всей красе, то заявила родителям, что хочу за него замуж. Мне было пять! Папа сокрушался и закрывал мне глаза, а мама сказала, что если я приложу усилия, то всегда добьюсь того, чего хочу. И что однажды я обязательно встречу своего «Давида», пойму, что это именно он, и никогда не отпущу. Возможно, в моей жизни еще не разу не было серьезных отношений именно по этой причине. Никто никогда не вызывал у меня таких эмоций, чтобы сравнивать его с Давидом. И на тебе! В баре, под кайфом, я нашла свой идеал! Идиотка!

– Так что там с Давидом?
– слышу заинтересованный голос.

Что же, решаю, что часть правды - это все же правда, и нехотя произношу:

– Когда мне было пять, мы с родителями были во Флоренции в Академии изящных искусств. Папа был в рабочей поездке и в тот раз взял нас с собой, чтобы показать великие произведения человечества. Там было, на что посмотреть, но самое большое впечатление на меня произвела статуя Давида работы Микеланджело.

Антон молчал и с интересом ждал продолжения.

– Все. Конец истории, — проведя потными ладошками по коленям, жизнерадостно заканчиваю я.

– Почему ты мне врешь, Калерия?
– спокойно спрашивает мой мучитель.

Антон смотрит на меня добродушно без издевки, и я со смехом поражения сдаюсь.

– Хорошо, не конец. Я сразу же влюбилась в статую Давида и заявила, что хочу за него замуж.

– И?
– допытывался он.

– И все. Мне было пять, и я явно погорячилась.

– Сейчас тебе не пять, и ты с первых секунд нашей встречи называла меня Давидом и никак иначе, — безжалостно напоминает он.

– Я была под наркотиками. Мало ли, что могло произойти с моим сознанием, — возмущаюсь до предела. — Это нечестно, все время говорить мне о том, что я не помню и не могу опровергнуть или подтвердить.

Машина подъезжает к моему подъезду, и, заглушив мотор, Антон поворачивается ко мне.

– Калерия, рано или поздно тебе придется принять эту правду и жить с ней. Между нами с первых секунд пробежала искра, и честно хочу предупредить тебя, что я планирую разжечь из нее огонь.

Смотрю на этого самодовольного типа, а в душе бушует пламя. Размечтался! Мы еще посмотрим, чья возьмет. Тяну руку к ремню безопасности, одновременно дергая ручку двери.

– Спасибо, что подвезли, Антон Петрович, честно, не стоило.

Вот так-то, и никак иначе. Дистанция и формальное общение помогут все вернуть в исходную точку. Хлопаю дверью и на негнущихся ногах марширую к подъезду.

– Калерия, — доносится до меня, и я нехотя оборачиваюсь, - завтра заеду за тобой в восемь тридцать, чтобы довезти до работы. Не хочу, чтобы ты ходила одна. Это небезопасно.

Скриплю зубами, но молчу, про себя повторяя, что он мой босс и только. Уже взявшись за ручку двери, снова слышу веселый голос этого сумасшедшего:

– И больше не затягивай волосы в этот ужасный пучок. Хочу видеть их красоту.

Резко разворачиваюсь, чтобы сказать, что мне глубоко наплевать, что он там хочет видеть, но этот мерзавец жмет педаль газа и срывается с места, так и не выслушав всего того, что я планировала до него донести.

За пять минут влетаю на шестой этаж. Адреналин бушует в каждой клеточке моего тела, заставляя шевелиться. Открываю дверь и вваливаюсь в квартиру. Ната с зажатым яблоком в зубах озадаченно смотрит на мои метания, пытаясь понять, какая муха меня укусила.

– Лера, как прошел твой первый рабочий день? — все же решается спросить она.

С вытаращенными глазами, словно полоумная, я останавливаюсь посреди комнаты и что есть сил кричу:

– Ната, мой начальник - это мужик, в постели которого я проснулась вчера утром!

В любви и на войне одно и то же:

крепость, ведущая переговоры,

наполовину взята.

Когда не в восемь тридцать, не в восемь сорок пять Калерия так и не появилась у своего подъезда, я понял, что она решила поупрямиться. Что же, так даже интересней. Набираю номер поста охраны компании и спрашиваю:

– Сан Саныч, доброе утро. Подскажи, там случайно мой новый ассистент, Калерия Калимерис, на работу не подошла?

– Мелкая такая, в очках, с пучком на голове?
– как-то уж больно жизнерадостно спрашивает он.

– С пучком говоришь?
– усмехаюсь, не в силах сдержаться.

– Ага, затянула так, что того и гляди кожа на лбу лопнет.

– Значит, пришла!
– констатирую я и отключаю телефон.

Малышка решила дать бой. Хм, забавно. Только, милая, ты не на того напала. Почему-то настроение резко улучшается, и я срываюсь с места в сторону офиса. Когда подъезжаю к зданию, план уже созрел, и, поднявшись на свой этаж, с каменным лицом прохожу мимо столов секретаря и ассистента.

– Доброе утро, Антон Петрович!
– строгим голосом произносит Нина Ивановна.

– Доброе утро, — бубнит Калерия.

– Доброе!
– как всегда произношу коротко и лаконично и, взявшись за ручку двери своего кабинета, добавляю, — через пять минут буду готов принять.

Нина Ивановна кивает головой, а Калерия вопросительно смотрит на нее. Ничего, сами разберутся! Каждое утро, когда я прихожу на работу, мне нужен свежесваренный кофе, расписание на день о встречах, совещаниях и других рабочих моментах и информация о текущих изменениях. Нина Ивановна загружена работой в офисе, поэтому всем этим должен заниматься мой личный ассистент. Скорей всего, Калерию уже ввели в курс дела и объяснили круг ее обязанностей, поэтому жду ее с особым нетерпением.

Ровно через пять минут в дверь коротко стучатся и в кабинет заходит Нина Ивановна, за спиной которой спряталась моя истинная цель. Секретарша ставит на стол кофе и начинает диктовать расписание на день. Совершенно ее не слушаю, неотрывно наблюдая за девушкой. Она сегодня так сильно стянула волосы на затылке, что они того и гляди взмолятся о пощаде. Кожа у глаз так натянулась, что делает ее похожей на японочку. Осталось только палочки в волосы вставить - и не отличишь.

Секретарша говорит что-то еще, но я ее грубо перебиваю: