Чтение онлайн

Сына матери не тронешь.

Ты теперь великим стало,

Злобным сделалось, железо,

И нарушило присягу,

Как собака, сьело клятву,

Ты теперь источник бедствий,

Ты теперь источник бедствий,

Ты начало дел ужасных

Заставляешь кровь струиться

И бежать из раны с шумом.

Кровь, довольно изливаться!

Ты не бей струей горячей,

Перестань на лоб мне брызгать,

Обливать мне грудь потоком.

Успокойся, стой недвижно,

Как река стоит в запруде,

Как во мху стоит осока,

Как скада - средь водопада!

Если ж надо непременно,

Чтобы вечно ты струилась,

Ну, так двигайся по мышцам,

Пробегай по жилам быстро,

Но рекой не лейся в землю

И не смешивайся с пылью!

Обитать должна ты в сердце,

В легких погреб свой устроить,

Возвратись туда скорее,

Поспеши домой обратно!

Говорит старик, и с каждым словом все тише, все ленивее течет кровь из раны Вяйнемейнена.

И вот остановился буйный поток.

Тогда опять позвал седобородый старик сына и велел ему из самых нежных трав, из цветов тысячелистника, из сладких медовых капель сварить целебную мазь.

Нарвал мальчик трав и цветов, собрал с листьев дуба медовые капли, а потом развел огонь и бросил все в кипящий котел.

Десять ясных весенних дней, девять светлых весенних ночей варил он чудесное снадобье.

Наконец на десятую ночь, снял кипящий котел с огня и думает:

"На чем бы попробовать это снадобье? На чем бы испытать его силу?"

Огляделся он по сторонам и видит - стоит на краю поляны старая осина.

Давно уже сломал ее ветер, к самой земле склонилась она засохшей вершиной.

Плеснул на нее сын старика отваром из своего котла, и сразу ожила осина, зазеленели сухие ее ветки.

Стал он смазывать целебным снадобьем растрескавшиеся горы, разбитые скалы - и срастались обломки камня, исчезали глубокие расселины.

Тогда поставил он котел перед седобородым стариком и говорит:

– Такая сила здесь, что камни и те срастаются, мертвое дерево и то оживает.

Приложил он свой чудесный отвар к больному колену Вяйнемейнена, и сразу затянулась рана. Крепко сошлись ее края - так крепко, что даже царапины на коже не осталось.

Силиным, здоровым стал Вяйнемейнен. Свободно сгибает он колено.

Всю боль выгнал седобородый старик из Вяйнемейнена и запер ее в каменной горе. Пусть мучаются там каменные глыбы!

А старый, мудрый Вяйнемейнен поклонился седобородому старику и говорит:

– Ты защитил меня от злого железа, избавил от жесткой боли. Да прславится твоя мудрость и сила!

Потом вывел он своего коня, уселся в сани и взмахнул жемчужным кнутом.

8. Илмаринен выковывает чудесную мельницу Сампо

Весело едет едет Вяйнемейнен.

Несутся сани по болотам и полям, мчатся по холмам и равнинам.

Прошел день, кончился другой. На третий день увидел Вяйнемейнен родную землю.

Вспомнил он, как грозил ему гибелью Йоукахайнен, и засмеялся:

– Пустой хвастун! Он говорил, что не вернусь я живым к себе домой, что никогда, пока в небе сияет месяц и светит ясное солнце, не увижу я моей Калевалы. Так пусть же волк растерзает того, кто сказал эти слова!

С веселыми песнями едет Вяйнемейнен по родной земле.

Возде кузници Илмаринена остановил Вяйнемейненбыстрого коня.

Спрашивает Илмаринен песнопевца:

– Где был ты, старый, мудрый Вяйнемейнен? Расскажи, откуда приехал, где пропадал так долго?

Отвечает ему Вяйнемейнен:

– Был я в стране мрака и холода, в сумрачной Похъеле, в туманной Сариоле. И никогда бы мне оттуда не вернуться, никогда бы не видеть родных полей, если бы не пообещал я хозяйке Похъелы, что ты выкуешь для нее чудесную мельницу Сампо. Не простая это мельница: сыплется из нее когда надо - мука, когда надо - соль, когда надо - деньги. А за то, что выкуешь ты Сампо, отдаст хозяйка Похъелы тебе в жены свою меньшую дочь. Много видел я на своем веку чудес, но такой красавицы не видел никогда. Из глаз ее льется лунный свет, на груди сияет солнце, на спине мерцают звезды. Захочешь - и будет она твоей женой.

– О старый, мудрый Вяйнемейнен! говорит кузнец Илмаринен.
– Разве ты желаешь мне зла? Никогда, пока сияет месяц и светит солнце, пока живу я на свете, не пойду я в туманную Похъелу, в сумрачную Сариолу. Там гибель стережет сильных, там смерть ожидает храбрых.

Не знает старый, мудрый Вяйнемейнен, что теперь делать.

Ведь на слово поверила ему старая Лоухи, хозяйка вечно мрачной Похъелы! А слово крепче ремня связывает. "Не хочет Илмаринен выручить меня, - думает Вяйнемейнен.
– Как бы мне упросить его..."

– Послушай, друг Илмаринен!
– говорит он кователю.
– Видел я еще другое чудо. Там, где кончается цветущая Калевала, растет на краю поляны золотая ель. На золотых ветках ее лежит семизвездная Медведица, а на золотой вершине висит ясный месяц.

– Нет, ни за что я не поверю, что есть на свете такое чудо, отвечает ему Илмаринен.

– Так пойдем со мной, - говорит Вяйнемейнен, - тогда сам увидишь своими глазами.

Пошли они вместе впереди Вяйнемейнен, за ним Илмаринен.

На поляне, там, где кончается земля Калевалы, остановился старый, мудрый Вяйнемейнен и тихонько запел.

Поет он - и вырастает, поднимается к самому небу золотая елка.

На золотой ее вершине сидит ясный месяц, а на золотых ветках улеглась семизвездная Медведица.

Смотрит Илмаринен на это чудо и не верит своим глазам.

– Если и теперь не веришь, - говорит ему старый, мудрый Вяйнемейнен, так полезай наверх, сними с золотой вершины ясный месяц, с золотых веток сними семизвездную Медведицу. Не веришь своим глазам, так уж своим-то рукам поверишь!

И уговорил его. Полез Илмаринен на чудесную ель Зашелестели, зашептали со всех сторон ветки:

– Недогадлив ты, герой! Слишком ты прост, богатырь! Как ребенок лезешь на дерево, тянешься за призраком месяца, ловишь отблеск небесных звезд!

Но не слушает Илмаринен, о чем говорит ему ель, все выше и выше карабкается по стволу.

Подождал Вяйнемейнен, пока Илмаринен взобрался на самую вершину, и опять запел. От его могучего пения всколыхнулся воздух, зашумел над поляной проснувшийся ветер.