Чтение онлайн

Ночью они спали рядышком, однако не занимались любовью. Потом Джон подвез Сашу до дому — по пути в аэропорт.

— Увидимся, когда вернусь.

Он поцеловал ее в губы, и она улыбнулась — свежая и невинная.

— Счастливого пути. Буду по тебе скучать.

Джон не привык к таким нежностям. Обычно даже прощаясь с ним, Саша не переставала жаловаться на боли в ногах — к перемене погоды. Ему стало жаль ее. Беда в том, что Саша не понимает степени своего эгоизма. Считает, что так и надо.

Он помахал ей из такси и пообещал позвонить из Парижа. А через несколько минут полностью переключился на свое расследование. Что-то его ждет в Париже? Уж, конечно, не тот кошмар, каким обернулась жизнь Хилари. Маргарет Горхэм вышла замуж за французского графа, так что можно не беспокоиться.

По просьбе Артура он летел первым классом и прибыл в Париж в полночь по местному времени. Прошел таможенный досмотр, снял номер в отеле «Бристоль» и в два часа лег спать, но сон не шел вплоть до пяти утра. Проснувшись, Джон с ужасом увидел, что уже одиннадцать. Он молнией слетел с кровати, заказал по телефону кофе с рогаликами и, прежде чем принять душ, набрал нужный номер.

Он попросил к телефону графиню де Борн, но мужской голос ответил по-французски, и Джон растерялся. Он понял вопрос и назвал свое имя, однако не мог сообразить, как сказать «Она меня не знает». По-видимому, на другом конце провода шли нелегкие переговоры, но в конце концов приятный женский голос произнес по-французски с сильным американским акцентом:

— Месье Шапо?

— Прошу прощения, — Джон перешел на родной язык. — Я — Джон Чепмен из Нью-Йорка.

— О Боже! Андре никогда не научится правильно выговаривать американские фамилии. Я вас знаю?

Ему понравилась прямота этой женщины и почему-то показалось, что у нее должно быть развитое чувство юмора.

— Нет, мадам. Я здесь по одному очень важному делу.

Но, конечно, он не собирался обсуждать это по телефону.

Она встревожилась.

— Всеми моими делами занимаются в Нью-Йорке, — она назвала фирму. — Естественно, это не касается дел графа де Борн. Это связано с инвестициями?

— Нет. — Джон не хотел пугать ее, но надо же хоть что-нибудь сказать. — Видите ли, это частный вопрос. Я представляю интересы партнера вашего покойного мужа.

— Пьера? У него никогда не было партнеров.

— Простите. Я имел в виду мистера Горхэма.

— Ах, бедного Джорджа! Но это было так давно! Он умер в пятьдесят восьмом — тридцать лет назад, мистер… э… Чепмен…

— Я знаю. Мой вопрос имеет давнюю историю.

— Что-нибудь случилось?

— Нет. Просто мы надеялись, что вы поможете нам кое-кого разыскать. Были бы очень признательны. Но это не телефонный разговор. Вы не могли бы уделить мне несколько минут?

— Ну хорошо, — неуверенно произнесла его собеседница. Жалко, что ей не с кем посоветоваться. Вдруг это какой-нибудь шарлатан, уголовный тип? Хотя не похоже. — Может быть, завтра, мистер Чепмен. Как называется ваша нью-йоркская фирма?

Хочет проверить. Джон улыбнулся.

— Агентство Джона Чепмена на Пятьдесят седьмой улице. Какое время вас устроит?

— В одиннадцать.

— Большое спасибо.

Маргарет очень хотелось уклониться от встречи. Она почему-то начала нервничать. Однако связавшись со своими адвокатами в Нью-Йорке, убедилась, что Джон Чепмен возглавляет солидное, весьма уважаемое агентство. Правда, они не представляют, зачем ему понадобилось навещать Маргарет де Борн в Париже.

Джон явился минута в минуту. Старый лакей сдержанно поклонился и проводил его наверх, в кабинет графини.

Комната была обставлена прекрасной мебелью в стиле Людовика XVI. Его поразил также миниатюрный русский канделябр, отсветы от которого маленькими радугами плясали по стенам. Джон никогда не видел подобной красоты. Засмотревшись, он не заметил, как вошла графиня.

— Мистер Чепмен?

Перед Джоном стояла высокая, элегантная женщина, с твердым рукопожатием и таким же твердым голосом. Глаза смотрели дружелюбно. На Маргарет был желтый костюм от фирмы «Шанель», классические лодочки и желтые бриллиантовые сережки — подарок покойного мужа. Она с улыбкой показала на кресло огромных габаритов. Все остальные были для него маловаты. Женщина засмеялась.

— Вся эта роскошь не рассчитана на таких, как мы с вами. Я почти не пользуюсь этой комнатой. Здесь только моя шестилетняя внучка чувствует себя вольготно. Прошу извинить.

— Не извиняйтесь, графиня. Все прекрасно.

Джон подумал, что этой женщине не очень-то идет титул графини, но решил соблюдать этикет. Ему было исключительно важно иметь ее своей союзницей.

— Боюсь, что меня привело к вам весьма щекотливое дело. Я по поручению Артура Паттерсона. — Он подождал, но это имя явно не пробудило в Маргарет де Борн никаких воспоминаний. — Много лет назад он был деловым партнером вашего мужа, мистера Горхэма, и это он способствовал удочерению вами Александры Уолкер.

Маргарет страшно побледнела, но не проронила ни слова — только ждала продолжения. Теперь она вспомнила, кто такой Артур Паттерсон.

— Он смертельно болен и по каким-то своим причинам — сугубо личного характера — хочет разыскать всех трех дочерей Уолкеров. Он был близким другом их родителей и считает своим долгом убедиться, что они живы, здоровы и хорошо устроены. Убедиться, прежде чем…

Он замялся, подыскивая нужное слово. Графиня его перебила:

— А вам не кажется, мистер Чепмен, что он немного опоздал? Они уже далеко не дети.

— Согласен. Он оттягивал до последнего. Но для него крайне важно умереть со спокойной совестью.

— За чей счет?

— То есть?

Женщина пришла в сильное волнение, даже встала и начала мерить шагами комнату, то и дело попадая под обстрел разноцветных бликов.

— За чей счет он хочет успокоить свою совесть? Уж, конечно, этим трем молодым женщинам нет дела до Артура Паттерсона, если даже когда-то они и были с ним знакомы. Они наверняка его не помнят, так как в то время были совсем крошками.

Чепмен заглянул ей в глаза, и у него упало сердце. Она готова на все, лишь бы не подпустить его к своей дочери.

— Кому, черт побери, это нужно? Они взрослые. Они его не знают. Не знают друг друга.

Джон Чепмен вздохнул.

— Это-то отчасти и послужило поводом к моему приезду, — сказал он тихим голосом, как бы давая понять, что она может ему довериться. — Мистер Паттерсон мечтает свести сестер вместе.

— О Господи! — Маргарет села в одно из малоудобных маленьких кресел. И вдруг выпалила: — Я не позволю! С какой стати ломать им жизнь? Моей дочери тридцать пять лет. Бог знает сколько остальным. Зачем им совершенно незнакомые сестры? Это поставит их в неудобное положение, а может, и того хуже. Они могут воспринять это болезненно. Вы знаете обстоятельства смерти их родителей? — Джон кивнул, и она продолжила: — Я тоже. Но моя дочь ничего не помнит. И я не вижу необходимости ставить ее в известность. Мы с Джорджем любили ее как свою плоть и кровь; мой второй муж видел в ней родную дочь. Она пользовалась всеми преимуществами жизни в такой семье, как наша. Теперь она счастлива с мужем и собственными детьми. Зачем ей такое потрясение?