Чтение онлайн

4) искреннюю обиду у тысяч доверчивых туристов, трепетно прикасавшихся к священным обломкам «древнейших памятников».

И все они воскликнут: «Не могли столько людей ошибаться столько лет!»

Не будем спорить. Напомним только, что когда-то люди ИСКРЕННЕ верили, будто Земля — плоский блин на спинах четырех слонов. И будто Солнце вращается вокруг Земли. История знает достаточно примеров массовых заблуждений.

Наряду с описанными выше процессами преднамеренного разрушения памяти о Великой = «Монгольской» Империи происходило, вероятно, еще и следующее. Речь идет о географических описаниях, столь популярных в XVIII–XIX веках. Среди которых были, конечно, и РЕАЛЬНЫЕ ПУТЕВЫЕ ЗАМЕТКИ, скорее всего, краткие и сбивчивые. Читать их было тяжело и даже скучно.

Но было и множество других, гораздо более увлекательных, написанных литераторами, не выходя из своего кабинета. Например, в XVII–XVIII веках, сидя в Риме, профессиональный литератор собирал разнообразные путевые записки реальных путешественников и на их основе составлял расширенный увлекательный текст, называя его ПУТЕШЕСТВИЕМ. Это был, безусловно, полезный, важный, но все-таки КАБИНЕТНЫЙ ТРУД. Наряду с несомненными достоинствами, ему были присущи и важные недостатки.

Вот, например, некий путешественник XIV–XVI веков, выехав из Венеции, посетил Русь-Орду. И кратко описал ее как ДАЛЕКУЮ страну на Востоке. То есть — как ИНДИЮ (от русского слова «инде» — где-то, возможно очень далеко). В XVII–XVIII веках, спустя 150–200 лет, сухой, сжатый текст его путевых заметок попадает к европейскому кабинетному ученому-литератору, собирающему сведения о далеких странах. С интересом и уважением берет он в руки случайно попавший к нему краткий путевой отчет.

Но ученый XVII–XVIII веков живет уже в эпоху, когда название ИНДИЯ закрепили за современным полуостровом Индостан. А ПРЕЖНИЙ СМЫСЛ русского слова ИНДЕ — ИНДИЯ = «далекая страна» БЫЛ УЖЕ ЗАБЫТ. Видя, что в старом тексте говорится об Индии на Востоке, литератор приходит к заключению, что перед ним — одно из первых древних описаний путешествия в Индию.

И потому он совершенно искренне дополняет старый сухой рассказ путешественника XIV–XVI веков новыми ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ДОСТОВЕРНЫМИ сведениями о замечательной стране Индии. Где водятся слоны, обезьяны и творятся многие удивительные вещи.

А чтобы современникам интереснее было читать, он с восторгом рассказывает и о людях с одной ногой, о кентаврах, о птице феникс и т. п. Якобы сам лично их видел, и даже чуть было не погиб в пасти гигантского крокодила с головой медведя.

Получается что-то вроде описаний географических путешествий, созданных в XIX веке Жюль Верном. Сам он никогда в далекие страны не выезжал, под водой на подводной лодке «Наутилус» не плавал, в щупальцах чудовищного спрута не погибал. Сидел спокойно в тихом кабинете, пользовался энциклопедиями, путевыми записками и творил захватывающие романы, которые тут же расхватывались благодарными читателями.

Надо полагать, в XVII–XVIII веках жанр УВЛЕКАТЕЛЬНЫХ ГЕОГРАФИЧЕСКИХ ПУТЕШЕСТВИЙ был не менее популярен. Людей всегда влекли далекие загадочные страны. Самим поехать — сложно и опасно, а вот почитать очень хочется.

Итак, литератор XVII–XVIII веков создает нечто подобное жюль-верновскому географическому роману, опираясь на реальное путешествие венецианского путешественника XIV–XVI веков.

Проходит время, и подновленное «путешествие» начинает свою самостоятельную жизнь. В конце концов, оно попадает к немецкому ученому, историку XVIII–XIX веков, собирающему средневековые свидетельства о далеких странах. С интересом и уважением берет он в руки случайно попавшее к нему старинное «Путешествие в Индию». Что же сообщает ему «средневековый путешественник»?

Немецкий ученый отбрасывает россказни об огнедышащих драконах и чудовищах-китах, целиком глотающих по нескольку кораблей. Все-таки на дворе уже XIX век. Зато ко всему остальному он относится уже с полным ДОВЕРИЕМ и начинает «научную реконструкцию» средневекового путешествия.

ЕСТЕСТВЕННО, ОН БЫСТРО ПРИХОДИТ К ВЫВОДУ, ЧТО ПУТЕШЕСТВЕННИК ПОСЕТИЛ ИНДИЮ В ЕЕ СОВРЕМЕННОЙ ЛОКАЛИЗАЦИИ! Ведь рассказывается о слонах, обезьянах, попугаях, крокодилах и т. п.

Но заключение это НЕВЕРНО, поскольку средневековый путешественник был в действительности в Древней Руси. В ДАЛЕКОЙ стране, названной им по-русски ИНДИЕЙ. А весь современно-индийский колорит добавил к его запискам «жюль-верн» XVII–XVIII веков.

По сути дела, мы сталкиваемся с подобием слоистой хроники. Первый слой — ПОДЛИННЫЙ И КРАТКИЙ — путешествие в Древнюю Русь, в «далекую страну индию». Второй — БОЛЕЕ ПОДРОБНЫЙ И КРАСОЧНЫЙ, НО ПОЛНОСТЬЮ ЛИТЕРАТУРНЫЙ — позднее описание Индии в ее современном смысле.

Яркий пример подобной «слоистой» книги путешествий — исследованное нами выше знаменитое сочинение Марко Поло.

«Античный» автор Руф говорит об известных реках «античности» Тигре и Евфрате следующее: «Сами эти реки стекают с гор Армении и на пути РАСХОДЯТСЯ ДРУГ ОТ ДРУГА НА БОЛЬШОЕ РАССТОЯНИЕ… Эти же реки, вступив в области мидян и гордиев, НАЧИНАЮТ СХОДИТЬСЯ БЛИЖЕ… Ближе всего они сходятся на той равнине, которую жители называют Месопотамией… Они же через земли вавилонян прорываются к КРАСНОМУ (то есть ЧЕРМНОМУ — Авт.) морю» [375], с. 88. И далее: «Путь там идет СТЕПЬЮ. Она между Евфратом и Тигром ТАК ТУЧНА И ОБИЛЬНА, что, говорят, скот там сгоняют с пастбищ, чтобы он не погибал от перенасыщения» [375], с. 88.

Посмотрите на карту, рис. 71. Современные Тигр и Евфрат НИ В КАКОЕ КРАСНОЕ МОРЕ НЕ ВПАДАЮТ. А ВПАДАЮТ В ПЕРСИДСКИЙ ЗАЛИВ. Причем не отдельно друг от друга, а сначала слившись в единую реку Шатт-эль-Араб — которая имеет длину более 150 километров. Указание на то, что между Тигром и Евфратом расположена СТЕПЬ С ТУЧНЫМИ ПАСТБИЩАМИ, — на которых скот погибает от переедания, — кажутся некоторым преувеличением. Рядом — Сирийская пустыня…

С другой стороны, известно, что в Средние века ВОЛГУ иногда называли ТИГРОМ [1078],т. 1, с. 145–146. Но тогда сразу же становится понятно, о чем на самом деле пишет Руф. Совсем не о современной Месопотамии. Скорее всего, он описывает междуречье двух великих русских рек — Волги и Дона. Которые действительно вытекают примерно из одного и того же места, рис. 73. Затем они расходятся, охватывая между собой огромные пространства. В южной части которых расположены, в частности, — плодороднейшие Донские СТЕПИ. Где — как, впрочем, и во многих других местах России, — в самом деле нужно оберегать скот от переедания. Затем обе реки сходятся на очень близкое расстояние — как и пишет Руф. В месте их сближения в XX веке прорыли Волго-Донской канал. Сблизившись, Волга и Дон вновь расходятся. Волга идет в Каспий. А вот Дон действительно впадает в Азовское море, которое представляет собой, по сути дела, залив ЧЕРНОГО МОРЯ. Поэтому средневековые авторы вполне могли считать, Дон впадающим в Черное море. Вероятно, Черное море и есть Чер(м)ное море, упомянутое Руфом.

И опять мы видим, что Чер(м)ное море — это Черное море. Здесь уместно напомнить слова В.Н. Татищева, который писал, что славяне, идя с востока на запад, покорили, в частности, сарматское племя РУСОВ и переняли их имя РУСЫ, «которое на их сарматском языке значит ЧЕРМНЫЙ» [832], т. 8, с. 96. Итак, слово РУССКИЙ означало когда-то ЧЕРМНЫЙ. Вспомним теперь, что Черное море в средние века называлось также Русским морем. См. подробности в нашей книге «Новая хронология Руси». Таким образом, поскольку название РУССКИЙ могло заменяться на ЧЕРМНЫЙ, то РУССКОЕ = ЧЕРНОЕ МОРЕ могло называться также и ЧЕРМНЫМ морем.

В нашей реконструкции, изложенной выше, была высказана мысль, что Великий Новгород русских летописей — это в действительности город Ярославль на реке Волге. Либо же группа известных древне-русских городов вокруг Ярославля. Недавно нам указали на ПРЯМОЕ ПОДТВЕРЖДЕНИЕ этой реконструкции, уцелевшее в средневековых текстах XVI века. Этот яркий факт сообщили нам сотрудники Саратовского государственного технического университета А.И. Карагодов и В.П. Черепанов. Оказывается, о том, что Великий Новгород находился НА ВОЛГЕ, прямым текстом говорили Таубе и Крузе, считающиеся ОЧЕВИДЦАМИ событий эпохи опричнины. Мы цитируем фрагмент из книги [117]: «Иностранные летописцы и историки той эпохи (якобы XVI века — Авт.) нарисовали страшную и отвратительную картину жизни опричнины и ее создателя (то есть Ивана Грозного — Авт.). НО МОЖНО ЛИ ДОВЕРЯТЬ, НАПРИМЕР, РАССКАЗУ ТАУБЕ И КРУЗЕ? ПОВЕСТВУЯ ОБ УБИЙСТВАХ В НОВГОРОДЕ, КАК ОЧЕВИДЦЫ ЭТОГО СОБЫТИЯ, ОНИ ПОМЕЩАЛИ ГОРОД НА БЕРЕГУ ВОЛГИ» [117], с. 287.