Чтение онлайн

– Я все понимаю, Сеньора. Ранчо непременно останется за вами. Иначе и быть не может.
– В его глазах загорелись озорные огоньки.
– Лучше времени для вечеринки не придумать! Сеньора, вы прелесть! Просто прелесть!

Разумеется, она и не собиралась морочить голову Пио. Эйлин нашла в себе силы улыбнуться.

– Я надеялась, что вам понравится эта затея, Дон Пио. Может быть вы сделаете мне такое одолжение и передадите приглашение нашим друзьям? Будет много еды, вина, а потом - танцы!

Несколько минут спустя, она провожала его взглядом, в душе радуясь тому, что и здесь ей удалось обернуть дело в свою пользу, потому как здесь, в Лос-Анджелесе, с Пио Пико очень считались, а общественное мнение было своего рода законом для всех, и вряд ли Зеке Вустон осмелился бы это оспорить. На ее вечеринку с радостью соберутся охочие до всякого рода увеселений калифорнийцы, и вряд ли они поддержат тех, кто ратует за немедленное выдворение ее с ранчо, особенно сейчас, когда станет известно, что деньги у нее определенно есть, хотя именно в данный момент она и не имеет возможности выложить всю сумму долга полностью.

Слишком уж многие находились в том же положении, что и она сама. Наличные деньги были здесь большой редкостью, и даже самые зажиточные горожане обычно не располагали большими суммами наличности. Большинство американцев или европейцев, по тем или иным причинам перебиравшихся на жительство в Калифорнию, женились на местных девушках, становились гражданами Мексики и принимали местные устои и обычаи как норму жизни. Вустон же держался особняком, и за это его здесь недолюбливали.

Ни в коей мере не прибавляла ему расположения горожан и его близость к Мичелторене. Губернатор уже успел нажить себе немало врагов, а его отказ оградить местных жителей от окончательно зарвавшихся солдат лишь увеличил число его недоброжелателей. Непредсказуемые и легкие на подъем калифорнийцы могли сами постоять за себя, и это случалось уже не раз, когда, сколотив свой собственный отряд, они пускались в погоню за конокрадами или же отбивали набеги индейцев, приходивших сюда из пустыни.

Шон оставил мать, пока та разговаривала с попавшейся ей навстречу знакомой, и, пройдя несколько шагов, остановился на углу дома. Несмотря на все доводы Сеньоры, чувство тревоги все же не оставляло его.

Зеке Вустон не был калифорнийцем, и ему были чужды терпимость и некоторое благодушие, обычно присущее местным жителям. Фернандес тоже был опасным противником, готовым на все ради собственной выгоды. И Рассел был подстать ему. Томас Александр? А Томас был еще более осторожен и еще более опасен, если такое вообще возможно.

Шон окинул взглядом улицу. Поселение было небольшим, но здесь было много мест, где при желании мог бы спрятаться человек. Он взглянул в сторону конторы Вустона, но там все было спокойно, не было заметно никакого движения или оживления. Вполне возможно, что они еще не выбрались из гор.

Развернувшись, он отправился обратно.

Мать обернулась к нему, и он вновь был невольно поражен ее красотой. Даже если у нее в волосах уже появлялась седина, то она не бросалась в глаза, и даже если на лице у нее прибавилось морщин, то он не замечал их.

– Едем, Шон. Пора возращаться. По пути нужно будет еще кое-где остановиться.

Воздух был свеж и прозрачен. Он снова посмотрел на холмы. Там, в дали, на голубом фоне ясного, безоблачного небосвода виднелись изогнутые хребты горных кряжей Санта Моники.

Это был его дом - залитая ярким солнечным светом узкая полоска побережья, к которой с другой стороны вплотную подступали горы, вставшие на границе их земель и пустыни, простиравшейся по другую от них сторону. Он хотел остаться здесь навсегда, и другой жизни ему было не надо. И все же он не мог не замечать перемены, происходившие в округе, хотя многие калифорнийцы по большей части все еще продолжали жить в своем тихом, придуманном ими самими же, идиллическом мирке, огражденном от всего внешнего мира.

Появление в здешних краях таких людей, как Сернз, Уилсон, Вольфскилл и других, должно было бы послужить своего рода предзнаменованием того, что ждало этот край впереди. Это были деятельные, уверенные в себе, но честные люди, привыкшие идти наперекор судьбе и жаждавшие успеха, и поэтому их приезд сюда просто-таки не мог пройти бесследно, и это было самое начало тех перемен, которые они несли с собой.

В краю, где солнечными были почти все дни в году, где по пастбищам среди холмов бродили тысячные стада, где все росло почти без каких бы то ни было усилий со стороны человека, можно было преспокойненько сидеть, сложа руки и ничего не делать. Но все дело в том, что перебирающиеся сюда переселенцы из восточной Америки и Европы, не были привычны к столь легкой жизни, и им намного ближе была идея борьбы за выживание.

Его мать тут же подметила это. Изо дня в день она видела их в полях и на пастбищах за работой, в то время как соседи-калифорнийцы лишь снисходительно посмеивались над подобной одержимостью, подобно тому, как обычно взрослый и умудренный жизнью человек помеивается над восторженным малышом.

Он до сих пор помнил, те слова, что Сеньора сказала ему тогда.

– Запомни, Шон. Это совсем другие люди. Они приехали сюда, им здесь понравилось, и со временем вслед за ними приедут и другие. Они будут быстро заселять эти земли, много и упорно работать, и в конце концов за все труды им воздастся сполна.

В Новой Англии, так же как и на севере Европы, времена года стремительно сменяли друг друга, а воздух был холоден. Там у людей было слишком мало времени на то, чтобы успеть вовремя управиться решительно со всем, что должно быть сделано. Здесь же, в Калифорнии, время текло медленно, весна незаметно сменялась летом, на смену которону также неспешно приходила осень, и поэтому то, на что не хватило времени сегодня, могло быть с успехом сделано и завтра.

Взглянув в очередной раз на улицу, Шон поправил пистолет, висевший у пояса. Он помог матери сесть в село и подал ее поводья.

Дель Кампо и Поланко вышли из салуна и тут же оседлали коней. Вселд за ними на пороге салуна показался какой-то человек, и тогда Дель Кампо развернул своего коня в его сторону.

– Что-нибудь не так, сеньор? Вы как будто хотели что-то сказать?

– Я говорю, когда захочу. А теперь мне этого не хочется.
– Это был с виду самоуверенный детина со шрамом от ножа над правым глазом, и старым пороховым ожогом на правой руке.

Дель Кампо неспеша направил коня в его сторону.

– В следующий раз, когда тебе все же захочется поговорить, не забудь предупредить об этом меня, - тихо сказал он.
– Потому что я буду слушать. Он улыбнулся, обнажая свои белые, ровные зубы.

Человек со шрамом продолжал пристально, без тени улыбки разглядывать его. Дель Кампо развернул и пришпорил коня, пуская его в галлоп и следуя за Сеньорой. Поланко все это время старался держаться в стороне, делая вид, как будто бы он здесь ни при чем, но человека со шрамом было не провести.