Чтение онлайн

Капитан двухмачтовой шхуны с гордым названием «Госпожа Удача» Шон Малкерин стоял на палубе, глядя на разрозненные огоньки погруженного в сон ночного Акапулько. В то время в городе проживало примерно три тысячи жителей, он широко раскинулся на берегу океана, на фоне живописных гор, поросших лесом.

Завтра на рассвете они выйдут в море и отправятся в обратный путь. При мысли о доме Шону вдруг стало очень грустно. Отправляясь сюда, он взял на борт немного товара, да и торговля шла хуже, чем ожидалось. Рынок оказался просто-таки забит кожами. В конце концов ему удалось отделаться от своей партии, лишь запродав все оптом по одному доллару и пятьдесят центов за штуку вместо ожидаемых двух долларов.

С мехом дела обстояли несколько лучше, хорошо шли шкурки выдр, так что после вычета всех расходов Шон надеялся получить еще кое-какую прибыль. Ведь так хотелось возвратиться домой с деньгами, которых хватило бы, чтобы рассчитаться с ссудой, числившейся за их ранчо.

Глубина гавани позволяла кораблям подходить почти вплотную к песчаному берегу, так что городские огни светили совсем близко. Окутанный темнотой город спал, и лишь в окнах двух таверн и еще нескольких домов горел свет. Освещался и испанский форт, некогда охранявший вход в гавань.

Рядом стояли на якоре еще два корабля: парусник, недавно прибывший из Манилы, и трехмачтовая шхуна, по величине намного превосходившая «Госпожу Удачу».

Ночь была жаркой и душной, и все указывало на неотвратимость скорой перемены погоды. Шон стоял на палубе, вглядываясь в берег, и в душе его зародилась странная тоска по чему-то оставшемуся в этом городке, где его никто не ждал.

Подобные чувства и мысли его одолевали всякий раз, когда он готовился покинуть какой-то порт. И тогда он выходил на палубу, глядел на огоньки, отражавшиеся в темных волнах, разбивавшихся о борт, и размышлял о той любви, которую он мог бы встретить здесь, но не встретил, о новых друзьях и приключениях, мимо которых прошел не распознав их. А иногда ему представляются приключения… окровавленный кинжал и собственная смерть на безлюдном берегу, случайно миновавшая его. Человеку не дано предугадать свою судьбу, в этом-то все и дело. Просто не дано.

Возможно, именно тут его ожидает некая роковая тайна, нечто необъяснимое. Как говорится, по одной дороге пойдешь — любовь-удачу найдешь, а по другой пойдешь — головы не спасешь.

Подумав так, капитан выпрямился, потянулся и направился к себе в каюту, но вдруг остановился и снова всмотрелся в темноту, заметив в ней какое-то движение.

Кто-то бежал по песчаному берегу… похоже… кажется… ну да, женщина. Подбежав к самой воде, она сбросила с себя платье, вошла в море и быстро поплыла.

Немного опешив, он снова вернулся к поручням, но, как ни старался, больше ничего разглядеть не смог. Ему показалось, что однажды он все же мельком увидел, как над водой показалась и тут же исчезла белая рука. Затем в доме на набережной хлопнула дверь и раздался чей-то крик. Кто-то кого-то звал. Теперь до слуха Шона доносились встревоженные возгласы, у воды забегали какие-то люди.

Внезапно за бортом послышался тихий всплеск, и кто-то негромко окликнул его:

— Если не хотите, чтобы я утонула, то, умоляю, бросьте мне веревку.

Женский голос. Все случилось так неожиданно, что на какое-то мгновение он замер, будучи не в силах двинуться с места. Но тут же взяв себя в руки, он поспешно подошел к перекинутой через борт веревочной лестнице и тихонько постучал ею об обшивку, так, чтобы внизу услышали.

— Сюда! — тихо позвал он. И женщина тут же поплыла вдоль корпуса корабля к лестнице.

Ухватившись за нижнюю ступеньку, она начала неуклюже карабкаться вверх, и мгновением позже он помог ей перелезть через поручни. Тряхнув головой, гостья принялась выжимать свои длинные волосы. Ее платье осталось на берегу, и теперь она стояла перед капитаном в мокрой нижней сорочке и панталонах.

— Да не стойте же как истукан! — нетерпеливо бросила она. — Дайте мне что-нибудь из одежды и поскорее уплывайте отсюда.

— Но еще совсем темно. Мы собирались сняться с якоря на рассвете, — ответил Шон, ошеломленный столь быстрым развитием событий.

— Послушайтесь моего совета и отправляйтесь немедленно, если не хотите угодить за решетку. Боюсь, вам пришлось бы слишком долго объяснять факт моего пребывания на судне. — Она кивнула в сторону берега. — Та кучка придурков скоро найдет мое платье, и можете не сомневаться, они обязательно обыщут всё корабли в гавани.

— Этого мне еще не хватало! — воскликнул Шон и, резко обернувшись, крикнул: — Тен! Педро! Конго! Все наверх!

Тен Теннисон самым первым поднялся на палубу.

— Поднять якорь и ставить паруса. Огней не зажигать. Я хочу как можно тише выйти из гавани.

Сам капитан побежал на нос корабля, чтобы развернуть кливер, и к тому времени как он добрался до бака, двое членов его команды оказались рядом, а шхуна уже медленно скользила к выходу из гавани.

Теннисон занял свое место у штурвала.

— Постарайся двигаться так, чтобы мы как можно дольше оставались кормой к берегу. Чем дольше они останутся в неведении о том, что мы снялись с якоря, тем лучше.

Педро, как всегда проворный и сообразительный, без лишних разговоров взялся за дело, решив не тратить время на пустые расспросы. Он слышал доносившиеся с берега крики, и у него не было никакого желания оказаться замешанным в историю, к которой он лично не имел абсолютно никакого отношения.

Дул очень слабый бриз, но шхуна имела хороший ход и, быстро поймав ветер, легко понеслась по водной глади. С берега ее движение оставалось незаметным для глаз возможных наблюдателей, если только, конечно, те не следили за положением топов мачт на фоне звездного неба.

— Ла-Бока-Чика, — указал Шон на меньший из двух входов в гавань.

Его ночная гостья куда-то исчезла, и Шон радовался этому. По крайней мере, ему не придется именно сейчас отвечать на вопросы команды. Он с горечью выругался. Не хватало еще, чтобы теперь их шхуну задержали, а всю команду бросили в тюрьму.

Рассекая волны, корабль тихонько проскользнул по небольшому, шириной каких-нибудь три сотни ярдов, проливу между мысами Пилар и Грифо и вышел в море.

Вне гавани ветер оказался гораздо сильней.

— Поднимай паруса, Тен. Нам стоит поторопиться.

Когда шхуна уже шла под всеми парусами, Тен вернулся на корму.

— А я почему-то считал, что ты не собирался отчаливать до рассвета, — лукаво сказал он.

В нескольких словах, насколько возможно кратко, Шон объяснил своему близкому другу, что случилось.

Теннисон, хороший моряк, родился на берегу залива Мэн, ходил вместе с рыбаками на промысел в районе Большой Ньюфаундлендской банки, но потом одолела его тоска по настоящим, бескрайним океанским просторам, по теплым морям, и тогда стал он наниматься матросом на большие корабли, что отправлялись к берегам далекого Китая и возвращались обратно, груженные тюками с чаем.