Чтение онлайн

– А, если серьезно, – возвращается к теме Калеб, – я понятия не имею. Вероятно, он хотел убрать конкурентов, избавиться от свидетелей или же просто свихнулся от гипотермии и голода.

– Мы не ели всего два дня!

Юноша пожимает плечами, правда, Иви не поняла, что это: жест озадаченности или безразличия.

– Никто не знает, как много отделяет человека от законченного психопата.

– Главное не почему он это сделал, а как нам теперь быть. Мы же не можем прятаться в этой пещере вечно.

Пещера. Точно! И как Калеб сразу не сообразил! Ведь вокруг не полная темень, иначе, как он мог бы разглядеть их лица? Судя по всему, способность к размышлению возвращается к нему гораздо медленнее, чем хотелось.

– Нужно добраться до поселения. Это наш единственный шанс спастись.

Кэт тянется к альтиметру, прикрепленному на лямке рюкзака и смотрит на показатель: три тысячи шестьсот семьдесят два метра. Высоковато до подножия.

– Если мы пропустим паром, то застрянем здесь надолго.

– Значит, у нас есть пять дней.

– Нет, – качает головой Ивейн, – мы не можем просто так уйти. Мы должны что-то сделать.

– Что?

– Что угодно! Ведь так нельзя. Бездействуя, мы поступаем не лучше него. Это неправильно… нет…Что, если Акли навредит еще кому-то? Из местных или… может…

Калеб только сейчас замечает, какие красные у нее глаза. Должно быть она плакала не один час, так как капельки на ресницах уже успели кристаллизироваться. Сбитое дыхание, надтреснутый голос, дрожащие пальцы… да она на пороге срыва. Еще чего доброго истерику закатит.

– Я следующая? – всхлипывает Иви, опускаясь на землю. – Теперь, когда с Силкэ покончено, он возьмется за меня… потому что ненавидит… Прятаться, бежать… бесполезно…

Нервы Калеба натягиваются стальной проволокой вокруг шеи. Он знает четыре языка, занимается лыжным спортом и верховой ездой, искусно владеет рапирой, умеет танцевать венский вальс и толкать публичные речи, но усмирение рыдающих барышень не входит в список его достоинств. Парень испуганно поворачивается к Кэт в поисках спасения, но та лишь прячет лицо в ладонях. Отличная поддержка. Как хорошо, что у него есть друзья.

– Успокойся, он тебя не тронет… – пытается обуздать поднимающийся ураган Калеб, но девушка его даже не слышит. – Ивейн, пожалуй…

– Посмотри на меня. Ты – спортсмен. Кэт – стратег. Вы двое сможете спуститься. У меня же нет никаких шансов против двух помешанных громил! Если не они меня убьют, так природа. Я… не хочу умирать… вот так… не здесь… не…

– Послушай же меня! – крик Калеба заставляет ее притихнуть. – Ты умная, начитанная, много знаешь о выживании. Ты смогла отфильтровать воду, разжечь костер. Да, я силен, а Кэйтин – хитра, но сила без мозгов ничего не стоит. Мы – команда. Понимаешь? Чтоб выжить нам нужно держаться вместе.

Глубокий вдох и кивок. Наконец-то хоть отблеск понимания. Калеб осознает, что в словах блондинки есть оттенок правды. Акли не отпустит их просто так и дело не только в помутнении сознания. Если он принял какое-то решение, то предпримет все возможное и немыслимое, чтоб добиться цели. Он глупый, бездарный, безнравственный, неряшливый и нечестный, но целеустремленности ему не занимать. Кто же мог подумать, что одна из немногих его положительных черт окажется разрушительной для всех них. Однако, истерикой и самобичеванием тут ничем не помочь.

– Думаешь, он будет нас искать?

– Кто ведает, какой ураган развивается в воспаленном мозгу у Акли Гудмена. Господи… – выдыхает Калеб, подбирая с земли камень, – и повезло же ему с фамилией. Ирония самой судьбы. Нужно как можно скорее убраться с этого проклятого острова. Пока мы здесь, жизнь каждого из нас подвергается опасности.

– Но не моя, – качает головой брюнетка. – Меня он не тронет. Я все-таки его вторая половинка. Я нужна ему.

Подобное заявление выдавливает из груди Калеба сдавленный смешок, который тут же отдается болью в макушке.

– Разве то, что он тебя отпустил, не наталкивает на определенные выводы?

– Какие?

– То, что Акли самодостаточен и не нуждается в запасных частях.

Заточенное лезвие врезается в стену пещеры, оставляя на ней ровные отметины. Сначала Кэт кажется, что у Колдвотера-младшего от удара поехала крыша, но вскоре хаотичные царапины обретают форму, сливаясь в буквы, а те – во вполне различимую надпись: «Если вы это читаете, значит, Акли Гудмен нас всех убил. Найдите этого засранца».

Кэт вопросительно выгибает бровь.

– Это так, – оправдывается парень, – на всякий случай.

Ивейнджин, которая все это время пыталась собрать все части своего разлетевшегося вдребезги самообладания, подтягивает к груди колени. Она мало знает о судьбе, еще меньше об иронии, но несмотря на это, девушка лучше всех присутствующих понимает, что действия Ака не имеют прочной основы. Вне сомнений, он полный психопат, у которого сорвало пломбы. Как только появится возможность, Иви первая выдаст его полиции, но, несмотря на весь пережитый ужас, что-то во всей этой истории кажется ей странным. Даже самый последний мерзавец в мире не может вот так хладнокровно разделываться с ни в чем не повинными людьми. Одно дело избавиться от конкурентов в лице Джаззи или Калеба, совсем другое – убить безвредного саалла, который не только никак не навредил Аку, но и был их верным проводником в Рильхе. Нет, это определенно не имеет смысла. Что-то повлияло на него, подтолкнуло к столь ужасному поступку. Вот только что Иви никак не может осознать.

– Пять дней, – подводит итог Калеб, – чтоб преодолеть три с половиной тысячи километров вниз, не утонув в бесконечных снегах и не наткнувшись на нож старого приятеля-каннибала. Пан или пропал. Делайте ваши ставки, господа.

Два дня назад

Акли перепрыгивает через камень, нырнув ногами в сугроб. Миллионы крошечных кристалликов треснули под тяжестью его тела, распавшись на еще большее количество ассиметричных льдинок. Этот звук раздражает Ака, как и холод, спуск и необходимость делать над собой усилие для каждого последующего шага. Он не привык принуждать себя. Его самообладание и выносливость развиты также слабо, как и его словарный запас. Выдержка предполагает силу духа, а ее у будущего бизнесмена меньше, чем пигмента в роговице глаза.

С раннего детства Акли привык быть особенным. Его бледная, лишенная малейшего намека на румянец кожа впитывала в себя восхищенные взгляды, как губка, требуя все больше внимания, которое близкие ему предоставить не могли. Фредерик и Одет Гудмен не были ни плохими, ни хорошими родителями. Они просто были. Из двух их сыновей младшему и последнему во всех смыслах Аку приходилось довольствоваться малым. Отца и мать не радовали его успехи, не расстраивали неудачи, не восхищали идеи. Сказать по правде, их вообще мало что интересовало из жизни парня, кроме репутации благородного рода Гудменов, которую тот неуклонно обязался поддерживать.